Сатору Такидзава стоял перед зеркалом в ванной. В мыслях царила звенящая пустота. Он просто оцепенело разглядывал лицо, которое видел впервые в жизни.
Сатору Такидзава стоял перед зеркалом в ванной. В мыслях царила звенящая пустота. Он просто оцепенело разглядывал лицо, которое видел впервые в жизни.
Очутившись в чужом месте, он поначалу решил, что спит. Потом — что его похитили. И даже когда до него дошло, что лицо изменилось, на ум пришел разве что фильм «Без лица» с Николасом Кейджем.
Очутившись в чужом месте, он поначалу решил, что спит. Потом — что его похитили. И даже когда до него дошло, что лицо изменилось, на ум пришел разве что фильм «Без лица» с Николасом Кейджем.
Может, его втянули в какую-то сверхсекретную операцию? Сейчас в ванную ворвется длинноногая блондинка-шпионка в чулках и с пистолетом наперевес, затащит его в «Феррари», и они с ревом умчатся от погони. Вокруг будут рваться снаряды из гранатометов, затем последуют крушение самолета, экстренная эвакуация, запуск ядерной боеголовки с обратным отсчетом... Преодолев все немыслимые преграды, они сокрушат зловещие планы врагов по зачистке планеты, а под занавес, на фоне заката, он обнимет и поцелует прекрасную напарницу.
Может, его втянули в какую-то сверхсекретную операцию? Сейчас в ванную ворвется длинноногая блондинка-шпионка в чулках и с пистолетом наперевес, затащит его в «Феррари», и они с ревом умчатся от погони. Вокруг будут рваться снаряды из гранатометов, затем последуют крушение самолета, экстренная эвакуация, запуск ядерной боеголовки с обратным отсчетом... Преодолев все немыслимые преграды, они сокрушат зловещие планы врагов по зачистке планеты, а под занавес, на фоне заката, он обнимет и поцелует прекрасную напарницу.
Вот только никакая пластика не изменит телосложение.
Вот только никакая пластика не изменит телосложение.
Форма ногтей, родинки — ладно, бог с ними. Но рост, вес, сама костная структура?! Это уже какая-то чертовщина.
Форма ногтей, родинки — ладно, бог с ними. Но рост, вес, сама костная структура?! Это уже какая-то чертовщина.
Сатору открыл кран и плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Зачесав назад отросшие до мочек ушей волосы, он принялся пристально изучать себя в зеркале.
Сатору открыл кран и плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Зачесав назад отросшие до мочек ушей волосы, он принялся пристально изучать себя в зеркале.
Перед ним предстал типичный восточноазиатский парень с утонченными чертами лица — из тех, кого пачками набирают в агентство Johnny & Associates. Мельком он даже показался себе похожим на юного Касивабару времен фильма «Любовное письмо». Вот только темные круги под глазами и пара прыщей изрядно портили впечатление.
Перед ним предстал типичный восточноазиатский парень с утонченными чертами лица — из тех, кого пачками набирают в агентство Johnny & Associates. Мельком он даже показался себе похожим на юного Касивабару времен фильма «Любовное письмо». Вот только темные круги под глазами и пара прыщей изрядно портили впечатление.
Хотя в целом пропорции и овал лица вышли на редкость удачными — породистыми, точеными.
Хотя в целом пропорции и овал лица вышли на редкость удачными — породистыми, точеными.
Но в нынешнем положении, даже если бы в нем слились черты всех первых красавцев Азии, это ни капли не убавило бы ужаса. Из зеркала на него упрямо смотрел чужак.
Но в нынешнем положении, даже если бы в нем слились черты всех первых красавцев Азии, это ни капли не убавило бы ужаса. Из зеркала на него упрямо смотрел чужак.
Вернувшись в комнату, Сатору сел перед открытым ноутбуком и, поколебавшись, принялся серфить по сети.
Вернувшись в комнату, Сатору сел перед открытым ноутбуком и, поколебавшись, принялся серфить по сети.
«Что бы ни случилось, как бы безумно все ни выглядело, я ведь по-прежнему на Земле...»
«Что бы ни случилось, как бы безумно все ни выглядело, я ведь по-прежнему на Земле...»
Однако дата в углу экрана сразу же нанесла сокрушительный удар, добив его на месте.
Однако дата в углу экрана сразу же нанесла сокрушительный удар, добив его на месте.
15 октября 2009 года.
15 октября 2009 года.
И это были не сбитые настройки компьютера, а реальное сетевое время.
И это были не сбитые настройки компьютера, а реальное сетевое время.
Сатору завис. По спине пробежала ледяная волна, руки покрылись гусиной кожей.
Сатору завис. По спине пробежала ледяная волна, руки покрылись гусиной кожей.
Он бешено затарабанил по клавишам, выискивая в сети вехи истории, границы государств, географические карты — то, что сложнее всего изменить. По сравнению с этим потрясением тот факт, что он теперь свободно читает и пишет по-японски, показался мелкой, незначительной деталью.
Он бешено затарабанил по клавишам, выискивая в сети вехи истории, границы государств, географические карты — то, что сложнее всего изменить. По сравнению с этим потрясением тот факт, что он теперь свободно читает и пишет по-японски, показался мелкой, незначительной деталью.
К счастью, обошлось без вторжения пришельцев, пробуждения магии, порталов в бездну или зомби-апокалипсиса.
К счастью, обошлось без вторжения пришельцев, пробуждения магии, порталов в бездну или зомби-апокалипсиса.
Семь континентов, четыре океана — все на своих местах.
Семь континентов, четыре океана — все на своих местах.
Новейшая история по-прежнему брала начало с Октябрьской революции.
Новейшая история по-прежнему брала начало с Октябрьской революции.
Союз все-таки распался, а соседи умудрялись стремительно садиться в лужу.
Союз все-таки распался, а соседи умудрялись стремительно садиться в лужу.
Беглый осмотр не выявил подвоха, но стоило присмотреться внимательнее, как у него голова пошла кругом.
Беглый осмотр не выявил подвоха, но стоило присмотреться внимательнее, как у него голова пошла кругом.
Леонардо да Винчи здесь была женщиной по имени Лиза и оставила потомкам шедевральный автопортрет.
Леонардо да Винчи здесь была женщиной по имени Лиза и оставила потомкам шедевральный автопортрет.
Нобелевскую премию вручали и за математические достижения.
Нобелевскую премию вручали и за математические достижения.
Бетховен оглох лишь на одно ухо.
Бетховен оглох лишь на одно ухо.
Ньютону яблоко в голову запустил какой-то хулиган; ученый так разозлился, что на этой почве открыл закон всемирного тяготения.
Ньютону яблоко в голову запустил какой-то хулиган; ученый так разозлился, что на этой почве открыл закон всемирного тяготения.
Старина Цао умудрился дописать «Сон в красном тереме» до самого конца.
Старина Цао умудрился дописать «Сон в красном тереме» до самого конца.
А китайская сборная по футболу, словно поймав благословение небес, умудрилась трижды выйти в финальную часть чемпионата мира.
А китайская сборная по футболу, словно поймав благословение небес, умудрилась трижды выйти в финальную часть чемпионата мира.
Братец Фэн после поражения от Императрицы не сдался, сыграл с ней еще кучу партий и в итоге удостоился гордого звания «Девятикратно битый женщиной».
Братец Фэн после поражения от Императрицы не сдался, сыграл с ней еще кучу партий и в итоге удостоился гордого звания «Девятикратно битый женщиной».
Сатоси из «Покемонов» наконец-то выпросил себе звание абсолютного чемпиона.
Сатоси из «Покемонов» наконец-то выпросил себе звание абсолютного чемпиона.
...
...
М-да, дела...
М-да, дела...
Вроде бы все то же самое, но дьявол, как водится, крылся в мелочах.
Вроде бы все то же самое, но дьявол, как водится, крылся в мелочах.
Не веря своим глазам, Сатору бросился проверять социальные сети, пытаясь зайти под старыми логинами. Увы: половины привычных платформ не было в помине, а на остальных система упорно выдавала ошибку «пользователь не найден».
Не веря своим глазам, Сатору бросился проверять социальные сети, пытаясь зайти под старыми логинами. Увы: половины привычных платформ не было в помине, а на остальных система упорно выдавала ошибку «пользователь не найден».
«Параллельный мир...»
«Параллельный мир...»
«Только это объяснение и напрашивалось.»
«Только это объяснение и напрашивалось.»
Сатору выдавил вымученную улыбку, пытаясь переварить эту издевательскую шутку судьбы.
Сатору выдавил вымученную улыбку, пытаясь переварить эту издевательскую шутку судьбы.
Эмоции бурлили через край, а тут еще и желудок затянул унылую песню. Сатору вздохнул и придвинул к себе чашку с лапшой, которая к тому моменту уже успела превратиться в бесформенное месиво. За пару минут он умял ее без остатка.
Эмоции бурлили через край, а тут еще и желудок затянул унылую песню. Сатору вздохнул и придвинул к себе чашку с лапшой, которая к тому моменту уже успела превратиться в бесформенное месиво. За пару минут он умял ее без остатка.
После этого он повалился на расстеленный прямо на полу матрас, раскинув руки звездой. Потолок плыл перед глазами. Мыслей не было вообще.
После этого он повалился на расстеленный прямо на полу матрас, раскинув руки звездой. Потолок плыл перед глазами. Мыслей не было вообще.
— Пиздец.
— Пиздец.
Одно-единственное слово, выражавшее всю гамму переполнявших его чувств.
Одно-единственное слово, выражавшее всю гамму переполнявших его чувств.
«Может, если я сейчас возьму сигарету и пойду посижу в туалете, всё вернется на свои места?»
«Может, если я сейчас возьму сигарету и пойду посижу в туалете, всё вернется на свои места?»
Пока он лежал с кашей в голове, тишину внезапно разорвала пронзительная трель телефонного звонка. Сатору аж подскочил от неожиданности.
Пока он лежал с кашей в голове, тишину внезапно разорвала пронзительная трель телефонного звонка. Сатору аж подскочил от неожиданности.
Кое-как отыскав трезвонящий мобильник, он в нерешительности уставился на экран. Стоит ли отвечать?
Кое-как отыскав трезвонящий мобильник, он в нерешительности уставился на экран. Стоит ли отвечать?
«Мало ли какая чертовщина тут творится. Снимешь вот так трубку, а ночью тебя задушит какая-нибудь бледная девка из колодца...»
«Мало ли какая чертовщина тут творится. Снимешь вот так трубку, а ночью тебя задушит какая-нибудь бледная девка из колодца...»
«А вдруг в этом мире действительно есть паранормальщина?»
«А вдруг в этом мире действительно есть паранормальщина?»
«В сети про такое, конечно, не пишут, но вдруг за фасадом обыденности скрывается какая-нибудь изнанка?»
«В сети про такое, конечно, не пишут, но вдруг за фасадом обыденности скрывается какая-нибудь изнанка?»
«Например: ядро планеты пожирает древнее зло, матушка-Земля на волоске от гибели, а все человечество утратило боевой потенциал. И тогда старейшины, собрав последние крохи магии, начертили круг призыва, чтобы выдернуть великого воина из другого измерения в надежде, что тот возглавит сопротивление.»
«Например: ядро планеты пожирает древнее зло, матушка-Земля на волоске от гибели, а все человечество утратило боевой потенциал. И тогда старейшины, собрав последние крохи магии, начертили круг призыва, чтобы выдернуть великого воина из другого измерения в надежде, что тот возглавит сопротивление.»
И этим несчастным избранным оказался именно он.
И этим несчастным избранным оказался именно он.
«Хотя, если в комплекте идет парочка грудастых воительниц, я, пожалуй, готов умерить свой праведный гнев...»
«Хотя, если в комплекте идет парочка грудастых воительниц, я, пожалуй, готов умерить свой праведный гнев...»
Пока он предавался этим фантазиям, взгляд зацепился за имя звонящего. Мозг послушно перевел японские иероглифы на экране: «Классный руководитель».
Пока он предавался этим фантазиям, взгляд зацепился за имя звонящего. Мозг послушно перевел японские иероглифы на экране: «Классный руководитель».
«Твою мать.»
«Твою мать.»
Вздохнув, Сатору взъерошил волосы и провел пальцем по экрану.
Вздохнув, Сатору взъерошил волосы и провел пальцем по экрану.
Из динамика тут же ударил недовольный женский голос, резанув по ушам подобно бритве.
Из динамика тут же ударил недовольный женский голос, резанув по ушам подобно бритве.
— Такидзава-кун, ты и сегодня не явился на занятия? А ведь только вчера божился, что придешь!
— Такидзава-кун, ты и сегодня не явился на занятия? А ведь только вчера божился, что придешь!
—...
—...
— Нарушать обещания — признак малодушия, Такидзава-кун. Сколько ни бегай от трудностей, сами по себе они не испарятся. Ты не появлялся в школе больше месяца! И это в выпускном классе! Ты действительно хочешь вот так глупо все перечеркнуть?
— Нарушать обещания — признак малодушия, Такидзава-кун. Сколько ни бегай от трудностей, сами по себе они не испарятся. Ты не появлялся в школе больше месяца! И это в выпускном классе! Ты действительно хочешь вот так глупо все перечеркнуть?
—...
—...
Гробовое молчание в трубке лишь подлило масла в огонь.
Гробовое молчание в трубке лишь подлило масла в огонь.
— Ты планируешь всю оставшуюся жизнь прятать голову в песок, как страус? Притворяться дурачком? Хочешь быть неженкой, которая ломается от любого щелчка? Слабаком, трусом, вечным посмешищем для окружающих?!
— Ты планируешь всю оставшуюся жизнь прятать голову в песок, как страус? Притворяться дурачком? Хочешь быть неженкой, которая ломается от любого щелчка? Слабаком, трусом, вечным посмешищем для окружающих?!
Сатору приоткрыл рот. Он инстинктивно хотел ответить на родном языке, но непослушный язык упорно цеплялся за новые японские речевые привычки. Мозг лихорадочно пытался переключить тумблер с одного наречия на другое.
Сатору приоткрыл рот. Он инстинктивно хотел ответить на родном языке, но непослушный язык упорно цеплялся за новые японские речевые привычки. Мозг лихорадочно пытался переключить тумблер с одного наречия на другое.
В конце концов он выдавил из себя несколько корявых, произнесенных с диким акцентом слогов — бессмыслицу высшей пробы, которая едва ли напоминала человеческую речь.
В конце концов он выдавил из себя несколько корявых, произнесенных с диким акцентом слогов — бессмыслицу высшей пробы, которая едва ли напоминала человеческую речь.
Собеседница на том конце провода, уловив этот странный лепет, на мгновение замолчала.
Собеседница на том конце провода, уловив этот странный лепет, на мгновение замолчала.
— И что, слезы как-то помогут делу? — отрезала она. Голос женщины так и звенел сталью.
— И что, слезы как-то помогут делу? — отрезала она. Голос женщины так и звенел сталью.
Сатору беспомощно закрыл лицо ладонью.
Сатору беспомощно закрыл лицо ладонью.
— Я все понимаю, — тон учительницы смягчился, переходя в доверительный, менторский регистр. — Вы сейчас в том возрасте, когда все воспринимается слишком остро. Безответная любовь — это больно, это ранит. Но если ты будешь без конца киснуть и прятаться от мира, разве это заставит других изменить свое мнение?
— Я все понимаю, — тон учительницы смягчился, переходя в доверительный, менторский регистр. — Вы сейчас в том возрасте, когда все воспринимается слишком остро. Безответная любовь — это больно, это ранит. Но если ты будешь без конца киснуть и прятаться от мира, разве это заставит других изменить свое мнение?
— Я... со мной всё нормально, — с трудом выдавил Сатору сухими губами, немного освоившись с дикцией.
— Я... со мной всё нормально, — с трудом выдавил Сатору сухими губами, немного освоившись с дикцией.
— Когда вернешься за парту? — тут же насела она.
— Когда вернешься за парту? — тут же насела она.
— Э-э... Послезавтра?
— Э-э... Послезавтра?
— Вчера ты обещал прийти сегодня, сегодня кормишь меня послезавтрашним днем! А дальше что? Будешь тянуть до следующего года?!
— Вчера ты обещал прийти сегодня, сегодня кормишь меня послезавтрашним днем! А дальше что? Будешь тянуть до следующего года?!
— Точно послезавтра! — взмолился Сатору. — Зуб даю, приду! Поверьте мне!
— Точно послезавтра! — взмолился Сатору. — Зуб даю, приду! Поверьте мне!
— Если не явишься, я сама приду к тебе домой! — отрезала учительница и дала отбой.
— Если не явишься, я сама приду к тебе домой! — отрезала учительница и дала отбой.
Услышав короткие гудки, Сатору со вздохом опустил руку. Сказать «вы ошиблись номером» было бы верхом глупости — да и как тут объяснишь ситуацию?
Услышав короткие гудки, Сатору со вздохом опустил руку. Сказать «вы ошиблись номером» было бы верхом глупости — да и как тут объяснишь ситуацию?
Смутно тревожась, он сделал несколько кругов по комнате, изучая обстановку. Судя по всему, это была съемная студия, типичное холостяцкое гнездо. В холодильнике сиротливо ютились остатки вчерашней еды на вынос и недопитая газировка, зато на полках шкафа гордо выстроились пластиковые фигурки девиц в крайне скудной одежде. Пошарив по карманам куртки, Сатору выудил кошелек с парой документов и скромной пачкой наличных.
Смутно тревожась, он сделал несколько кругов по комнате, изучая обстановку. Судя по всему, это была съемная студия, типичное холостяцкое гнездо. В холодильнике сиротливо ютились остатки вчерашней еды на вынос и недопитая газировка, зато на полках шкафа гордо выстроились пластиковые фигурки девиц в крайне скудной одежде. Пошарив по карманам куртки, Сатору выудил кошелек с парой документов и скромной пачкой наличных.
Фото на ученическом билете вышло на редкость нелепым. Парень-то на снимке был симпатичным, но взгляд имел зашуганный, робкий и какой-то до тошноты затравленный.
Фото на ученическом билете вышло на редкость нелепым. Парень-то на снимке был симпатичным, но взгляд имел зашуганный, робкий и какой-то до тошноты затравленный.
«Сатору Такидзава...»
«Сатору Такидзава...»
«Значит, теперь меня зовут так. А прежний хозяин этого тела... выходит, испустил дух?»
«Значит, теперь меня зовут так. А прежний хозяин этого тела... выходит, испустил дух?»
На душе было гадко и неспокойно.
На душе было гадко и неспокойно.
Пытаясь выудить хоть какие-то зацепки, он принялся перерывать шкафы и в итоге на самом дне ящика письменного стола обнаружил толстый блокнот.
Пытаясь выудить хоть какие-то зацепки, он принялся перерывать шкафы и в итоге на самом дне ящика письменного стола обнаружил толстый блокнот.
«Дневник.»
«Дневник.»
«И кто в наше время ведет дневники? Нормальные люди точно этим не занимаются.»
«И кто в наше время ведет дневники? Нормальные люди точно этим не занимаются.»
«Сам Сатору в детстве тоже пытался записывать свои мысли, но забросил это дело недели через две.»
«Сам Сатору в детстве тоже пытался записывать свои мысли, но забросил это дело недели через две.»
Пробурчав под нос ругательство, он открыл первую страницу и погрузился в чтение.
Пробурчав под нос ругательство, он открыл первую страницу и погрузился в чтение.
Записи начинались с поступления в старшую школу. Поначалу шла откровенно унылая бытовуха, однако этого хватило, чтобы в общих чертах воссоздать портрет прежнего Сатору.
Записи начинались с поступления в старшую школу. Поначалу шла откровенно унылая бытовуха, однако этого хватило, чтобы в общих чертах воссоздать портрет прежнего Сатору.
Абсолютно серый, ничем не примечательный старшеклассник. В школьные кружки не вступал, все свободное время тратил на подработки, чтение манги и просмотр сезонного аниме.
Абсолютно серый, ничем не примечательный старшеклассник. В школьные кружки не вступал, все свободное время тратил на подработки, чтение манги и просмотр сезонного аниме.
И еще на страницах то и дело мелькало имя некой Кэйко.
И еще на страницах то и дело мелькало имя некой Кэйко.
Семья у парня была неблагополучной — мать вышла замуж во второй раз, и пасынок то и дело изливал на бумаге обиду на отчима. Судя по всему, ужиться с ними он не смог, поэтому съехал на эту конуру и общался с матерью лишь изредка по телефону.
Семья у парня была неблагополучной — мать вышла замуж во второй раз, и пасынок то и дело изливал на бумаге обиду на отчима. Судя по всему, ужиться с ними он не смог, поэтому съехал на эту конуру и общался с матерью лишь изредка по телефону.
Из гордости он принципиально не просил у родителей ни иены, упахиваясь на подработках ради независимости. В будущем он надеялся как-то зацепиться в аниме-индустрии — ради этого даже откладывал деньги на графический планшет и делал упражнения по технике речи.
Из гордости он принципиально не просил у родителей ни иены, упахиваясь на подработках ради независимости. В будущем он надеялся как-то зацепиться в аниме-индустрии — ради этого даже откладывал деньги на графический планшет и делал упражнения по технике речи.
Ближе к концу блокнота почерк резко изменился — буквы запрыгали, выдавая крайнюю степень волнения автора.
Ближе к концу блокнота почерк резко изменился — буквы запрыгали, выдавая крайнюю степень волнения автора.
Подружки Кэйко пронюхали о его робких чувствах и не упустили случая поднять парня на смех перед всем классом.
Подружки Кэйко пронюхали о его робких чувствах и не упустили случая поднять парня на смех перед всем классом.
Из-за семейных неурядиц Такидзава вырос закомплексованным, зажатым подростком. Верных друзей у него не водилось, а свое увлечение аниме он скрывать не умел. В пылу очередной издевки кто-то выхватил его рюкзак и вытряхнул все содержимое на пол.
Из-за семейных неурядиц Такидзава вырос закомплексованным, зажатым подростком. Верных друзей у него не водилось, а свое увлечение аниме он скрывать не умел. В пылу очередной издевки кто-то выхватил его рюкзак и вытряхнул все содержимое на пол.
Ранобэ раскрылось на пикантной иллюстрации с пышногрудой эльфийкой. Одноклассники с гоготом принялись передавать книжку по кругу, отпуская пошлые шуточки. В кабинете воцарилось безудержное веселье.
Ранобэ раскрылось на пикантной иллюстрации с пышногрудой эльфийкой. Одноклассники с гоготом принялись передавать книжку по кругу, отпуская пошлые шуточки. В кабинете воцарилось безудержное веселье.
Кэйко, невольно ставшая виновницей торжества, лишь брезгливо поморщилась и велела подругам прекратить этот балаган, после чего холодно и прилюдно отвергла его жалкие чувства.
Кэйко, невольно ставшая виновницей торжества, лишь брезгливо поморщилась и велела подругам прекратить этот балаган, после чего холодно и прилюдно отвергла его жалкие чувства.
Под улюлюканье, свист и издевательский хохот толпы.
Под улюлюканье, свист и издевательский хохот толпы.
Подросток просто сломался. Задыхаясь под перекрестным огнем чужих взглядов и глумливого смеха, он сгреб свои вещи в охапку и вылетел из класса. С тех самых пор в школе его не видели.
Подросток просто сломался. Задыхаясь под перекрестным огнем чужих взглядов и глумливого смеха, он сгреб свои вещи в охапку и вылетел из класса. С тех самых пор в школе его не видели.
Последние страницы дневника были буквально пропитаны ядом и отчаянием — блокнот превратился в помойное ведро для излияния самых черных мыслей.
Последние страницы дневника были буквально пропитаны ядом и отчаянием — блокнот превратился в помойное ведро для излияния самых черных мыслей.
Поначалу Сатору хотел было мысленно упрекнуть паренька в излишней ранимости, но вовремя осекся, вспомнив себя в его годы.
Поначалу Сатору хотел было мысленно упрекнуть паренька в излишней ранимости, но вовремя осекся, вспомнив себя в его годы.
Как-то раз он задремал на математике, и учитель вызвал его отвечать. Он тогда знатно опозорился: стоял у доски, мычал что-то невнятное, а спиной кожей ощущал, как в него вонзаются десятки издевательских взглядов.
Как-то раз он задремал на математике, и учитель вызвал его отвечать. Он тогда знатно опозорился: стоял у доски, мычал что-то невнятное, а спиной кожей ощущал, как в него вонзаются десятки издевательских взглядов.
Уши тогда пылали так, что можно было прикуривать, а краска стыда не сходила с лица даже после звонка на перемену.
Уши тогда пылали так, что можно было прикуривать, а краска стыда не сходила с лица даже после звонка на перемену.
А тут бедолаге прилетело комбо чудовищной убойной силы: тайные чувства выставили на всеобщее обозрение, отаку-хобби подвергли публичной казни, а в довершение — размазали безжалостным отказом прямо на глазах у всего класса. После такого тройного удара выживет разве что человек со стальными нервами.
А тут бедолаге прилетело комбо чудовищной убойной силы: тайные чувства выставили на всеобщее обозрение, отаку-хобби подвергли публичной казни, а в довершение — размазали безжалостным отказом прямо на глазах у всего класса. После такого тройного удара выживет разве что человек со стальными нервами.
Слухи об этом позоре наверняка разлетелись по всей параллели. Вернись он в класс — его бы просто заживо сожрали. Неудивительно, что парень предпочел запереться дома.
Слухи об этом позоре наверняка разлетелись по всей параллели. Вернись он в класс — его бы просто заживо сожрали. Неудивительно, что парень предпочел запереться дома.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...