Не прошло и месяца с тех пор, как И Цин вернулся из Шанхая в Пекин, а ему снова предстояло отправиться в дорогу. Только если в прошлый раз он ехал на юг за деньгами, то теперь держал путь на север — красть невесту.
Не прошло и месяца с тех пор, как И Цин вернулся из Шанхая в Пекин, а ему снова предстояло отправиться в дорогу. Только если в прошлый раз он ехал на юг за деньгами, то теперь держал путь на север — красть невесту.
Будущий тесть упёрся рогом и ни в какую не желал отпускать дочь обратно. И Цину ничего не оставалось, кроме как поехать и забрать свою суженую. Конечно, старик поступил некрасиво: на дворе конец двадцатого века, а он всё пытается разлучить влюблённых, точно в старой сказке. Но И Цин решил проявить великодушие. В конце концов, он человек широкой души, а любые споры можно уладить мирным путём — за столом переговоров.
Будущий тесть упёрся рогом и ни в какую не желал отпускать дочь обратно. И Цину ничего не оставалось, кроме как поехать и забрать свою суженую. Конечно, старик поступил некрасиво: на дворе конец двадцатого века, а он всё пытается разлучить влюблённых, точно в старой сказке. Но И Цин решил проявить великодушие. В конце концов, он человек широкой души, а любые споры можно уладить мирным путём — за столом переговоров.
Строго говоря, эта поездка была самой настоящей помолвкой. Диких гусей, как требовал древний обычай, И Цин ловить не стал, но подарками закупился основательно.
Строго говоря, эта поездка была самой настоящей помолвкой. Диких гусей, как требовал древний обычай, И Цин ловить не стал, но подарками закупился основательно.
С деньгами у него проблем не было, а первому визиту «глупого зятя» надлежало пройти безупречно. Нужно было произвести впечатление на будущего тестя с тёщей — пусть старики увидят, что с таким мужем Фу Ивэй ни в чём не будет нуждаться.
С деньгами у него проблем не было, а первому визиту «глупого зятя» надлежало пройти безупречно. Нужно было произвести впечатление на будущего тестя с тёщей — пусть старики увидят, что с таким мужем Фу Ивэй ни в чём не будет нуждаться.
Протрясшись в поезде сутки напролёт, И Цин наконец добрался до Харбина. Когда он сошёл на платформу, спину ломило так, будто по ней проехались катком. В этот момент он зарёкся уезжать далеко от Пекина — по крайней мере, пока в стране не появятся приличные легковые автомобили. Ну а если уж приспичит, то только в спальном вагоне, и исключительно в мягком купе.
Протрясшись в поезде сутки напролёт, И Цин наконец добрался до Харбина. Когда он сошёл на платформу, спину ломило так, будто по ней проехались катком. В этот момент он зарёкся уезжать далеко от Пекина — по крайней мере, пока в стране не появятся приличные легковые автомобили. Ну а если уж приспичит, то только в спальном вагоне, и исключительно в мягком купе.
Дорогу он знал: перед отъездом Фу Ивэй подробно расписала весь маршрут. На какой автобус сесть у вокзала, где выйти, на какой пересесть и на какой остановке сойти окончательно. Тогда всё казалось предельно простым и понятным. Но стоило И Цину выйти на привокзальную площадь, как он тут же растерялся. Батюшки, куда идти-то?
Дорогу он знал: перед отъездом Фу Ивэй подробно расписала весь маршрут. На какой автобус сесть у вокзала, где выйти, на какой пересесть и на какой остановке сойти окончательно. Тогда всё казалось предельно простым и понятным. Но стоило И Цину выйти на привокзальную площадь, как он тут же растерялся. Батюшки, куда идти-то?
В прошлой жизни И Цин бывал в Харбине, но Ледяной город конца двадцатого века и мегаполис из его будущего оказались совершенно разными мирами. На улицах не было ни единого знакомого ориентира.
В прошлой жизни И Цин бывал в Харбине, но Ледяной город конца двадцатого века и мегаполис из его будущего оказались совершенно разными мирами. На улицах не было ни единого знакомого ориентира.
Покружив по окрестностям с полчаса, он так и не нашёл нужную остановку. Стояла середина лета, и даже здесь, на самом севере Китая, жара стояла невыносимая. Очень скоро с И Цина уже катился град пота.
Покружив по окрестностям с полчаса, он так и не нашёл нужную остановку. Стояла середина лета, и даже здесь, на самом севере Китая, жара стояла невыносимая. Очень скоро с И Цина уже катился град пота.
Плюнув на всё, он решил нанять велорикшу, пусть даже тот сдерёт с него втридорога. С деньгами у него проблем не было, так зачем зря мучиться?
Плюнув на всё, он решил нанять велорикшу, пусть даже тот сдерёт с него втридорога. С деньгами у него проблем не было, так зачем зря мучиться?
То ли извозчик попался ушлый и нарочно нарезал круги, то ли дом семьи Фу действительно находился у чёрта на куличках, но когда трёхколёсная повозка наконец остановилась, на город уже опускались сумерки.
То ли извозчик попался ушлый и нарочно нарезал круги, то ли дом семьи Фу действительно находился у чёрта на куличках, но когда трёхколёсная повозка наконец остановилась, на город уже опускались сумерки.
И Цин расплатился, протянув вознице две банкноты-датуаньцзе. Но тут же возникла новая загвоздка: перед ним высились безликие серые дома. В каком же из них жила Фу Ивэй?
И Цин расплатился, протянув вознице две банкноты-датуаньцзе. Но тут же возникла новая загвоздка: перед ним высились безликие серые дома. В каком же из них жила Фу Ивэй?
Если возникли трудности — ищи начальство. В Китае это правило работало безотказно в любые времена. Расспросив прохожих, И Цин в конце концов разыскал местный домовой комитет. За столом в тесном кабинете сидела женщина лет пятидесяти. Её левое предплечье украшала красная повязка с крупной надписью: «Дружинник».
Если возникли трудности — ищи начальство. В Китае это правило работало безотказно в любые времена. Расспросив прохожих, И Цин в конце концов разыскал местный домовой комитет. За столом в тесном кабинете сидела женщина лет пятидесяти. Её левое предплечье украшала красная повязка с крупной надписью: «Дружинник».
— Тётушка, извините, не подскажете? — обратился он к ней.
— Тётушка, извините, не подскажете? — обратился он к ней.
Она смерила приезжего недовольным взглядом и буркнула:
Она смерила приезжего недовольным взглядом и буркнула:
— Ишь какой невоспитанный. Кого это ты тётушкой назвал?
— Ишь какой невоспитанный. Кого это ты тётушкой назвал?
«Может, сразу бабушкой назвать? — мысленно усмехнулся И Цин. — Нет, так она меня вообще взашей выставит»
«Может, сразу бабушкой назвать? — мысленно усмехнулся И Цин. — Нет, так она меня вообще взашей выставит»
— Ой, простите великодушно, сестрица! — тут же исправился он.
— Ой, простите великодушно, сестрица! — тут же исправился он.
Лесть сработала безотказно. Женщина так и расцвела, её суровый тон мгновенно сменился на милость:
Лесть сработала безотказно. Женщина так и расцвела, её суровый тон мгновенно сменился на милость:
— То-то же! Ну, что у тебя стряслось, паренёк? Приезжий, что ли? Кого ищешь? В наших краях я каждого жителя знаю.
— То-то же! Ну, что у тебя стряслось, паренёк? Приезжий, что ли? Кого ищешь? В наших краях я каждого жителя знаю.
— Спасибо вам большое! Подскажите, а Фу Ивэй случайно не в вашем районе живёт?
— Спасибо вам большое! Подскажите, а Фу Ивэй случайно не в вашем районе живёт?
— Фу Ивэй? — «сестрица» на секунду задумалась. — А, ты про старшую дочку учителя Фу?
— Фу Ивэй? — «сестрица» на секунду задумалась. — А, ты про старшую дочку учителя Фу?
«Да чёрт её знает, кем там её отец работает!» — подумал И Цин, но вслух возражать не стал. Начни он расспрашивать — и допроса не избежать. В ту пору низовые активисты относились к своим обязанностям со всей партийной сознательностью. Бдительность у них была на высоте, и приезжего без местной прописки запросто могли упрятать за бродяжничество.
«Да чёрт её знает, кем там её отец работает!» — подумал И Цин, но вслух возражать не стал. Начни он расспрашивать — и допроса не избежать. В ту пору низовые активисты относились к своим обязанностям со всей партийной сознательностью. Бдительность у них была на высоте, и приезжего без местной прописки запросто могли упрятать за бродяжничество.
— Да-да, именно её семью я и ищу! — закивал И Цин.
— Да-да, именно её семью я и ищу! — закивал И Цин.
К счастью, бдительная дружинница не стала устраивать ему допрос с пристрастием — не спросила ни откуда он приехал, ни зачем, ни кем приходится семейству Фу. Она просто и доходчиво объяснила дорогу.
К счастью, бдительная дружинница не стала устраивать ему допрос с пристрастием — не спросила ни откуда он приехал, ни зачем, ни кем приходится семейству Фу. Она просто и доходчиво объяснила дорогу.
Рассыпавшись в благодарностях, И Цин вежливо отказался от предложения проводить его до места и поспешил к указанному дому. Пятиэтажка выглядела так, словно была намного старше его самого. Краска на входной двери давно облупилась, петли протестующе заскрипели при малейшем толчке, а цементный пол в подъезде покрывали глубокие трещины. На лестничных пролётах кое-где не хватало ступеней.
Рассыпавшись в благодарностях, И Цин вежливо отказался от предложения проводить его до места и поспешил к указанному дому. Пятиэтажка выглядела так, словно была намного старше его самого. Краска на входной двери давно облупилась, петли протестующе заскрипели при малейшем толчке, а цементный пол в подъезде покрывали глубокие трещины. На лестничных пролётах кое-где не хватало ступеней.
Третий этаж, квартира 301.
Третий этаж, квартира 301.
Нагруженный свёртками и коробками, И Цин поднялся к нужной двери. Зеркала под рукой не оказалось, поэтому пришлось ограничиться мысленным внушением: «Всё в порядке, ты выглядишь отлично». Он перевёл дух и негромко постучал.
Нагруженный свёртками и коробками, И Цин поднялся к нужной двери. Зеркала под рукой не оказалось, поэтому пришлось ограничиться мысленным внушением: «Всё в порядке, ты выглядишь отлично». Он перевёл дух и негромко постучал.
— Иду! — отозвался звонкий девичий голос.
— Иду! — отозвался звонкий девичий голос.
Это была Фу Ивэй. И Цин облегчённо выдохнул. Больше всего на свете он боялся, что дверь откроет суровый будущий тесть или придирчивая тёща.
Это была Фу Ивэй. И Цин облегчённо выдохнул. Больше всего на свете он боялся, что дверь откроет суровый будущий тесть или придирчивая тёща.
Замки щёлкнули, и на пороге появилась улыбающаяся Фу Ивэй. При виде И Цина её глаза радостно блеснули. Она тут же обернулась и крикнула в глубину квартиры:
Замки щёлкнули, и на пороге появилась улыбающаяся Фу Ивэй. При виде И Цина её глаза радостно блеснули. Она тут же обернулась и крикнула в глубину квартиры:
— Папа, мама, Сяо И приехал!
— Папа, мама, Сяо И приехал!
«Ёлки-палки, я же ещё не настроился! Хоть бы предупредила, как себя вести!» — тактическое отступление И Цина провалилось, не успев начаться. Фу Ивэй мёртвой хваткой вцепилась в его рукав и буквально втащила парня в прихожую. От неожиданности он едва не полетел на пол. К счастью, многолетние тренировки ушу и крепкая стойка-мабу спасли положение. Иначе первое же знакомство с родителями ознаменовалось бы позорным падением.
«Ёлки-палки, я же ещё не настроился! Хоть бы предупредила, как себя вести!» — тактическое отступление И Цина провалилось, не успев начаться. Фу Ивэй мёртвой хваткой вцепилась в его рукав и буквально втащила парня в прихожую. От неожиданности он едва не полетел на пол. К счастью, многолетние тренировки ушу и крепкая стойка-мабу спасли положение. Иначе первое же знакомство с родителями ознаменовалось бы позорным падением.
Квартира у семейства Фу оказалась крошечной. Прихожая сразу переходила в тесную гостиную, где помещались лишь обеденный стол да несколько стульев. На одном из них, прямо напротив входа, восседал статный мужчина средних лет. Чертами лица он очень походил на Фу Ивэй. Сомнений не оставалось — будущий тесть собственной персоной.
Квартира у семейства Фу оказалась крошечной. Прихожая сразу переходила в тесную гостиную, где помещались лишь обеденный стол да несколько стульев. На одном из них, прямо напротив входа, восседал статный мужчина средних лет. Чертами лица он очень походил на Фу Ивэй. Сомнений не оставалось — будущий тесть собственной персоной.
— Здравствуйте, дядя Фу! — вежливо поздоровался И Цин.
— Здравствуйте, дядя Фу! — вежливо поздоровался И Цин.
Страх улетучился сам собой. Всё-таки за плечами у него был опыт двух жизней. В прошлом И Цин работал шеф-поваром в элитном пятизвёздочном отеле и общался с такими важными шишками, перед которыми бледнели любые чиновники. Стоит ли тушеваться перед будущим тестем?
Страх улетучился сам собой. Всё-таки за плечами у него был опыт двух жизней. В прошлом И Цин работал шеф-поваром в элитном пятизвёздочном отеле и общался с такими важными шишками, перед которыми бледнели любые чиновники. Стоит ли тушеваться перед будущим тестем?
Папа Фу сдержанно кивнул:
Папа Фу сдержанно кивнул:
— Приехал-таки. Проходи, присаживайся.
— Приехал-таки. Проходи, присаживайся.
И Цин прошёл вслед за девушкой и первым делом выложил на стол гостинцы. Все эти вещи он раздобыл через Е Цзиня в комиссионном магазине. У Е Цзиня имелись надёжные связи на чёрном рынке, так что раздобыть дефицитные импортные товары для него не составляло труда.
И Цин прошёл вслед за девушкой и первым делом выложил на стол гостинцы. Все эти вещи он раздобыл через Е Цзиня в комиссионном магазине. У Е Цзиня имелись надёжные связи на чёрном рынке, так что раздобыть дефицитные импортные товары для него не составляло труда.
К выбору подарков И Цин подошёл с умом. Папе Фу предназначалась современная импортная электробритва, маме Фу — дорогой набор косметики, ну а младшей сестрёнке — настоящий японский портативный плеер. Последний было невероятно трудно достать, И Цину пришлось задействовать кучу знакомых, чтобы выкупить эту диковинную вещицу.
К выбору подарков И Цин подошёл с умом. Папе Фу предназначалась современная импортная электробритва, маме Фу — дорогой набор косметики, ну а младшей сестрёнке — настоящий японский портативный плеер. Последний было невероятно трудно достать, И Цину пришлось задействовать кучу знакомых, чтобы выкупить эту диковинную вещицу.
Увидев, что гость не обделён манерами и пришёл с полными руками, папа Фу заметно смягчился. Дело было не в ценности подношений, а в уважении. Этот сопляк явился забирать его старшую дочь, его любимицу! Заявись он с пустыми руками — разговор у них вышел бы короткий и очень неприятный.
Увидев, что гость не обделён манерами и пришёл с полными руками, папа Фу заметно смягчился. Дело было не в ценности подношений, а в уважении. Этот сопляк явился забирать его старшую дочь, его любимицу! Заявись он с пустыми руками — разговор у них вышел бы короткий и очень неприятный.
Из кухни показались мама Фу и младшая дочь, Фу Иминь. Мама Фу выглядела превосходно для своих лет. Сразу стало ясно, в кого её старшая дочь пошла такой неописуемой красотой — в молодости женщина наверняка разбила немало мужских сердец.
Из кухни показались мама Фу и младшая дочь, Фу Иминь. Мама Фу выглядела превосходно для своих лет. Сразу стало ясно, в кого её старшая дочь пошла такой неописуемой красотой — в молодости женщина наверняка разбила немало мужских сердец.
Фу Иминь лицом очень напоминала сестру, но её чертам не хватало изящества. Природа явно схалтурила: все лучшие гены достались первенцу, а на младшенькой создатель решил немного отдохнуть.
Фу Иминь лицом очень напоминала сестру, но её чертам не хватало изящества. Природа явно схалтурила: все лучшие гены достались первенцу, а на младшенькой создатель решил немного отдохнуть.
— Настоящий плеер! — восторженно пискнула Фу Иминь и первой подскочила к столу, прижимая к груди заветную коробочку. — У нас в классе только у одного парня такой есть! Спасибо, зять!
— Настоящий плеер! — восторженно пискнула Фу Иминь и первой подскочила к столу, прижимая к груди заветную коробочку. — У нас в классе только у одного парня такой есть! Спасибо, зять!
Последнее слово она произнесла с таким неподдельным благоговением, что И Цин мысленно потёр руки. Первая крепость пала — младшая сестра была полностью на его стороне.
Последнее слово она произнесла с таким неподдельным благоговением, что И Цин мысленно потёр руки. Первая крепость пала — младшая сестра была полностью на его стороне.
— Ну-ка не болтай глупостей! — мама Фу шутливо отвесила младшей лёгкий подзатыльник. — Марш на кухню, за плитой следи, а то суп выкипит!
— Ну-ка не болтай глупостей! — мама Фу шутливо отвесила младшей лёгкий подзатыльник. — Марш на кухню, за плитой следи, а то суп выкипит!
Фу Иминь показала кончик языка и послушно юркнула обратно, на прощание подмигнув И Цину: мол, держись, я в тебя верю!
Фу Иминь показала кончик языка и послушно юркнула обратно, на прощание подмигнув И Цину: мол, держись, я в тебя верю!
Поймав этот подбадривающий взгляд, И Цин присел на стул, на который указал отец семейства. Они уселись друг напротив друга. Обстановка напоминала дипломатический саммит, где на повестке дня стоял один-единственный, но крайне важный вопрос: право на дальнейшую опеку над старшей дочерью семейства Фу, комсомолкой Фу Ивэй.
Поймав этот подбадривающий взгляд, И Цин присел на стул, на который указал отец семейства. Они уселись друг напротив друга. Обстановка напоминала дипломатический саммит, где на повестке дня стоял один-единственный, но крайне важный вопрос: право на дальнейшую опеку над старшей дочерью семейства Фу, комсомолкой Фу Ивэй.
Мама Фу чинно заняла место по левую руку от мужа. Самой виновнице торжества разрешили поприсутствовать на заседании, выделив ей низкую деревянную табуретку у стены. При этом говорить ей строжайшим образом запрещалось, дабы не нарушать регламент.
Мама Фу чинно заняла место по левую руку от мужа. Самой виновнице торжества разрешили поприсутствовать на заседании, выделив ей низкую деревянную табуретку у стены. При этом говорить ей строжайшим образом запрещалось, дабы не нарушать регламент.
— Дочь мне всё рассказала про вас, — заговорил наконец папа Фу, сразу беря инициативу в свои руки. — По правде говоря, мы с матерью против свободы выбора ничего не имеем. Сердцу не прикажешь.
— Дочь мне всё рассказала про вас, — заговорил наконец папа Фу, сразу беря инициативу в свои руки. — По правде говоря, мы с матерью против свободы выбора ничего не имеем. Сердцу не прикажешь.
Начало было обнадёживающим, но И Цин не расслаблялся. Опытные переговорщики часто начинают с мягких фраз, чтобы усыпить бдительность, а затем наносят сокрушительный удар. Он сидел тихо, вежливо кивая и ожидая неизбежного «но».
Начало было обнадёживающим, но И Цин не расслаблялся. Опытные переговорщики часто начинают с мягких фраз, чтобы усыпить бдительность, а затем наносят сокрушительный удар. Он сидел тихо, вежливо кивая и ожидая неизбежного «но».
— Однако...
— Однако...
Вот оно. В голове И Цина взвыла мысленная сирена. Он подобрался, готовый отразить любой выпад.
Вот оно. В голове И Цина взвыла мысленная сирена. Он подобрался, готовый отразить любой выпад.
— Мы, как родители, несём за неё ответственность. Насколько мне известно, знакомы вы без году неделя и толком узнать друг друга ещё не успели. И я бы хотел...
— Мы, как родители, несём за неё ответственность. Насколько мне известно, знакомы вы без году неделя и толком узнать друг друга ещё не успели. И я бы хотел...
— Дядя Фу, тётя Фу, — мягко, но уверенно перебил его И Цин. — Наверное, Ивэй уже рассказывала вам обо мне, но позвольте мне лично ввести вас в курс дела.
— Дядя Фу, тётя Фу, — мягко, но уверенно перебил его И Цин. — Наверное, Ивэй уже рассказывала вам обо мне, но позвольте мне лично ввести вас в курс дела.
Атмосфера становилась слишком натянутой, и он решил, что лучшая защита — это искренность и открытые карты.
Атмосфера становилась слишком натянутой, и он решил, что лучшая защита — это искренность и открытые карты.
— Мои родители рано ушли из жизни, близких родственников у меня нет. Сам я живу в столице, работаю сценаристом в Пекинском центре телевизионных искусств.
— Мои родители рано ушли из жизни, близких родственников у меня нет. Сам я живу в столице, работаю сценаристом в Пекинском центре телевизионных искусств.
— Его первый сценарий уже запустили в производство! Скоро сериал выйдет на экраны, вы сами увидите! — не удержалась Фу Ивэй, решив козырнуть достоинствами жениха. — А сейчас он пишет потрясающую историю про переселенцев, «Путь на Северо-Восток» называется!
— Его первый сценарий уже запустили в производство! Скоро сериал выйдет на экраны, вы сами увидите! — не удержалась Фу Ивэй, решив козырнуть достоинствами жениха. — А сейчас он пишет потрясающую историю про переселенцев, «Путь на Северо-Восток» называется!
Отец наградил дочь таким строгим взглядом, что та мгновенно прикусила язык и уставилась в пол, изображая раскаяние.
Отец наградил дочь таким строгим взглядом, что та мгновенно прикусила язык и уставилась в пол, изображая раскаяние.
И Цин невольно улыбнулся. Последние остатки напряжения растаяли без следа. Раз уж невеста горой стоит за него, бояться ему точно нечего.
И Цин невольно улыбнулся. Последние остатки напряжения растаяли без следа. Раз уж невеста горой стоит за него, бояться ему точно нечего.
— Всё именно так, как говорит Ивэй. Кроме того, сейчас я занимаюсь на актёрских курсах при съёмочной группе сериала «Сон в красном тереме». Меня уже утвердили на роль Лю Сянляня, так что мы с вашей дочерью коллеги по цеху. Что касается быта: у меня есть собственное жильё в Пекине и солидные сбережения на счетах. Обещаю, Ивэй ни в чём не будет нуждаться и бедствовать ей со мной не придётся.
— Всё именно так, как говорит Ивэй. Кроме того, сейчас я занимаюсь на актёрских курсах при съёмочной группе сериала «Сон в красном тереме». Меня уже утвердили на роль Лю Сянляня, так что мы с вашей дочерью коллеги по цеху. Что касается быта: у меня есть собственное жильё в Пекине и солидные сбережения на счетах. Обещаю, Ивэй ни в чём не будет нуждаться и бедствовать ей со мной не придётся.
Он не хвастался — просто понимал, что пришёл свататься, а значит, обязан выложить все карты. Родители должны быть уверены в материальном благополучии своей дочери, и лишь после закрытия этого вопроса можно переходить к разговорам о высоком.
Он не хвастался — просто понимал, что пришёл свататься, а значит, обязан выложить все карты. Родители должны быть уверены в материальном благополучии своей дочери, и лишь после закрытия этого вопроса можно переходить к разговорам о высоком.
Трудно сказать, какой именно из аргументов возымел действие, но И Цин отчётливо почувствовал, как настороженность в глазах будущего тестя сменилась одобрением.
Трудно сказать, какой именно из аргументов возымел действие, но И Цин отчётливо почувствовал, как настороженность в глазах будущего тестя сменилась одобрением.
— Вот как? Значит, будешь сниматься в «Сне в красном тереме»? — с живым интересом переспросил папа Фу.
— Вот как? Значит, будешь сниматься в «Сне в красном тереме»? — с живым интересом переспросил папа Фу.
Точно! И Цин вспомнил, как Фу Ивэй рассказывала, что её отец — страстный поклонник этого великого романа. Именно папа в своё время подал ей идею написать письмо на киностудию и предложить себя на роль. И любовь самой Ивэй к классической литературе была целиком заслугой отца.
Точно! И Цин вспомнил, как Фу Ивэй рассказывала, что её отец — страстный поклонник этого великого романа. Именно папа в своё время подал ей идею написать письмо на киностудию и предложить себя на роль. И любовь самой Ивэй к классической литературе была целиком заслугой отца.
Нащупав общую тему, И Цин понял: победа близка. Наступательная операция «Тесть» перешла в решающую фазу.
Нащупав общую тему, И Цин понял: победа близка. Наступательная операция «Тесть» перешла в решающую фазу.
Разговор плавно перетёк в тёплую и дружескую беседу двух заядлых ценителей классики. И Цин знал роман наизусть, а в своей прошлой жизни успел прочесть массу литературоведческих трудов по изучению «Сна в красном тереме», многие из которых в 1984 году ещё даже не были написаны. Его глубокие познания и свежий взгляд на сюжетные коллизии настолько заворожили папу Фу, что тот напрочь позабыл, зачем этот наглый юнец вообще явился в его дом. Мысль о том, что перед ним сидит кабан, пришедший умыкнуть его холёную капустку, окончательно вылетела у мужчины из головы.
Разговор плавно перетёк в тёплую и дружескую беседу двух заядлых ценителей классики. И Цин знал роман наизусть, а в своей прошлой жизни успел прочесть массу литературоведческих трудов по изучению «Сна в красном тереме», многие из которых в 1984 году ещё даже не были написаны. Его глубокие познания и свежий взгляд на сюжетные коллизии настолько заворожили папу Фу, что тот напрочь позабыл, зачем этот наглый юнец вообще явился в его дом. Мысль о том, что перед ним сидит кабан, пришедший умыкнуть его холёную капустку, окончательно вылетела у мужчины из головы.
Мама Фу честно пыталась вклиниться в беседу и несколько раз деликатно покашляла, намекая на остывающий ужин, но муж лишь отмахивался от неё, как от надоедливой мухи. В конце концов женщине ничего не оставалось, кроме как тихо удалиться обратно на кухню.
Мама Фу честно пыталась вклиниться в беседу и несколько раз деликатно покашляла, намекая на остывающий ужин, но муж лишь отмахивался от неё, как от надоедливой мухи. В конце концов женщине ничего не оставалось, кроме как тихо удалиться обратно на кухню.
Что ж, тёща в таких делах всегда идёт прицепом за тестем. Раз уж глава семейства покорён, то и с матерью проблем не возникнет.
Что ж, тёща в таких делах всегда идёт прицепом за тестем. Раз уж глава семейства покорён, то и с матерью проблем не возникнет.
Заметив, что мать ушла, Фу Ивэй тихонько поднялась со своей табуретки и выскользнула следом за ней. Перед тем как закрыть кухонную дверь, она бросила на И Цина сияющий взгляд. По её лицу парень сразу понял: свой первый экзамен в этом доме он сдал на высший балл.
Заметив, что мать ушла, Фу Ивэй тихонько поднялась со своей табуретки и выскользнула следом за ней. Перед тем как закрыть кухонную дверь, она бросила на И Цина сияющий взгляд. По её лицу парень сразу понял: свой первый экзамен в этом доме он сдал на высший балл.

Комментарии

Загрузка...