— Я его спрятал.
— Я его спрятал.
— Разве такое прячут?! Куда ты его дел?!
— Разве такое прячут?! Куда ты его дел?!
Перепуганная Лю Юйхуа принялась судорожно ощупывать прорезь в штанишках.
Перепуганная Лю Юйхуа принялась судорожно ощупывать прорезь в штанишках.
Сун Хань вздрогнул всем тельцем и поспешно вернул хозяйство на место. Старая перечница на празднике в честь первого месяца жизни нанесла ему слишком глубокую душевную травму! Впрочем, теперь, с его-то уровнем культивации, в этом мире без духовной энергии никто больше не посмеет безнаказанно щупать его сокровище!
Сун Хань вздрогнул всем тельцем и поспешно вернул хозяйство на место. Старая перечница на празднике в честь первого месяца жизни нанесла ему слишком глубокую душевную травму! Впрочем, теперь, с его-то уровнем культивации, в этом мире без духовной энергии никто больше не посмеет безнаказанно щупать его сокровище!
Перед глазами Лю Юйхуа всё смазалось, и в следующий миг сыновний отросток снова показался на свет. Она машинально потрогала его пальцами:
Перед глазами Лю Юйхуа всё смазалось, и в следующий миг сыновний отросток снова показался на свет. Она машинально потрогала его пальцами:
— Странно... Померещилось, что ли?
— Странно... Померещилось, что ли?
Сун Хань с каменным лицом посмотрел на мать, развернулся и, прижимая к груди артефакт защиты Дао, зашагал к дому. Ладно, это родная мать — ей прощается!
Сун Хань с каменным лицом посмотрел на мать, развернулся и, прижимая к груди артефакт защиты Дао, зашагал к дому. Ладно, это родная мать — ей прощается!
Однако не успел он сделать и пары шагов, как Лю Юйхуа подхватила его одной рукой:
Однако не успел он сделать и пары шагов, как Лю Юйхуа подхватила его одной рукой:
— Сынок, ты сегодня просто герой! Знаешь, сколько денег ты вытряс с этого старого жулика? Четыреста шестьдесят два юаня и пять мао! Слушай... а он потом не придет нам мстить?
— Сынок, ты сегодня просто герой! Знаешь, сколько денег ты вытряс с этого старого жулика? Четыреста шестьдесят два юаня и пять мао! Слушай... а он потом не придет нам мстить?
Сун Хань покачал головой:
Сун Хань покачал головой:
— Не придет, это точно.
— Не придет, это точно.
Лю Юйхуа, словно курица-несушка, зашлась счастливым кудахтаньем, пересчитывая хрустящие купюры.
Лю Юйхуа, словно курица-несушка, зашлась счастливым кудахтаньем, пересчитывая хрустящие купюры.
Сун Цзяньго, долго молчавший в сторонке, наконец не выдержал:
Сун Цзяньго, долго молчавший в сторонке, наконец не выдержал:
— Сынок, а почему этот Великий Бессмертный Хуан назвал тебя «истинным наставником»? Разве на свете бывают фальшивые наставники?
— Сынок, а почему этот Великий Бессмертный Хуан назвал тебя «истинным наставником»? Разве на свете бывают фальшивые наставники?
Услышав причудливый ход мыслей отца, Сун Хань на миг потерял дар речи, но все же снизошел до ответа:
Услышав причудливый ход мыслей отца, Сун Хань на миг потерял дар речи, но все же снизошел до ответа:
— «Истинный наставник» — это высший ранг духовного совершенствования. Так величают великих мастеров, постигших Дао!
— «Истинный наставник» — это высший ранг духовного совершенствования. Так величают великих мастеров, постигших Дао!
Сун Цзяньго понимающе закивал:
Сун Цзяньго понимающе закивал:
— То есть фальшивых людей в мире всё-таки нет?
— То есть фальшивых людей в мире всё-таки нет?
Сун Хань помолчал немного и с твердой уверенностью ответил:
Сун Хань помолчал немного и с твердой уверенностью ответил:
— Нет!
— Нет!
Жизнь Сун Ханя вернулась в привычное русло, а вот в городской больнице старик Хуан Линь, сжимая в руках свежие результаты анализов, дрожал от немого восторга:
Жизнь Сун Ханя вернулась в привычное русло, а вот в городской больнице старик Хуан Линь, сжимая в руках свежие результаты анализов, дрожал от немого восторга:
— Здоров... Действительно здоров!
— Здоров... Действительно здоров!
В кабинете лечащий врач его сына, Хуан Е, ошарашенно разглядывал бланк, решительно ничего не понимая. Когда парня привезли впервые, именно он настоял на срочной госпитализации в провинциальную клинику.
В кабинете лечащий врач его сына, Хуан Е, ошарашенно разглядывал бланк, решительно ничего не понимая. Когда парня привезли впервые, именно он настоял на срочной госпитализации в провинциальную клинику.
Порфирия — редчайшее заболевание крови. Больные страдают от светобоязни, жажды крови, приступов неконтролируемой ярости и в тяжелых случаях становятся крайне агрессивными. В древности таких людей поголовно считали одержимыми бесами — уж больно симптомы совпадали.
Порфирия — редчайшее заболевание крови. Больные страдают от светобоязни, жажды крови, приступов неконтролируемой ярости и в тяжелых случаях становятся крайне агрессивными. В древности таких людей поголовно считали одержимыми бесами — уж больно симптомы совпадали.
Современная медицина умела лишь снимать острые приступы, а точные причины болезни до сих пор оставались загадкой. В городской больнице у гематологов не было никакого опыта лечения подобных случаев. В прошлом месяце, когда парня перевели из провинции обратно, он был уже при смерти, и врач даже боялся браться за него. И вот, всего через несколько дней, безнадежный пациент не просто жив, но уже самостоятельно ходит?!
Современная медицина умела лишь снимать острые приступы, а точные причины болезни до сих пор оставались загадкой. В городской больнице у гематологов не было никакого опыта лечения подобных случаев. В прошлом месяце, когда парня перевели из провинции обратно, он был уже при смерти, и врач даже боялся браться за него. И вот, всего через несколько дней, безнадежный пациент не просто жив, но уже самостоятельно ходит?!
Врач опустил бумаги и строго посмотрел на сияющего старика:
Врач опустил бумаги и строго посмотрел на сияющего старика:
— Уважаемый, я понимаю вашу радость, но давайте без эмоций. Судя по анализам, метаболический цикл крови вашего сына полностью восстановился. Еще несколько дней покоя — и он поправится окончательно. Скажите, какими именно методами его лечили дома?
— Уважаемый, я понимаю вашу радость, но давайте без эмоций. Судя по анализам, метаболический цикл крови вашего сына полностью восстановился. Еще несколько дней покоя — и он поправится окончательно. Скажите, какими именно методами его лечили дома?
Хуан Линь расплылся в довольной улыбке до ушей, а затем, словно очнувшись, переспросил:
Хуан Линь расплылся в довольной улыбке до ушей, а затем, словно очнувшись, переспросил:
— А? Что вы сказали?
— А? Что вы сказали?
— Какую терапию он проходил дома?! — с нажимом повторил врач. — Случаи порфирии встречаются повсеместно, и если найден действительно эффективный способ лечения, это станет спасением для тысяч больных!
— Какую терапию он проходил дома?! — с нажимом повторил врач. — Случаи порфирии встречаются повсеместно, и если найден действительно эффективный способ лечения, это станет спасением для тысяч больных!
— Да-да, конечно! — закивал старик. — Как вернусь, непременно закажу оркестр с барабанами и преподнесу Великому истинному наставнику благодарственный шелковый вымпел!
— Да-да, конечно! — закивал старик. — Как вернусь, непременно закажу оркестр с барабанами и преподнесу Великому истинному наставнику благодарственный шелковый вымпел!
— Какому еще наставнику уколов? О ком это он вообще?
— Какому еще наставнику уколов? О ком это он вообще?
Глядя вслед радостно ковыляющему к выходу старику, врач бессильно вздохнул и потянулся к телефону, чтобы позвонить старому однокашнику в уезд Нань. В деревнях царили свои порядки: когда больницы выносили смертный приговор, родственники хватались за любые знахарские снадобья и народные рецепты. Кто знает, быть может, парня и впрямь вытащил какой-нибудь деревенский травник?
Глядя вслед радостно ковыляющему к выходу старику, врач бессильно вздохнул и потянулся к телефону, чтобы позвонить старому однокашнику в уезд Нань. В деревнях царили свои порядки: когда больницы выносили смертный приговор, родственники хватались за любые знахарские снадобья и народные рецепты. Кто знает, быть может, парня и впрямь вытащил какой-нибудь деревенский травник?
Благодаря щедрому вознаграждению, полученному за первое исцеление, в доме появился достаток. Заметив, что сынишка целыми днями возится в углу с картонной трубкой от фейерверка, Сун Цзяньго расщедрился и приволок с ярмарки целую охапку салютов.
Благодаря щедрому вознаграждению, полученному за первое исцеление, в доме появился достаток. Заметив, что сынишка целыми днями возится в углу с картонной трубкой от фейерверка, Сун Цзяньго расщедрился и приволок с ярмарки целую охапку салютов.
Сун Хань посмотрел на гору пиротехники, затем на сияющего отцовской гордостью родителя и со вздохом принял подарок:
Сун Хань посмотрел на гору пиротехники, затем на сияющего отцовской гордостью родителя и со вздохом принял подарок:
— Спасибо, папа. Мне очень нравится. Больше, пожалуйста, не покупай.
— Спасибо, папа. Мне очень нравится. Больше, пожалуйста, не покупай.
Абсолютно невозмутимый тон ребенка остудил пыл Сун Цзяньго: завоевать отцовский авторитет перед не по годам развитым трехмесячным карапузом оказалось непосильной задачей.
Абсолютно невозмутимый тон ребенка остудил пыл Сун Цзяньго: завоевать отцовский авторитет перед не по годам развитым трехмесячным карапузом оказалось непосильной задачей.
— Не понравилось, что ли?
— Не понравилось, что ли?
— Очень понравилось, — ровно отозвался Сун Хань. — Но если можно, я бы предпочел обычные штаны. Без дыры между ног.
— Очень понравилось, — ровно отозвался Сун Хань. — Но если можно, я бы предпочел обычные штаны. Без дыры между ног.
Сун Цзяньго растроганно погладил сына по макушке:
Сун Цзяньго растроганно погладил сына по макушке:
— Вырос сынок, стыдиться научился!
— Вырос сынок, стыдиться научился!
Увы, чаяниям Сун Ханя не суждено было сбыться. Вскоре родители вернулись с очередной ярмарки и радостно продемонстрировали ему обновки — новенькие яркие комбинезончики с огромными красными пионами... и всё с той же широкой прорехой на причинном месте.
Увы, чаяниям Сун Ханя не суждено было сбыться. Вскоре родители вернулись с очередной ярмарки и радостно продемонстрировали ему обновки — новенькие яркие комбинезончики с огромными красными пионами... и всё с той же широкой прорехой на причинном месте.
— Гляди, сынок, какая красота! — с умилением защебетала Лю Юйхуа. — Праздник, да и только!
— Гляди, сынок, какая красота! — с умилением защебетала Лю Юйхуа. — Праздник, да и только!
Стоявший рядом Сун Цзяньго виновато развел руками:
Стоявший рядом Сун Цзяньго виновато развел руками:
— Сынок, батя правда старался! Но на двухлеток обычных штанов на ярмарке днем с огнем не сыщешь!
— Сынок, батя правда старался! Но на двухлеток обычных штанов на ярмарке днем с огнем не сыщешь!
Едва смолкли его слова, как с улицы докатился оглушительный треск и грохот петард. Сун Цзяньго и Лю Юйхуа только-только принялись успокаивать испуганно заголосивших старших сыновей, как обнаружили, что младший словно сквозь землю провалился.
Едва смолкли его слова, как с улицы докатился оглушительный треск и грохот петард. Сун Цзяньго и Лю Юйхуа только-только принялись успокаивать испуганно заголосивших старших сыновей, как обнаружили, что младший словно сквозь землю провалился.
Когда на пороге дома возник облаченный в желтое даосское одеяние Хуан Линь с парадным шелковым вымпелом в руках, Сун Хань, мрачнее тучи, уже выбирался из-под кровати. Он сердито сдувал с себя вековую пыль и бережно прижимал к груди самодельный артефакт защиты Дао.
Когда на пороге дома возник облаченный в желтое даосское одеяние Хуан Линь с парадным шелковым вымпелом в руках, Сун Хань, мрачнее тучи, уже выбирался из-под кровати. Он сердито сдувал с себя вековую пыль и бережно прижимал к груди самодельный артефакт защиты Дао.
— Сынок, ты чего под кровать-то залез? — всплеснула руками Лю Юйхуа.
— Сынок, ты чего под кровать-то залез? — всплеснула руками Лю Юйхуа.
Сун Хань лишь насупился и промолчал. Не признаваться же, в самом деле, что это побочный эффект недавнего явления миру своего истинного могущества: насмотревшись на днях по телевизору военных фильмов, он при звуках канонады на мгновение решил, что на них напали враги.
Сун Хань лишь насупился и промолчал. Не признаваться же, в самом деле, что это побочный эффект недавнего явления миру своего истинного могущества: насмотревшись на днях по телевизору военных фильмов, он при звуках канонады на мгновение решил, что на них напали враги.
Заметив появление Сун Ханя, старик взмахнул рукавом, и барабанная дробь с медным перезвоном за окном тут же стихли. Хуан Линь поспешно шагнул вперед и отвесил глубокий поклон:
Заметив появление Сун Ханя, старик взмахнул рукавом, и барабанная дробь с медным перезвоном за окном тут же стихли. Хуан Линь поспешно шагнул вперед и отвесил глубокий поклон:
— Прошу простить старика, истинный человек! Мой непутевый сын едва встал на ноги и пока не может лично засвидетельствовать свое почтение, так что мне пришлось прийти вместо него.
— Прошу простить старика, истинный человек! Мой непутевый сын едва встал на ноги и пока не может лично засвидетельствовать свое почтение, так что мне пришлось прийти вместо него.
Он с благоговением указал на ярко-красное шелковое полотнище:
Он с благоговением указал на ярко-красное шелковое полотнище:
— Куда изволите повесить?
— Куда изволите повесить?
Сун Хань мазнул взглядом по вымпелу: на алом шелку золотом сияли пышные иероглифы «Искусство Дао постигает божественное», а внизу скромно значилась подпись — «Мастер Юньлан из храма Эрлана». Видимо, Юньлан и было даосским именем старика.
Сун Хань мазнул взглядом по вымпелу: на алом шелку золотом сияли пышные иероглифы «Искусство Дао постигает божественное», а внизу скромно значилась подпись — «Мастер Юньлан из храма Эрлана». Видимо, Юньлан и было даосским именем старика.
— Неужели ты думаешь, что мне есть дело до подобных безделушек? — холодно осведомился Сун Хань.
— Неужели ты думаешь, что мне есть дело до подобных безделушек? — холодно осведомился Сун Хань.
Хуан Линь понимающе осклабился:
Хуан Линь понимающе осклабился:
— Богатство, соратники, учение и обитель — вот четыре столпа совершенствования, без которых не обойтись ни в одном из миров! Коль скоро вы, истинный человек, решили обосноваться в этих краях, вам так или иначе понадобятся средства к существованию. Пусть мое мастерство ничтожно, но за долгие десятилетия старый даос снискал хоть какую-то славу в окрестных деревнях. Примите этот вымпел: когда вы решите явить себя миру практикующих, никто не посмеет смотреть на вас свысока.
— Богатство, соратники, учение и обитель — вот четыре столпа совершенствования, без которых не обойтись ни в одном из миров! Коль скоро вы, истинный человек, решили обосноваться в этих краях, вам так или иначе понадобятся средства к существованию. Пусть мое мастерство ничтожно, но за долгие десятилетия старый даос снискал хоть какую-то славу в окрестных деревнях. Примите этот вымпел: когда вы решите явить себя миру практикующих, никто не посмеет смотреть на вас свысока.
Сун Хань оглядел тесную комнатку. Родители с утра до ночи гнули спины в поле, чтобы прокормить троих сыновей. Дом хоть и нельзя было назвать совсем уж нищим, но обстановка здесь царила предельно спартанская. И пусть мирские блага его нисколько не волновали, долг сына обязывал позаботиться о семье в этой новой жизни.
Сун Хань оглядел тесную комнатку. Родители с утра до ночи гнули спины в поле, чтобы прокормить троих сыновей. Дом хоть и нельзя было назвать совсем уж нищим, но обстановка здесь царила предельно спартанская. И пусть мирские блага его нисколько не волновали, долг сына обязывал позаботиться о семье в этой новой жизни.
— Добро, — коротко кивнул Сун Хань.
— Добро, — коротко кивнул Сун Хань.
Обрадованный Хуан Линь самолично водрузил вымпел на ветхую бамбуковую перегородку.
Обрадованный Хуан Линь самолично водрузил вымпел на ветхую бамбуковую перегородку.
— А ты сообразителен, — сдержанно похвалил его Сун Хань, скосив взгляд на оторопевших родителей.
— А ты сообразителен, — сдержанно похвалил его Сун Хань, скосив взгляд на оторопевших родителей.
Старик бережно оправил ткань, отряхнул ладони и подобострастно заулыбался. С тех пор как Сун Хань исцелил его сына от редчайшего недуга, перед которым спасовали даже светила провинциальной больницы, Хуан Линь тайком навел справки через даоса Июня. И когда он осознал, что мальчишка перед ним — не иначе как земной бессмертный даосизма или живой будда во плоти, старику до смерти захотелось отрубить себе руку за былую дерзость. Он прекрасно понимал: жалкие пара сотен юаней и пара шишек на лбу ни за что не искупят груза кармической вины, не говоря уже о великой милости спасения его ребенка. Взвесив все, он решил отдать самое ценное, что накопил за долгие годы — собственную репутацию, дабы преподнести ее в качестве стартового капитала перерожденному мастеру.
Старик бережно оправил ткань, отряхнул ладони и подобострастно заулыбался. С тех пор как Сун Хань исцелил его сына от редчайшего недуга, перед которым спасовали даже светила провинциальной больницы, Хуан Линь тайком навел справки через даоса Июня. И когда он осознал, что мальчишка перед ним — не иначе как земной бессмертный даосизма или живой будда во плоти, старику до смерти захотелось отрубить себе руку за былую дерзость. Он прекрасно понимал: жалкие пара сотен юаней и пара шишек на лбу ни за что не искупят груза кармической вины, не говоря уже о великой милости спасения его ребенка. Взвесив все, он решил отдать самое ценное, что накопил за долгие годы — собственную репутацию, дабы преподнести ее в качестве стартового капитала перерожденному мастеру.
— Для старого даоса величайшее счастье — просто дышать с вами одним воздухом на этой земле! — с чувством воскликнул Хуан Линь.
— Для старого даоса величайшее счастье — просто дышать с вами одним воздухом на этой земле! — с чувством воскликнул Хуан Линь.
Закончив с вымпелом, старик обошел дом Сун Ханя по кругу, спалив еще одну оглушительную ленту петард. Дождавшись, пока со всей округи сбегутся зеваки, Хуан Линь отвесил мальчику чинный даосский поклон и, не проронив больше ни слова, удалился. Среди толпы тут же нашлись посвященные, принявшиеся на все лады расписывать чудеса юного кудесника. А на дворе стоял 1996 год — время, когда деревенские пересуды разлетались быстрее любого телеграфа.
Закончив с вымпелом, старик обошел дом Сун Ханя по кругу, спалив еще одну оглушительную ленту петард. Дождавшись, пока со всей округи сбегутся зеваки, Хуан Линь отвесил мальчику чинный даосский поклон и, не проронив больше ни слова, удалился. Среди толпы тут же нашлись посвященные, принявшиеся на все лады расписывать чудеса юного кудесника. А на дворе стоял 1996 год — время, когда деревенские пересуды разлетались быстрее любого телеграфа.
Проводив взглядом процессию и оглядев набившуюся во двор толпу любопытствующих соседей, Сун Цзяньго нервно сглотнул:
Проводив взглядом процессию и оглядев набившуюся во двор толпу любопытствующих соседей, Сун Цзяньго нервно сглотнул:
— Сынок... ты что же, теперь шаманить заделаешься? В бубен бить начнешь?
— Сынок... ты что же, теперь шаманить заделаешься? В бубен бить начнешь?
— Это удел лекарей цихуан и знахарей чжую, — покачал головой Сун Хань. — Я этим не промышляю.
— Это удел лекарей цихуан и знахарей чжую, — покачал головой Сун Хань. — Я этим не промышляю.
— А чем же тогда?
— А чем же тогда?
Сун Хань на секунду задумался и невозмутимо изрек:
Сун Хань на секунду задумался и невозмутимо изрек:
— Я постигаю Великое Дао Неба и Земли.
— Я постигаю Великое Дао Неба и Земли.
Не успело затихнуть эхо его слов, как Сун Цзяньго с перекошенным лицом схватил прислоненную к стене штыковую лопату и с ревом выскочил за калитку:
Не успело затихнуть эхо его слов, как Сун Цзяньго с перекошенным лицом схватил прислоненную к стене штыковую лопату и с ревом выскочил за калитку:
— Старый черт Хуан, я тебя на куски порублю! Верни мне моего будущего студента!
— Старый черт Хуан, я тебя на куски порублю! Верни мне моего будущего студента!

Комментарии

Загрузка...