Глава 8

Понедельник — самый неприятный день недели, ведь нужно рано вставать. Но ученикам двенадцатого класса, пожалуй, хуже всех, потому что их заставляют бегать на утренней зарядке. Почему выделяется именно двенадцатый класс? Да потому что во всей школе только они обязаны бегать по утрам, остальным параллелям и классам это было не нужно. Такое правило появилось из-за упрямства классного руководителя двенадцатого класса Сюй Чэня: Утренняя побудка в семь тридцать. Пока вы в семь двадцать девять со стоном выберетесь из постели и вихрем понесетесь в класс, у скольких из вас голова будет соображать? Разве весь утренний час чтения не превратится для вас в сон? Вы даже поесть не успеете, не говоря уже о том, чтобы умыться и почистить зубы. Я прихожу на урок и вижу ваши чумазые физиономии, вы даже зубы не почистили и не умылись — у кого после этого будет настроение вести занятие? Уж лучше поднять вас в полседьмого на пробежку, побегаете полчаса — и сразу взбодритесь. Останется еще полчаса, и вам хватит времени и зубы почистить, и умыться, и сходить в столовую позавтракать.

Если честно, в рассуждениях была своя железная логика, и возразить никто не мог. Но при мысле о том, что вставать придется на целый час раньше всей остальной школы, все, включая Чжоу Сюаня, чувствовали глухое раздражение. Речь, конечно, шла о прежнем Чжоу Сюане.

Небо еще не успело посветлеть, когда Ао Ван заблаговременно явился на спортивную площадку, захватив с собой блокнот и кнопочный телефон. Смартфоны в школу проносить запрещалось, а кнопочный телефон разрешалось иметь лишь нескольким ученикам на весь класс — в конце концов, детям нужно было поддерживать связь с родителями. Это правила существовали лишь для вида, а на самом деле никто не знал, сколько учеников тайком таскали с собой смартфоны, да и проверяли не слишком строго. Впрочем, к одному относились со всей суровостью — к утренней пробежке двенадцатого класса. Ао Ван как раз отвечал за учет посещаемости: если бы не кому было проверять явку, кто стал бы спозаранку подниматься ради бега?

— Привет, Ван! — пробегая мимо, Чжоу Сюань заметил Ао Вана и непринужденно бросил приветствие. Ао Ван был его соседом по комнате, парнем неизменно прилежным и серьезным, иначе классный руководитель никогда не поручил бы ему вести учет посещаемости.

— Привет, Чжоу Сюань, — во все глаза глядя на Чжоу Сюаня, который несся мимо с совершенно серьезным и сосредоточенным видом, Ао Ван жутко удивился. По правде говоря, Чжоу Сюань хоть и редко пропускал занятия, но по большей части просто отбывал номер. Плелся со всеми в толпе, а когда наступало время — шел есть. Даже если он изредка бегал всерьез, до окончания проверки в полседьмого от него нельзя было дождаться никакой активности.

— Ты сегодня прямо разогнался, — догнав Чжоу Сюаня после окончания проверки, заговорил с ним Ао Ван.

— Я вчера принял одно решение, вот и стараюсь изо всех сил, — не оборачиваясь, бросил Чжоу Сюань.

— Какое еще решение? — Ао Ван знал, что за этим у Чжоу Сюаня непременно последует продолжение, и потому подыграл ему с полным пониманием дела.

— Я сказал себе: с завтрашнего дня начну вести здоровый образ жизни, — Чжоу Сюань ответил так вовремя, будто кто-то подал воды жаждущему или подложил подушку уставшему, и с сияющей улыбкой пояснил Ао Вану:

— А сейчас ты что, нездоров?

— Недостаточно здоров, максимум — на стадии предболезни.

— Ну ладно, — Ао Ван больше не стал расспрашивать. Выходам Чжоу Сюаня всегда можно было найти объяснение, наверняка уже завтра от его усердия не останется и следа.

Чжоу Сюань тоже замолчал, продолжая бежать и погрузившись в собственные мысли. Вчера он специально съездил в Унань и практически полностью поглотил осколки душ вокруг больницы Унань, так что в ближайшее время разжиться там подпиткой вряд ли удастся. Однако эта капля силы для его иссохшего Первичного Духа была словно слону дробина; если выражаться преувеличенно, ее не хватило бы даже на то, чтобы просто смочить горло. А впереди еще пять дней, которые он обязан провести в школе.

Нужно смастерить магический инструмент, чтобы он мог самостоятельно впитывать духовную энергию из воздуха. Тогда его можно будет оставлять в подобных местах вроде больницы, а забирать, когда у меня появится свободное время на неделе, — подсчитывал про себя Чжоу Сюань. На такое дело придется потратить собственные силы, но тут уж ничего не попишешь, лучше потерять время на подготовку, иначе вечность уйдет на поиски способа восстановиться.

Из чего же сделать этот магический инструмент? — Чжоу Сюань вернулся в класс, успев перед этим перекусить в столовой. Стоит признать, еда в местной столовой содержала крайне мало питательных веществ: для нормального роста подростка этого еще кое-как хватало, но для практикующего — абсолютно нет. Вскоре ему предстояло разыскать того парня из девятого класса и выведать у него способ зарабатывать деньги через гадания в интернете. Заработает немного деньжат, после чего сможет закупить небесные сокровища, чтобы подпитать собственное тело и вернуть былую силу.

Рассуждая так про себя, он вдруг перевел взгляд на стоявший перед ним стакан. А что, если... взять его? Он протянул руку и поднял стоявший на столе предмет. Это был самый обычный стеклянный стакан, из тех, что используют для разливного пива, довольно вместительный. Раньше он заваривал в нем чай, и Ли Фэйянь как-то подтрунивала над ним: Я впервые вижу, чтобы чай пили из пивной кружки, Чжоу Сюань, ты просто перевернул мои представления о прекрасном.

Теперь этот стакан был ему больше не нужен для чая: с одной стороны, отпала нужда хлебать чай, чтобы взбодриться на уроках, с другой — от низкосортного чая его уже просто воротило.

Ну что ж... пусть будет он, — тихо произмолвил Чжоу Сюань. Быстро отыскать что-то лучше все равно не получится, а на покупку новой вещи нужны деньги. Как старшеклассник, получавший пособие по бедности из года в год, он жил в весьма стесненных финансовых условиях.

Пока он говорил, его рука уже намертво вцепилась в ручку стакана. В тот же миг чистое золотое сияние хлынуло из места его ххвата, растекаясь по всему сосуду. Это золотое свечение было столь ослепительным и манящим, что любой со стороны принял бы его за изделие из чистейшего золота высшей пробы. И все же странное дело: вокруг вовсю кипел шум и гомон, но никто из окружающих не обратил ни малейшего внимания на роскошную, сияющую золотом пивную кружку. Все были заняты своими делами, даже сидевшая рядом У Ли не замечала ничего необычного.

Чистое золото проявилось, и лекарство бессмертия обрело форму, — восхищенно глядя на разливающееся золотое сияние, прошептал Чжоу Сюань с лицом преданнейшего скряги, хотя сердце его при этом обливалось кровью.

Это была подлинная, выходящая за рамки мирского сила — та самая сила, которую из века в век тщетно разыскивали бесчисленные алхимики и даосские мастера пилюль. Малая крупица этой мощи способна вернуть мертвеца к жизни и плоть нарастить на костях, способна превратить грязь в камень и обратить любой камень в золото!

Подобная чудесная сила, примененная к смертному, позволила бы ему полностью превзойти свою плотскую природу и переродиться, а будучи влитой в этот стакан, она превратила ее в желанный магический инструмент для Чжоу Сюаня.

Только...

Только вот эта капля силы была отсечена от самого истока его Первичного Духа! И без того ослабленный Первичный Дух сейчас напоминал тяжелораненого, умирающего пациента, которому не только не оказали помощь, но еще и пустили кровь. Если проворачивать такое слишком часто, его уровень культивации вполне может снова обрушиться, и он окончательно рухнет с небесных высот! И все ради создания заурядного магического инструмента — расточительство было под стать тому, чтобы топить печь шелковыми отрезами ради тепла.

Сейчас я занимаюсь тем, что утоляю жажду отравленным вином... тьфу, дурная примета... — думал Чжоу Сюань. В этот момент процесс создания стакана подошел к концу: перед ним лежал уже не обычный стеклянный сосуд, а переродившийся артефакт — прекрасный магический инструмент, способный самостоятельно впитывать окружающую духовную энергию.