— Эй, впереди! Поторапливайтесь, не видите — сзади затор образовался!
— Эй, впереди! Поторапливайтесь, не видите — сзади затор образовался!
— Смотрите под ноги, не хватало еще травм на ровном месте!
— Смотрите под ноги, не хватало еще травм на ровном месте!
— Сяо И, да куда ты глядишь! Матушка пресвятая, от ведра уже половина осталась, нам же этого и до полудня не хватит!
— Сяо И, да куда ты глядишь! Матушка пресвятая, от ведра уже половина осталась, нам же этого и до полудня не хватит!
Все эти окрики без умолку сыпались из уст Ли Чэнжу. Вместе с И Цином они, натужно кряхтя, тащили в гору тяжелую бадью с водой. В едва брезжащих утренних сумерках тропы было не разглядеть. Шагая наугад, то и дело оступаясь на неровном склоне, они не успели одолеть и половины пути, как расплескали добрую половину ноши.
Все эти окрики без умолку сыпались из уст Ли Чэнжу. Вместе с И Цином они, натужно кряхтя, тащили в гору тяжелую бадью с водой. В едва брезжащих утренних сумерках тропы было не разглядеть. Шагая наугад, то и дело оступаясь на неровном склоне, они не успели одолеть и половины пути, как расплескали добрую половину ноши.
И Цин промолчал, лишь мысленно выругался:
И Цин промолчал, лишь мысленно выругался:
«Да какого черта? Я-то тут при чем?!»
«Да какого черта? Я-то тут при чем?!»
Его подняли ни свет ни заря. Ли Чэнжу бесцеремонно вытряхнул И Цина из теплой постели и погнал в котельную — греть воду. Затем последовал грим, и к моменту общего сбора И Цин все еще пребывал в полусонном забытьи, двигаясь на автопилоте.
Его подняли ни свет ни заря. Ли Чэнжу бесцеремонно вытряхнул И Цина из теплой постели и погнал в котельную — греть воду. Затем последовал грим, и к моменту общего сбора И Цин все еще пребывал в полусонном забытьи, двигаясь на автопилоте.
На съемках «Сна в красном тереме» актеров тоже не баловали: ранний подъем, пробежка, утренняя разминка на руинах Юаньминъюаня. Но там, по крайней мере, дожидались рассвета!
На съемках «Сна в красном тереме» актеров тоже не баловали: ранний подъем, пробежка, утренняя разминка на руинах Юаньминъюаня. Но там, по крайней мере, дожидались рассвета!
Здесь же съемочная группа выдвигалась глухой ночью. Пока актеров гримировали, технический персонал готовил площадку. И Цин умудрился угодить сразу в обе категории, отчего теперь его голова раскалывалась и шла кругом.
Здесь же съемочная группа выдвигалась глухой ночью. Пока актеров гримировали, технический персонал готовил площадку. И Цин умудрился угодить сразу в обе категории, отчего теперь его голова раскалывалась и шла кругом.
В пути граница между актерами и чернорабочими окончательно стерлась. Сунь Укун тащил реквизит, Чжу Бацзе с Песчаным монахом на пару перли тяжеленную камеру. Даже Танский монах — почтенный учитель — лишился всяких привилегий и сейчас покорно волок ящик вместе с обычным рабочим сцены.
В пути граница между актерами и чернорабочими окончательно стерлась. Сунь Укун тащил реквизит, Чжу Бацзе с Песчаным монахом на пару перли тяжеленную камеру. Даже Танский монах — почтенный учитель — лишился всяких привилегий и сейчас покорно волок ящик вместе с обычным рабочим сцены.
Покажи такую картину кому-нибудь пару десятилетий спустя — ни за что бы не поверили.
Покажи такую картину кому-нибудь пару десятилетий спустя — ни за что бы не поверили.
В будущем даже третьесортный актеришка на съемочной площадке мнит себя пупом земли. Вокруг него вьется целая свита угодников, готовых сдувать пылинки, а сам «кумир» капризничает по любому поводу и закатывает истерики на ровном месте.
В будущем даже третьесортный актеришка на съемочной площадке мнит себя пупом земли. Вокруг него вьется целая свита угодников, готовых сдувать пылинки, а сам «кумир» капризничает по любому поводу и закатывает истерики на ровном месте.
Работая над «Сном в красном тереме», И Цин лишь молча восхищался тем, насколько серьезно мастера тех лет относились к кинематографу. Но оказавшись в команде «Путешествия на Запад», он проникся к ним еще более глубоким уважением. В этих нечеловеческих, спартанских условиях они создавали шедевры, которым суждено было пережить века.
Работая над «Сном в красном тереме», И Цин лишь молча восхищался тем, насколько серьезно мастера тех лет относились к кинематографу. Но оказавшись в команде «Путешествия на Запад», он проникся к ним еще более глубоким уважением. В этих нечеловеческих, спартанских условиях они создавали шедевры, которым суждено было пережить века.
Все дело было в отношении. Творцы той эпохи испытывали священный трепет перед своим ремеслом. Ими двигало единственное желание — подарить зрителю безупречное искусство.
Все дело было в отношении. Творцы той эпохи испытывали священный трепет перед своим ремеслом. Ими двигало единственное желание — подарить зрителю безупречное искусство.
Даже достигнув вершин мастерства, они продолжали искать изъяны в собственной работе. Режиссер Ян Цзе, к примеру, за десять лет, прошедших после завершения съемок, ни разу не пересмотрела сериал, хотя его крутили по телевидению без остановки.
Даже достигнув вершин мастерства, они продолжали искать изъяны в собственной работе. Режиссер Ян Цзе, к примеру, за десять лет, прошедших после завершения съемок, ни разу не пересмотрела сериал, хотя его крутили по телевидению без остановки.
На расспросы журналистов о том, довольна ли она результатом, Ян Цзе скромно отвечала:
На расспросы журналистов о том, довольна ли она результатом, Ян Цзе скромно отвечала:
— В целом — удовлетворительно.
— В целом — удовлетворительно.
Разве сравнить их с заносчивыми звездами будущего? Те, не успев войти в кадр, уже выкатывали астрономические райдеры: заоблачные гонорары, пятизвездочные люксы, штаты личных помощников. На площадке они не работали, а капризничали, жалуясь то на остывший обед, то на жесткий матрас, или развлекались тем, что изводили продюсеров нелепыми требованиями вроде наполнения бассейна импортной минералкой.
Разве сравнить их с заносчивыми звездами будущего? Те, не успев войти в кадр, уже выкатывали астрономические райдеры: заоблачные гонорары, пятизвездочные люксы, штаты личных помощников. На площадке они не работали, а капризничали, жалуясь то на остывший обед, то на жесткий матрас, или развлекались тем, что изводили продюсеров нелепыми требованиями вроде наполнения бассейна импортной минералкой.
Стоило им слегка переработать, как в соцсетях тут же появлялся страдальческий пост: «Съемки затянулись аж до семи вечера, умираю от усталости!» А в комментариях миллионы фанатов заходились в экстазе: «Наш котик так себя не бережет, какой профессионализм!»
Стоило им слегка переработать, как в соцсетях тут же появлялся страдальческий пост: «Съемки затянулись аж до семи вечера, умираю от усталости!» А в комментариях миллионы фанатов заходились в экстазе: «Наш котик так себя не бережет, какой профессионализм!»
Да пошли вы к черту!
Да пошли вы к черту!
Проснуться в пять дня, постоять перед камерой пару часов и устать? Смеху подобно!
Проснуться в пять дня, постоять перед камерой пару часов и устать? Смеху подобно!
Кое-кто, добившись мизерных успехов, сразу воображал себя пупом земли, устраивая истерики планетарного масштаба. Получив копеечную награду на заштатном фестивале, они тут же провозглашали себя звездами мирового уровня. И откуда только бралась эта наглость?
Кое-кто, добившись мизерных успехов, сразу воображал себя пупом земли, устраивая истерики планетарного масштаба. Получив копеечную награду на заштатном фестивале, они тут же провозглашали себя звездами мирового уровня. И откуда только бралась эта наглость?
И Цину безумно хотелось переместить всю эту камарилью в лагерь «Путешествия на Запад», чтобы они воочию увидели, что такое преданность делу и кто такие настоящие художники. Впрочем, учитывая их извращенную логику, стыдно им все равно бы не стало.
И Цину безумно хотелось переместить всю эту камарилью в лагерь «Путешествия на Запад», чтобы они воочию увидели, что такое преданность делу и кто такие настоящие художники. Впрочем, учитывая их извращенную логику, стыдно им все равно бы не стало.
К моменту, когда солнце наконец поднялось над горизонтом, группа добралась до вершины. Началась суматошная подготовка площадки. Локацию для съемок Ян Цзе со своими помощниками выбирала долго и придирчиво.
К моменту, когда солнце наконец поднялось над горизонтом, группа добралась до вершины. Началась суматошная подготовка площадки. Локацию для съемок Ян Цзе со своими помощниками выбирала долго и придирчиво.
И Цину предстояло дебютировать именно здесь. По сюжету Маленький Белый Дракон, сожравший лошадь Танского монаха, после наставлений Бодхисаттвы Гуаньинь добровольно обращается в белого скакуна, чтобы везти монаха на Запад за священными сутрами.
И Цину предстояло дебютировать именно здесь. По сюжету Маленький Белый Дракон, сожравший лошадь Танского монаха, после наставлений Бодхисаттвы Гуаньинь добровольно обращается в белого скакуна, чтобы везти монаха на Запад за священными сутрами.
Впрочем, в оригинальном романе У Чэнъэня имя «Маленький Белый Дракон» не встречается — там он фигурирует исключительно как Третий принц-дракон Юйлун.
Впрочем, в оригинальном романе У Чэнъэня имя «Маленький Белый Дракон» не встречается — там он фигурирует исключительно как Третий принц-дракон Юйлун.
Формально, примкнув к паломникам, он стал полноправным учеником монаха. И его заслуги были ничуть не меньше подвигов Сунь Укуна, разившего демонов направо и налево. Дракон служил верным средством передвижения, и без него Танский наставник со своей бренной земной плотью едва ли когда-нибудь добрался бы до заветной обители.
Формально, примкнув к паломникам, он стал полноправным учеником монаха. И его заслуги были ничуть не меньше подвигов Сунь Укуна, разившего демонов направо и налево. Дракон служил верным средством передвижения, и без него Танский наставник со своей бренной земной плотью едва ли когда-нибудь добрался бы до заветной обители.
Но в повествовании он держался в такой глубокой тени, что люди привыкли говорить лишь о «четырех паломниках», напрочь забывая о верном скакуне.
Но в повествовании он держался в такой глубокой тени, что люди привыкли говорить лишь о «четырех паломниках», напрочь забывая о верном скакуне.
Персонаж этот был молчалив, и экранного времени ему выделили совсем немного. И Цину предстояло сняться всего в двух сценах. Первая — это как раз признание мастера у ручья Инчоуцзянь, а следующая — лишь в эпизоде с похищением буддийских реликвий в царстве Цзисай. Правда, по сюжету Белый Дракон проявлял себя еще раз, в царстве Баосян во время схватки с Желтохалатным демоном, но там он принимал облик служанки, так что И Цин оставался не у дел.
Персонаж этот был молчалив, и экранного времени ему выделили совсем немного. И Цину предстояло сняться всего в двух сценах. Первая — это как раз признание мастера у ручья Инчоуцзянь, а следующая — лишь в эпизоде с похищением буддийских реликвий в царстве Цзисай. Правда, по сюжету Белый Дракон проявлял себя еще раз, в царстве Баосян во время схватки с Желтохалатным демоном, но там он принимал облик служанки, так что И Цин оставался не у дел.
Учитывая черепашьи темпы съемок, следующей сцены пришлось бы ждать до дождичка в четверг. Разумеется, И Цин не собирался торчать без дела месяцами ради пары кадров. Он планировал отработать эпизод у ручья и вернуться в Пекин, ожидая нового вызова.
Учитывая черепашьи темпы съемок, следующей сцены пришлось бы ждать до дождичка в четверг. Разумеется, И Цин не собирался торчать без дела месяцами ради пары кадров. Он планировал отработать эпизод у ручья и вернуться в Пекин, ожидая нового вызова.
Когда он поделился своими соображениями с Ян Цзе, режиссер спорить не стала. Она прекрасно знала, что И Цин нарасхват и нужен съемочной группе «Сна в красном тереме». Ван Фулинь планировал запустить съемки уже осенью, и даже если бы она попыталась удержать парня, коллега быстро бы затребовал его назад.
Когда он поделился своими соображениями с Ян Цзе, режиссер спорить не стала. Она прекрасно знала, что И Цин нарасхват и нужен съемочной группе «Сна в красном тереме». Ван Фулинь планировал запустить съемки уже осенью, и даже если бы она попыталась удержать парня, коллега быстро бы затребовал его назад.
Солнечный свет наконец стал идеальным для камеры, декорации заняли свои места. Гримеры тут же засуетились вокруг актеров, наводя последний лоск.
Солнечный свет наконец стал идеальным для камеры, декорации заняли свои места. Гримеры тут же засуетились вокруг актеров, наводя последний лоск.
На сегодня намечали сцену поединка между Драконом и Обезьяной. На И Цина надели белоснежные одежды, подпоясали бутафорским яшмовым поясом, а в руку вручили покрытый люминофором меч, загадочно мерцавший на свету. Стоило ему замереть в стойке, как от него стало невозможно отвести глаз — настоящий благородный герой.
На сегодня намечали сцену поединка между Драконом и Обезьяной. На И Цина надели белоснежные одежды, подпоясали бутафорским яшмовым поясом, а в руку вручили покрытый люминофором меч, загадочно мерцавший на свету. Стоило ему замереть в стойке, как от него стало невозможно отвести глаз — настоящий благородный герой.
Какая досада: главный красавец всей компании был обречен большую часть пути топтать грязь под копытами в облике бессловесной клячи.
Какая досада: главный красавец всей компании был обречен большую часть пути топтать грязь под копытами в облике бессловесной клячи.
Поодаль прохаживался Сунь Укун в тигровой шкуре поверх халата и с зажатым в лапе золотым обручем-посохом. Весь покрытый бутафорской шерстью, он выглядел на удивление симпатично благодаря стараниям художника по гриму Ван Сичжуна. Ведь в романе великий мудрец описывался куда менее привлекательным: круглые навыкате глаза, торчащие уши, обезьянье лицо с выдающейся вперед пастью, впалые щеки и тщедушное тело лесного зверя.
Поодаль прохаживался Сунь Укун в тигровой шкуре поверх халата и с зажатым в лапе золотым обручем-посохом. Весь покрытый бутафорской шерстью, он выглядел на удивление симпатично благодаря стараниям художника по гриму Ван Сичжуна. Ведь в романе великий мудрец описывался куда менее привлекательным: круглые навыкате глаза, торчащие уши, обезьянье лицо с выдающейся вперед пастью, впалые щеки и тщедушное тело лесного зверя.
Если судить строго по тексту У Чэнъэня, то в более поздней экранизации Бородача Чжана образ Укуна в исполнении У Юэ получился куда ближе к оригиналу, чем у Шестого учителя.
Если судить строго по тексту У Чэнъэня, то в более поздней экранизации Бородача Чжана образ Укуна в исполнении У Юэ получился куда ближе к оригиналу, чем у Шестого учителя.
Постановщик трюков подозвал актеров и принялся объяснять рисунок боя. Связки движений были отработаны заранее. И Цину хореография показалась излишне театральной, но лезть с советами он не стал. На расспросы мастера, справится ли он с кульбитами, лишь молча и уверенно кивал.
Постановщик трюков подозвал актеров и принялся объяснять рисунок боя. Связки движений были отработаны заранее. И Цину хореография показалась излишне театральной, но лезть с советами он не стал. На расспросы мастера, справится ли он с кульбитами, лишь молча и уверенно кивал.
После нескольких репетиций Ян Цзе скомандовала перерыв на обед. Живот у И Цина уже давно подводило от голода, поэтому он в первых рядах поспешил к котлам. Режиссер не обманула: риса давали вдоволь, а вот закуска оказалась более чем скромной — соленый редис да тушеная капуста с тофу.
После нескольких репетиций Ян Цзе скомандовала перерыв на обед. Живот у И Цина уже давно подводило от голода, поэтому он в первых рядах поспешил к котлам. Режиссер не обманула: риса давали вдоволь, а вот закуска оказалась более чем скромной — соленый редис да тушеная капуста с тофу.
Быстро умяв свою порцию, И Цин перевел дух. Ему повезло, а вот Шестому учителю пришлось несладко. Латексную маску намертво приклеили к лицу, и снимать ее до окончания съемочного дня запрещалось. Бедняга буквально по крупицам проталкивал еду в узкую прорезь рта, боясь даже лишний раз шевельнуть челюстью.
Быстро умяв свою порцию, И Цин перевел дух. Ему повезло, а вот Шестому учителю пришлось несладко. Латексную маску намертво приклеили к лицу, и снимать ее до окончания съемочного дня запрещалось. Бедняга буквально по крупицам проталкивал еду в узкую прорезь рта, боясь даже лишний раз шевельнуть челюстью.
Учителю Ма и вовсе пришлось затянуть пояс. В сегодняшней боевой сцене он не участвовал, но Ян Цзе решила запечатлеть живописный пейзаж для общего плана путешествующей четверки, поэтому пригнала на гору весь актерский состав.
Учителю Ма и вовсе пришлось затянуть пояс. В сегодняшней боевой сцене он не участвовал, но Ян Цзе решила запечатлеть живописный пейзаж для общего плана путешествующей четверки, поэтому пригнала на гору весь актерский состав.
Ради одного-единственного кадра, который к тому же мог пойти под нож при монтаже, актеру приходилось весь день париться в полном облачении. В разгар лета носить накладной резиновый живот Чжу Бацзе было истинной пыткой. Солнце едва взошло, а Учитель Ма, даже укрывшись в тени раскидистого дерева, уже исходил потом и буквально заживо варился в собственном соку.
Ради одного-единственного кадра, который к тому же мог пойти под нож при монтаже, актеру приходилось весь день париться в полном облачении. В разгар лета носить накладной резиновый живот Чжу Бацзе было истинной пыткой. Солнце едва взошло, а Учитель Ма, даже укрывшись в тени раскидистого дерева, уже исходил потом и буквально заживо варился в собственном соку.
Многослойное одеяние И Цина тоже превратилось в персональный филиал ада. Жара становилась невыносимой, но, глядя на стоическое молчание коллег, он не посмел жаловаться. Оставалось лишь молиться, чтобы съемки начались побыстрее, пока полуденный зной окончательно не выжег воздух.
Многослойное одеяние И Цина тоже превратилось в персональный филиал ада. Жара становилась невыносимой, но, глядя на стоическое молчание коллег, он не посмел жаловаться. Оставалось лишь молиться, чтобы съемки начались побыстрее, пока полуденный зной окончательно не выжег воздух.
Наконец прозвучала команда занять исходные позиции. И Цин и Шестой учитель встали на указанные режиссером точки. Сначала планировалось снять общий план схватки, затем — череду средних и крупных планов. В распоряжении группы была всего одна-единственная камера. Каждый ракурс приходилось выставлять заново, из-за чего процесс затягивался до бесконечности. Именно поэтому «Путешествие на Запад» продвигалось вперед буквально черепашьими шагами.
Наконец прозвучала команда занять исходные позиции. И Цин и Шестой учитель встали на указанные режиссером точки. Сначала планировалось снять общий план схватки, затем — череду средних и крупных планов. В распоряжении группы была всего одна-единственная камера. Каждый ракурс приходилось выставлять заново, из-за чего процесс затягивался до бесконечности. Именно поэтому «Путешествие на Запад» продвигалось вперед буквально черепашьими шагами.
— Внимание, приготовились! Три, два, один... Мотор!
— Внимание, приготовились! Три, два, один... Мотор!
И Цин эффектно крутанул меч, рассыпав веер бликов, и сделал резкий выпад вперед. По задумке хореографа Шестой учитель должен был уклониться, выполнив классический трюк «Обезьяна любуется луной» — упереть посох в землю, взмыть в воздух, удерживая равновесие на древке, а при приземлении нанести ответный боковой удар.
И Цин эффектно крутанул меч, рассыпав веер бликов, и сделал резкий выпад вперед. По задумке хореографа Шестой учитель должен был уклониться, выполнив классический трюк «Обезьяна любуется луной» — упереть посох в землю, взмыть в воздух, удерживая равновесие на древке, а при приземлении нанести ответный боковой удар.
Выходец из династии оперных актеров, Шестой учитель унаследовал семейное мастерство ведения боя. Физическая подготовка у него была отменной, и взлет на шесте он исполнил безукоризненно, легко и грациазно. Проблема возникла на обратном замахе.
Выходец из династии оперных актеров, Шестой учитель унаследовал семейное мастерство ведения боя. Физическая подготовка у него была отменной, и взлет на шесте он исполнил безукоризненно, легко и грациазно. Проблема возникла на обратном замахе.
И Цин уже приготовился выставить блок, как вдруг траектория полета деревянного посоха резко изменилась. Оружие со свистом понеслось прямо ему в плечо.
И Цин уже приготовился выставить блок, как вдруг траектория полета деревянного посоха резко изменилась. Оружие со свистом понеслось прямо ему в плечо.
Сонный мозг И Цина попросту не успел среагировать на угрозу. Раздался глухой удар.
Сонный мозг И Цина попросту не успел среагировать на угрозу. Раздался глухой удар.
Хрясь!
Хрясь!
Деревянный муляж, хоть и не был железным, весил прилично. Удар пришелся точно в цель. И Цин охнул от пронзительной боли и рухнул на траву. Плечо словно опалило огнем.
Деревянный муляж, хоть и не был железным, весил прилично. Удар пришелся точно в цель. И Цин охнул от пронзительной боли и рухнул на траву. Плечо словно опалило огнем.
К упавшему актеру тут же бросились взволнованные ассистенты. Шестой учитель тем временем замер на месте с самым потерянным видом, близоруко щурясь и пытаясь разглядеть, что произошло.
К упавшему актеру тут же бросились взволнованные ассистенты. Шестой учитель тем временем замер на месте с самым потерянным видом, близоруко щурясь и пытаясь разглядеть, что произошло.
И Цин, превозмогая боль, сразу все понял. Причина этого фиаско была банальной — у его партнера по сцене близорукость перевалила за минус восемь диоптрий.
И Цин, превозмогая боль, сразу все понял. Причина этого фиаско была банальной — у его партнера по сцене близорукость перевалила за минус восемь диоптрий.
— Чжан Цзиньлай, ты что, опять линзы забыл надеть?
— Чжан Цзиньлай, ты что, опять линзы забыл надеть?

Комментарии

Загрузка...