— На, утрись. Ну и видок у тебя, конечно. Живой хоть?
— На, утрись. Ну и видок у тебя, конечно. Живой хоть?
И Цин протянул Фэн Сяогану полотенце. Тот приложился знатно: лицо исцарапано, на руках и ногах глубокие ссадины.
И Цин протянул Фэн Сяогану полотенце. Тот приложился знатно: лицо исцарапано, на руках и ногах глубокие ссадины.
«Жаль, фотоаппарата под рукой нет, — мысленно усмехнулся И Цин. — Такой кадр пропадает! Лет через двадцать, когда режиссер Фэн взлетит на самый Олимп, этим снимком можно будет знатно его подкалывать»
«Жаль, фотоаппарата под рукой нет, — мысленно усмехнулся И Цин. — Такой кадр пропадает! Лет через двадцать, когда режиссер Фэн взлетит на самый Олимп, этим снимком можно будет знатно его подкалывать»
Фэн Сяоган с размаху прижал полотенце к лицу и тут же зашипел, кривя рот от боли:
Фэн Сяоган с размаху прижал полотенце к лицу и тут же зашипел, кривя рот от боли:
— Слышь, а у тебя помазать нечем? Хоть бы йодом прижгли, а то еще столбняк подхвачу.
— Слышь, а у тебя помазать нечем? Хоть бы йодом прижгли, а то еще столбняк подхвачу.
— Нет у меня такой роскоши, — И Цин поставил перед гостем стакан воды. — Кстати, ты как меня вообще разыскал?
— Нет у меня такой роскоши, — И Цин поставил перед гостем стакан воды. — Кстати, ты как меня вообще разыскал?
Фэн Сяоган осторожно потрогал ссадину на предплечье и снова скривился:
Фэн Сяоган осторожно потрогал ссадину на предплечье и снова скривился:
— И не говори! Ты же тогда нашему директору никакого адреса не оставил. Сценарий продал — и концы в воду? А у нас сейчас вовсю подготовка к съемкам идет. Директор Ли тебя обыскалась, в итоге пошла к учителю Чжоу. Только у него твой адрес и вытрясли. Вот меня и снарядили за тобой — «божество» в студию зазывать.
— И не говори! Ты же тогда нашему директору никакого адреса не оставил. Сценарий продал — и концы в воду? А у нас сейчас вовсю подготовка к съемкам идет. Директор Ли тебя обыскалась, в итоге пошла к учителю Чжоу. Только у него твой адрес и вытрясли. Вот меня и снарядили за тобой — «божество» в студию зазывать.
Только теперь И Цин вспомнил про сериал «Ожидание». Он ведь и правда обещал Ли Хун, что поработает на площадке штатным сценаристом, когда начнутся съемки. Он-то думал, директор Ли свяжется с Чжоу Линем, но время шло, вестей не было, и парень напрочь выкинул эту историю из головы. Кто же знал, что сегодня к нему лично завалится Фэн Сяоган?
Только теперь И Цин вспомнил про сериал «Ожидание». Он ведь и правда обещал Ли Хун, что поработает на площадке штатным сценаристом, когда начнутся съемки. Он-то думал, директор Ли свяжется с Чжоу Линем, но время шло, вестей не было, и парень напрочь выкинул эту историю из головы. Кто же знал, что сегодня к нему лично завалится Фэн Сяоган?
«Как же, черт возьми, не хватает мобильников!»
«Как же, черт возьми, не хватает мобильников!»
И Цин в очередной раз с тоской вспомнил блага цифровой эпохи. Будь у него сейчас в кармане обычный сотовый, все решилось бы за минуту — одним звонком. И никому не пришлось бы набивать шишки в темноте.
И Цин в очередной раз с тоской вспомнил блага цифровой эпохи. Будь у него сейчас в кармане обычный сотовый, все решилось бы за минуту — одним звонком. И никому не пришлось бы набивать шишки в темноте.
— И чего от меня хочет директор Ли? Чтобы я завтра приехал? — спросил И Цин.
— И чего от меня хочет директор Ли? Чтобы я завтра приехал? — спросил И Цин.
— А то как же! Если бы я тебя сегодня не нашел, директор сама собиралась ехать в Сад Юаньминъюань — караулить тебя у ворот гостевого дома, — Фэн Сяоган выудил из нагрудного кармана измятый клочок бумаги. — Вот, держи, тут адрес. Завтра первый съемочный день «Ожидания». Если нет срочных дел, обязательно приезжай. Директор лично велела тебя доставить.
— А то как же! Если бы я тебя сегодня не нашел, директор сама собиралась ехать в Сад Юаньминъюань — караулить тебя у ворот гостевого дома, — Фэн Сяоган выудил из нагрудного кармана измятый клочок бумаги. — Вот, держи, тут адрес. Завтра первый съемочный день «Ожидания». Если нет срочных дел, обязательно приезжай. Директор лично велела тебя доставить.
И Цин взял записку и пробежал глазами строчки:
И Цин взял записку и пробежал глазами строчки:
— Хм, а почему съемки в военном городке ВВС?
— Хм, а почему съемки в военном городке ВВС?
— Там выстроили павильонные декорации. Центр в этот раз выбил у руководства телевидения больше двух миллионов юаней. Сразу видно, директор Ли затевает что-то грандиозное.
— Там выстроили павильонные декорации. Центр в этот раз выбил у руководства телевидения больше двух миллионов юаней. Сразу видно, директор Ли затевает что-то грандиозное.
«Два миллиона — это грандиозно?»
«Два миллиона — это грандиозно?»
И Цин мысленно усмехнулся. Спустя несколько десятилетий на эти деньги нельзя будет нанять даже третьесортного актеришку на эпизодическую роль.
И Цин мысленно усмехнулся. Спустя несколько десятилетий на эти деньги нельзя будет нанять даже третьесортного актеришку на эпизодическую роль.
— А у тебя там какая роль? Кем в группе пристроился?
— А у тебя там какая роль? Кем в группе пристроился?
На лице Фэн Сяогана тут же расплылась самодовольная улыбка:
На лице Фэн Сяогана тут же расплылась самодовольная улыбка:
— Художник-декоратор! Директор Ли лично меня назначила.
— Художник-декоратор! Директор Ли лично меня назначила.
И Цин сразу понял: хвастает. Наверняка сам выпросил эту должность, всеми правдами и неправдами. Впрочем, лезть на рожон и портить человеку триумф он не стал — в таких вещах И Цин умел соблюдать приличия.
И Цин сразу понял: хвастает. Наверняка сам выпросил эту должность, всеми правдами и неправдами. Впрочем, лезть на рожон и портить человеку триумф он не стал — в таких вещах И Цин умел соблюдать приличия.
Подумать только: обычный пост художника-оформителя привел будущего самого кассового режиссера страны в такой неописуемый восторг! Хотя удивляться тут нечему. С тех пор как Фэн Сяоган попал в Пекинский центр телевизионных искусств, его держали на побегушках, заставляя выполнять самую черную работу. Получить место декоратора для него сейчас — колоссальный шаг вперед.
Подумать только: обычный пост художника-оформителя привел будущего самого кассового режиссера страны в такой неописуемый восторг! Хотя удивляться тут нечему. С тех пор как Фэн Сяоган попал в Пекинский центр телевизионных искусств, его держали на побегушках, заставляя выполнять самую черную работу. Получить место декоратора для него сейчас — колоссальный шаг вперед.
— И кто режиссер?
— И кто режиссер?
— Лу Сяовэй. Слыхал о таком?
— Лу Сяовэй. Слыхал о таком?
Конечно, И Цин его знал. После окончания культурной революции Лу Сяовэй стоял у истоков возрождения китайского телевидения. Его драма «Есть один юноша» стала одной из первых ласточек новой эпохи, а главную роль там сыграл будущий экранный «батюшка» принцессы Цзывэй.
Конечно, И Цин его знал. После окончания культурной революции Лу Сяовэй стоял у истоков возрождения китайского телевидения. Его драма «Есть один юноша» стала одной из первых ласточек новой эпохи, а главную роль там сыграл будущий экранный «батюшка» принцессы Цзывэй.
Но по-настоящему Лу Сяовэй запомнился И Цину по более поздней работе — культовому сериалу «Кинжал Малыша Ли» с Чжао Эньцзюнем в главной роли, где также снялся будущий «Воин-волк» У Цзин.
Но по-настоящему Лу Сяовэй запомнился И Цину по более поздней работе — культовому сериалу «Кинжал Малыша Ли» с Чжао Эньцзюнем в главной роли, где также снялся будущий «Воин-волк» У Цзин.
И Цин расспросил про актерский состав. Все оказалось в точности как в его прошлой жизни: Чжан Кайли в роли Лю Хуйфан, Сун Цзян... точнее, уважаемый Ли Сюэцзянь в роли Сун Дачэня, незабвенный Сунь Сун в образе Ван Хушэня, а также ветераны сцены Хань Ин и Лань Тянье.
И Цин расспросил про актерский состав. Все оказалось в точности как в его прошлой жизни: Чжан Кайли в роли Лю Хуйфан, Сун Цзян... точнее, уважаемый Ли Сюэцзянь в роли Сун Дачэня, незабвенный Сунь Сун в образе Ван Хушэня, а также ветераны сцены Хань Ин и Лань Тянье.
«Цзиньчжа! Мучжа! Защитите царя У-вана и царицу!»
«Цзиньчжа! Мучжа! Защитите царя У-вана и царицу!»
В будущем эти люди составят золотой фонд китайского кинематографа, но сейчас их имена мало кому о чем-то говорили. Пожалуй, лишь Ли Сюэцзянь выделялся на общем фоне — за его плечами уже была престижная театральная премия «Мэйхуа».
В будущем эти люди составят золотой фонд китайского кинематографа, но сейчас их имена мало кому о чем-то говорили. Пожалуй, лишь Ли Сюэцзянь выделялся на общем фоне — за его плечами уже была престижная театральная премия «Мэйхуа».
— Ладно, поручение я выполнил, пора и честь знать. Пойду я, пожалуй, — засобирался Фэн Сяоган.
— Ладно, поручение я выполнил, пора и честь знать. Пойду я, пожалуй, — засобирался Фэн Сяоган.
Он уже поднялся со стула, но И Цин бесцеремонно усадил его обратно:
Он уже поднялся со стула, но И Цин бесцеремонно усадил его обратно:
— Куда ты на ночь глядя собрался? Посмотри на часы. Оставайся, переночуешь в гостевой комнате, а утром вместе двинем.
— Куда ты на ночь глядя собрался? Посмотри на часы. Оставайся, переночуешь в гостевой комнате, а утром вместе двинем.
Фэн Сяоган прикинул в уме и отказываться не стал. Стрелки часов действительно приближались к одиннадцати. Пока он доберется до своего общежития коридорного типа, наступит глухая ночь.
Фэн Сяоган прикинул в уме и отказываться не стал. Стрелки часов действительно приближались к одиннадцати. Пока он доберется до своего общежития коридорного типа, наступит глухая ночь.
Устроив гостя в восточном флигеле, И Цин наскоро умылся и лег в постель. Но сон не шел. То ли сказался суматошный день, то ли мысли роились слишком шумно, но парень ворочался с боку на бок до полуночи, так и не сомкнув глаз.
Устроив гостя в восточном флигеле, И Цин наскоро умылся и лег в постель. Но сон не шел. То ли сказался суматошный день, то ли мысли роились слишком шумно, но парень ворочался с боку на бок до полуночи, так и не сомкнув глаз.
Поняв, что уснуть не удастся, он сел и прислонился спиной к изголовью. В тишине ночи И Цин принялся раскладывать по полочкам всё, что произошло с ним с момента перерождения.
Поняв, что уснуть не удастся, он сел и прислонился спиной к изголовью. В тишине ночи И Цин принялся раскладывать по полочкам всё, что произошло с ним с момента перерождения.
История со «Сном в красном тереме» пока встала на паузу. Учитель Чжоу намекнул, что съемочная группа соберется вновь минимум через месяц.
История со «Сном в красном тереме» пока встала на паузу. Учитель Чжоу намекнул, что съемочная группа соберется вновь минимум через месяц.
Ближайшие недели руководство проекта посвятит поиску натуры. И Цин прекрасно помнил из прошлой жизни: ради съемок этого шедевра группа исколесила буквально всю страну. Порой ради одной сцены или даже единого удачного кадра вся съемочная машина снималась с места и перевозила тонны оборудования на другой конец Китая.
Ближайшие недели руководство проекта посвятит поиску натуры. И Цин прекрасно помнил из прошлой жизни: ради съемок этого шедевра группа исколесила буквально всю страну. Порой ради одной сцены или даже единого удачного кадра вся съемочная машина снималась с места и перевозила тонны оборудования на другой конец Китая.
С «Ожиданием» дела тоже обстояли довольно просто. Скорее всего, Ли Хун звала его лишь для того, чтобы сценарист побеседовал с труппой и объяснил свое видение персонажей. Пара часов лекций, немного живого общения — и дело в шляпе.
С «Ожиданием» дела тоже обстояли довольно просто. Скорее всего, Ли Хун звала его лишь для того, чтобы сценарист побеседовал с труппой и объяснил свое видение персонажей. Пара часов лекций, немного живого общения — и дело в шляпе.
А вот дальше... Дальше нужно было срочно решать вопрос с деньгами.
А вот дальше... Дальше нужно было срочно решать вопрос с деньгами.
И Цин не назвал бы себя скрягой, но деньги он любил. Противоречия здесь не было: скряга трясется над каждой копейкой и делает из золота культ, И Цину же хрустящие купюры были нужны исключительно для того, чтобы обеспечить себе комфортную и безбедную жизнь.
И Цин не назвал бы себя скрягой, но деньги он любил. Противоречия здесь не было: скряга трясется над каждой копейкой и делает из золота культ, И Цину же хрустящие купюры были нужны исключительно для того, чтобы обеспечить себе комфортную и безбедную жизнь.
Переродившись в этой эпохе, он совершенно не горел желанием предаваться ностальгии по былым тяготам. Раз уж судьба подкинула ему шанс переписать черновик жизни набело, глупо было им не воспользоваться. Сделать свое существование максимально комфортным — вот единственная цель, которая действительно имела значение.
Переродившись в этой эпохе, он совершенно не горел желанием предаваться ностальгии по былым тяготам. Раз уж судьба подкинула ему шанс переписать черновик жизни набело, глупо было им не воспользоваться. Сделать свое существование максимально комфортным — вот единственная цель, которая действительно имела значение.
Сейчас у него за душой оставалось чуть больше семи тысяч юаней — в основном гонорар за проданный сценарий. По меркам 1984 года сумма внушительная. До звания «десятитысячника» — объекта всеобщей зависти и самого модного слова сезона — оставалось совсем немного.
Сейчас у него за душой оставалось чуть больше семи тысяч юаней — в основном гонорар за проданный сценарий. По меркам 1984 года сумма внушительная. До звания «десятитысячника» — объекта всеобщей зависти и самого модного слова сезона — оставалось совсем немного.
Но как заставить эти деньги работать? Вот о чем следовало крепко задуматься.
Но как заставить эти деньги работать? Вот о чем следовало крепко задуматься.
Самый очевидный и простой путь — рвануть на юг, набрать там партию дефицитных джинсов да модных очков-авиаторов и привезти в столицу. На таком барахле можно было подняться за считаные недели.
Самый очевидный и простой путь — рвануть на юг, набрать там партию дефицитных джинсов да модных очков-авиаторов и привезти в столицу. На таком барахле можно было подняться за считаные недели.
Но этот бизнес требовал времени, которого у И Цина катастрофически не хватало. Если учитель Чжоу прав, в его распоряжении всего месяц затишья. Много ли успеешь намотать километров между Пекином и южными провинциями за тридцать дней?
Но этот бизнес требовал времени, которого у И Цина катастрофически не хватало. Если учитель Чжоу прав, в его распоряжении всего месяц затишья. Много ли успеешь намотать километров между Пекином и южными провинциями за тридцать дней?
К тому же рынок фарцовщиков уже ломился от конкурентов. С началом восьмидесятых уличная торговля в Пекине расцвела пышным цветом. Влезать в эту нишу сейчас — значит довольствоваться жалкими крохами с чужого стола. Мелко и неинтересно.
К тому же рынок фарцовщиков уже ломился от конкурентов. С началом восьмидесятых уличная торговля в Пекине расцвела пышным цветом. Влезать в эту нишу сейчас — значит довольствоваться жалкими крохами с чужого стола. Мелко и неинтересно.
В голове зашумело. И Цин переключился на то, в чем действительно разбирался.
В голове зашумело. И Цин переключился на то, в чем действительно разбирался.
Готовить он умел виртуозно. Но много ли заработаешь, стоя у чужой плиты? А чтобы открыть собственный ресторан, его семи тысяч явно маловато.
Готовить он умел виртуозно. Но много ли заработаешь, стоя у чужой плиты? А чтобы открыть собственный ресторан, его семи тысяч явно маловато.
Писать сценарии? Дело хорошее, но процесс этот долгий, а отдача копеечная. Для создания первоначального капитала сойдет, но по-настоящему разбогатеть на этом в ближайшее время не получится.
Писать сценарии? Дело хорошее, но процесс этот долгий, а отдача копеечная. Для создания первоначального капитала сойдет, но по-настоящему разбогатеть на этом в ближайшее время не получится.
За огромный сценарий «Ожидания» ему заплатили всего пять тысяч. Даже если он запрется дома и будет строчить тексты круглые сутки без продыху целый год, много ли он выручит, даже продав их все? Слезы, а не богатство.
За огромный сценарий «Ожидания» ему заплатили всего пять тысяч. Даже если он запрется дома и будет строчить тексты круглые сутки без продыху целый год, много ли он выручит, даже продав их все? Слезы, а не богатство.
«А что, если сыграть на бирже?»
«А что, если сыграть на бирже?»
Ну конечно! Как он раньше не подумал?
Ну конечно! Как он раньше не подумал?
И Цин мгновенно сбросил одеяло, подошел к письменному столу, вытащил чистый лист бумаги и принялся быстро набрасывать схемы.
И Цин мгновенно сбросил одеяло, подошел к письменному столу, вытащил чистый лист бумаги и принялся быстро набрасывать схемы.
В своей прошлой жизни он был тем еще диванным аналитиком. Мог часами разглагольствовать об истории мировых рынков, графиках и котировках так, что у слушателей голова шла кругом. Правда, когда доходило до реальных сделок, он чаще прогорал, чем оказывался в плюсе. Но сейчас всё изменилось! То, что раньше служило лишь темой для досужих разговоров, теперь превратилось в бесценное сакральное знание.
В своей прошлой жизни он был тем еще диванным аналитиком. Мог часами разглагольствовать об истории мировых рынков, графиках и котировках так, что у слушателей голова шла кругом. Правда, когда доходило до реальных сделок, он чаще прогорал, чем оказывался в плюсе. Но сейчас всё изменилось! То, что раньше служило лишь темой для досужих разговоров, теперь превратилось в бесценное сакральное знание.
Если память ему не изменяет, совсем скоро в Шанхае выпустят первые в истории современного Китая акции. Эмитентом станет компания по производству акустических систем. Номинал — пятьдесят юаней за штуку, а общий тираж составит всего десять тысяч акций.
Если память ему не изменяет, совсем скоро в Шанхае выпустят первые в истории современного Китая акции. Эмитентом станет компания по производству акустических систем. Номинал — пятьдесят юаней за штуку, а общий тираж составит всего десять тысяч акций.
Впрочем, этот поезд пройдет мимо него. С его скромным бюджетом много не скупишь, да и прибыль окажется копеечной, даже если цена вырастет вдвое.
Впрочем, этот поезд пройдет мимо него. С его скромным бюджетом много не скупишь, да и прибыль окажется копеечной, даже если цена вырастет вдвое.
Его настоящей целью были купоны на покупку акций. Вот где крылась первая, самая безумная сверхприбыль зарождающегося финансового рынка Китая! Стоили они по тридцать юаней за штуку, действовали целый год и давали право участвовать во всех розыгрышах новых эмиссий. Деньги за них не возвращались, выиграл ты в лотерею или остался ни с чем.
Его настоящей целью были купоны на покупку акций. Вот где крылась первая, самая безумная сверхприбыль зарождающегося финансового рынка Китая! Стоили они по тридцать юаней за штуку, действовали целый год и давали право участвовать во всех розыгрышах новых эмиссий. Деньги за них не возвращались, выиграл ты в лотерею или остался ни с чем.
В те годы простые китайцы и слыхом не слыхивали о ценных бумагах. Тридцать юаней при средней зарплате в сто юаней казались огромной суммой. Покупать один-два купона — слишком мал шанс выиграть право на покупку акций, а брать пачку — денег не напасешься. Неудивительно, что на старте продаж они пылились на прилавках, не вызывая у населения ничего, кроме глухого недоверия.
В те годы простые китайцы и слыхом не слыхивали о ценных бумагах. Тридцать юаней при средней зарплате в сто юаней казались огромной суммой. Покупать один-два купона — слишком мал шанс выиграть право на покупку акций, а брать пачку — денег не напасешься. Неудивительно, что на старте продаж они пылились на прилавках, не вызывая у населения ничего, кроме глухого недоверия.
Видя, что кампания с треском проваливается, банкиры обязали сотрудников буквально впаривать эти бумажки прохожим на улицах. Толку, впрочем, было мало. Сроки продаж сдвигали раз за разом. И хотя в самый последний день продления случился легкий ажиотаж, из запланированных пяти миллионов штук удалось сбыть едва ли половину — чуть больше двух миллионов купонов.
Видя, что кампания с треском проваливается, банкиры обязали сотрудников буквально впаривать эти бумажки прохожим на улицах. Толку, впрочем, было мало. Сроки продаж сдвигали раз за разом. И хотя в самый последний день продления случился легкий ажиотаж, из запланированных пяти миллионов штук удалось сбыть едва ли половину — чуть больше двух миллионов купонов.
А раз на руках у населения осталось так мало купонов, вероятность выигрыша взлетела до небес. Когда до обывателей наконец дошло, какую золотую жилу они упустили, продажи уже закрылись. Буквально на следующий день цена купона на черном рынке подскочила до шестидесяти юаней. А когда первые счастливчики, выигравшие право выкупа, увидели, как их акции дорожают в десять, двадцать, а то и в пятьдесят раз, толпу охватило настоящее безумие. Цена одного несчастного купона взлетела до пятисот-шестисот юаней!
А раз на руках у населения осталось так мало купонов, вероятность выигрыша взлетела до небес. Когда до обывателей наконец дошло, какую золотую жилу они упустили, продажи уже закрылись. Буквально на следующий день цена купона на черном рынке подскочила до шестидесяти юаней. А когда первые счастливчики, выигравшие право выкупа, увидели, как их акции дорожают в десять, двадцать, а то и в пятьдесят раз, толпу охватило настоящее безумие. Цена одного несчастного купона взлетела до пятисот-шестисот юаней!
И Цин прикинул даты: если верить его расчетам, продажи в Шанхае должны были начаться буквально на днях. От этой мысли у него перехватило дыхание. Ему безумно захотелось прямо сейчас сорваться с места и полететь туда.
И Цин прикинул даты: если верить его расчетам, продажи в Шанхае должны были начаться буквально на днях. От этой мысли у него перехватило дыхание. Ему безумно захотелось прямо сейчас сорваться с места и полететь туда.
Но, вспомнив про мирно спящего в восточном флигеле Фэн Сяогана, И Цин вздохнул. Придется потерпеть еще денек.
Но, вспомнив про мирно спящего в восточном флигеле Фэн Сяогана, И Цин вздохнул. Придется потерпеть еще денек.
На чистом листе бумаги выверенным почерком легли слова:
На чистом листе бумаги выверенным почерком легли слова:
Купоны на покупку акций
Купоны на покупку акций
«Что дальше?»
«Что дальше?»
Он принялся лихорадочно копаться в памяти, извлекая названия самых перспективных предприятий, чьи бумаги должны были появиться на рынке в ближайшие месяцы. Ручка быстро забегала по бумаге, выводя строчку за строчкой. Это были краткосрочные, но невероятно доходные варианты.
Он принялся лихорадочно копаться в памяти, извлекая названия самых перспективных предприятий, чьи бумаги должны были появиться на рынке в ближайшие месяцы. Ручка быстро забегала по бумаге, выводя строчку за строчкой. Это были краткосрочные, но невероятно доходные варианты.
Об одной из этих компаний годы спустя с придыханием будут вспоминать поколения китайских брокеров. При стартовой цене в тридцать пять юаней за акцию её котировки всего за неделю взлетели более чем в тридцать раз, в одночасье превратив обычных людей в первых миллионеров эпохи реформ и открытости.
Об одной из этих компаний годы спустя с придыханием будут вспоминать поколения китайских брокеров. При стартовой цене в тридцать пять юаней за акцию её котировки всего за неделю взлетели более чем в тридцать раз, в одночасье превратив обычных людей в первых миллионеров эпохи реформ и открытости.
«Эх, жаль, в Гонконг сейчас так просто не попасть, — с легким сожалением подумал И Цин. — Вот где сейчас настоящий рай для спекулянтов и авантюристов»
«Эх, жаль, в Гонконг сейчас так просто не попасть, — с легким сожалением подумал И Цин. — Вот где сейчас настоящий рай для спекулянтов и авантюристов»
Когда он наконец отложил ручку и перевел дух, на часах было начало четвертого утра.
Когда он наконец отложил ручку и перевел дух, на часах было начало четвертого утра.
«Ладно, заоблачных планов строить не будем. Для начала заработаем скромные семь знаков»
«Ладно, заоблачных планов строить не будем. Для начала заработаем скромные семь знаков»

Комментарии

Загрузка...