«Серьёзно? Что ещё за „сдержи своё слово“?» — Е Сюань почувствовал, как над ним бессовестно пошутила судьба. — «Я-то считал тебя другом, а ты, оказывается, метишь мне в жёны? Лин Ситун, ах Лин Ситун... Никогда бы не подумал, что ты из таких!»
«Серьёзно? Что ещё за „сдержи своё слово“?» — Е Сюань почувствовал, как над ним бессовестно пошутила судьба. — «Я-то считал тебя другом, а ты, оказывается, метишь мне в жёны? Лин Ситун, ах Лин Ситун... Никогда бы не подумал, что ты из таких!»
Он помассировал щеки, спасая лик от непроизвольной судороги, вызванной ликованием, и с притворным вздохом произнёс:
Он помассировал щеки, спасая лик от непроизвольной судороги, вызванной ликованием, и с притворным вздохом произнёс:
— Раз уж ты так настаиваешь... что ж, мне придётся пересилить себя и согласиться.
— Раз уж ты так настаиваешь... что ж, мне придётся пересилить себя и согласиться.
— Вот и договорились! — Лин Ситун расцвела в сладостной улыбке.
— Вот и договорились! — Лин Ситун расцвела в сладостной улыбке.
«Мать твою, да у меня кулаки сами собой сжимаются!» — А Цай стиснул зубы так, что они заскрипели.
«Мать твою, да у меня кулаки сами собой сжимаются!» — А Цай стиснул зубы так, что они заскрипели.
Молодая барышня — чистое божество, сошедшее с небес! Назови она любого другого мужчину «мужем», тот бы от счастья в обморок грохнулся. А этот Е Сюань ещё и делает одолжение?! Ты что, дня не можешь прожить, чтобы не повыпендриваться?! И вы, барышня... Вы же всегда отличались острым умом, отчего же рядом с этим типом ведете себя как влюблённая дурочка?
Молодая барышня — чистое божество, сошедшее с небес! Назови она любого другого мужчину «мужем», тот бы от счастья в обморок грохнулся. А этот Е Сюань ещё и делает одолжение?! Ты что, дня не можешь прожить, чтобы не повыпендриваться?! И вы, барышня... Вы же всегда отличались острым умом, отчего же рядом с этим типом ведете себя как влюблённая дурочка?
Е Сюань небрежно сложил пальцы в знаке «ОК» и направился прямо к двум подозрительным типам.
Е Сюань небрежно сложил пальцы в знаке «ОК» и направился прямо к двум подозрительным типам.
— Чёрт, он нас заметил!
— Чёрт, он нас заметил!
— Бежим?
— Бежим?
— Куда бежать, дурак! Это общественное место, имеем право тут стоять. Главное — не паникуй, держись естественно!
— Куда бежать, дурак! Это общественное место, имеем право тут стоять. Главное — не паникуй, держись естественно!
Мужчины тут же отвернулись и принялись увлечённо изображать беседу.
Мужчины тут же отвернулись и принялись увлечённо изображать беседу.
— Вы двое за мной всю дорогу тащитесь? — без лишних прелюдий спросил Е Сюань, подойдя к ним со спины.
— Вы двое за мной всю дорогу тащитесь? — без лишних прелюдий спросил Е Сюань, подойдя к ним со спины.
Следовавшая за ним Лин Ситун с любопытством оглядела «лазутчиков». Те с наигранным изумлением обернулись, будто впервые его видели.
Следовавшая за ним Лин Ситун с любопытством оглядела «лазутчиков». Те с наигранным изумлением обернулись, будто впервые его видели.
«Ого, да тут прямо театр одного актёра...»
«Ого, да тут прямо театр одного актёра...»
— Ладно вам, — Е Сюань досадливо отмахнулся. — Прекращайте комедию. Мы оба понимаем, что к чему, так к чему эти детские сказки?
— Ладно вам, — Е Сюань досадливо отмахнулся. — Прекращайте комедию. Мы оба понимаем, что к чему, так к чему эти детские сказки?
Лин Ситун снова тихонько прыснула. Е Сюань был просто неистощим на подобные выражения — из его уст постоянно вылетали какие-то совершенно невообразимые, но жутко смешные словечки.
Лин Ситун снова тихонько прыснула. Е Сюань был просто неистощим на подобные выражения — из его уст постоянно вылетали какие-то совершенно невообразимые, но жутко смешные словечки.
— Слушай... ты вообще чего хочешь? — не выдержал один из мужиков.
— Слушай... ты вообще чего хочешь? — не выдержал один из мужиков.
— Хочу спросить: вы что, решили, будто она меня содержанцем сделала? — Е Сюань небрежно ткнул пальцем в сторону Лин Ситун.
— Хочу спросить: вы что, решили, будто она меня содержанцем сделала? — Е Сюань небрежно ткнул пальцем в сторону Лин Ситун.
Парни опешили, приоткрыв рты.
Парни опешили, приоткрыв рты.
— Вот видите, попал в точку! — Е Сюань с триумфом повернулся к Лин Ситун. — Карты раскрыты, так что изволь признать поражение в нашем споре.
— Вот видите, попал в точку! — Е Сюань с триумфом повернулся к Лин Ситун. — Карты раскрыты, так что изволь признать поражение в нашем споре.
— Погоди... С чего ты взял, что попал в точку?!
— Погоди... С чего ты взял, что попал в точку?!
— Вот именно, что за бред ты несёшь?! — наконец пришла в себя парочка.
— Вот именно, что за бред ты несёшь?! — наконец пришла в себя парочка.
Е Сюань слегка нахмурился:
Е Сюань слегка нахмурился:
— Разве я неясно выразился?
— Разве я неясно выразился?
— Выразился-то ты ясно, но...
— Выразился-то ты ясно, но...
— Никаких «но». Я на вас не в обиде, — Е Сюань с понимающим видом похлопал обоих по плечам. — Я и сам каждое утро у зеркала теряю дар речи от собственной красоты. Так что ваши мысли вполне естественны, не стоит себя винить.
— Никаких «но». Я на вас не в обиде, — Е Сюань с понимающим видом похлопал обоих по плечам. — Я и сам каждое утро у зеркала теряю дар речи от собственной красоты. Так что ваши мысли вполне естественны, не стоит себя винить.
— ...Вообще-то мы думали, что ты просто бедный парень, закрутивший роман с богатой девчонкой, — наконец выпалил один из них, не выдержав этого потока нарциссизма.
— ...Вообще-то мы думали, что ты просто бедный парень, закрутивший роман с богатой девчонкой, — наконец выпалил один из них, не выдержав этого потока нарциссизма.
Как-никак, параметр «Харизмы» хоть и сглаживал черты лица, в основном влиял на ауру, шарм и расположенность людей. Чем дольше с Е Сюанем общались, тем сильнее ощущали его обаяние. Однако если судить чисто по внешней красоте, Лин Ситун ничем ему не уступала.
Как-никак, параметр «Харизмы» хоть и сглаживал черты лица, в основном влиял на ауру, шарм и расположенность людей. Чем дольше с Е Сюанем общались, тем сильнее ощущали его обаяние. Однако если судить чисто по внешней красоте, Лин Ситун ничем ему не уступала.
А Цай облегчённо перевёл дух, и его сжатые кулаки наконец расслабились.
А Цай облегчённо перевёл дух, и его сжатые кулаки наконец расслабились.
— Пф-ф-ф! — Лин Ситун не выдержала и в голос расхохоталась.
— Пф-ф-ф! — Лин Ситун не выдержала и в голос расхохоталась.
Под конец она просто уткнулась лицом в плечо Е Сюаня, а её плечи судорожно вздрагивали — со стороны могло показаться, будто девушка зашлась в горьких слезах.
Под конец она просто уткнулась лицом в плечо Е Сюаня, а её плечи судорожно вздрагивали — со стороны могло показаться, будто девушка зашлась в горьких слезах.
Е Сюань застыл на месте.
Е Сюань застыл на месте.
«Чёрт возьми... Чтобы меня — и так уделали?!»
«Чёрт возьми... Чтобы меня — и так уделали?!»
Ему безумно хотелось спросить этих двоих: «У вас вообще совесть есть такое вслух говорить?!» Но, к счастью, кожа на его лице была толще танковой брони. Выдержав паузу, он с невозмутимым видом произнёс:
Ему безумно хотелось спросить этих двоих: «У вас вообще совесть есть такое вслух говорить?!» Но, к счастью, кожа на его лице была толще танковой брони. Выдержав паузу, он с невозмутимым видом произнёс:
— Ну, тут вы в корне ошибаетесь. Ситун, скажи им сама: разве ты меня не содержишь?
— Ну, тут вы в корне ошибаетесь. Ситун, скажи им сама: разве ты меня не содержишь?
— Ситун, хватит хохотать...
— Ситун, хватит хохотать...
— Эй! Если сейчас же не перестанешь, я тебя по отшлёпаю! — шепнул он ей на ухо.
— Эй! Если сейчас же не перестанешь, я тебя по отшлёпаю! — шепнул он ей на ухо.
Только услышав эту угрозу, Лин Ситун кое-как подавила смех. Подняв вспыхнувшее румянцем личико, она посмотрела на парней и смущенно произнесла:
Только услышав эту угрозу, Лин Ситун кое-как подавила смех. Подняв вспыхнувшее румянцем личико, она посмотрела на парней и смущенно произнесла:
— Вообще-то... он и правда мой альфонс.
— Вообще-то... он и правда мой альфонс.
«???»
«???»
Это был удар молнии среди ясного неба! Парни окончательно онемели.
Это был удар молнии среди ясного неба! Парни окончательно онемели.
«Какого чёрта?! В чём прикол?! Мы тоже мужики! Подумаешь, этот тип чуть симпатичнее, но почему его содержит такая неземная красотка?! А мы чем хуже? Не уроды ведь, ну обычные... А у нас даже девушки нет! Где справедливость?!»
«Какого чёрта?! В чём прикол?! Мы тоже мужики! Подумаешь, этот тип чуть симпатичнее, но почему его содержит такая неземная красотка?! А мы чем хуже? Не уроды ведь, ну обычные... А у нас даже девушки нет! Где справедливость?!»
— Ты же обещала купить мне «Versace»? — невинно поинтересовался Е Сюань.
— Ты же обещала купить мне «Versace»? — невинно поинтересовался Е Сюань.
— Угу, — кивнула Лин Ситун. — Но ты ведь сам сказал, что не хочешь?
— Угу, — кивнула Лин Ситун. — Но ты ведь сам сказал, что не хочешь?
— Не хочу, конечно. Мне просто хотелось, чтобы они знали.
— Не хочу, конечно. Мне просто хотелось, чтобы они знали.
После этих слов Е Сюаня оба парня схватились за сердца.
После этих слов Е Сюаня оба парня схватились за сердца.
«Брат, замолчи, ради бога! Наше слабое сердце этого не выдержит!»
«Брат, замолчи, ради бога! Наше слабое сердце этого не выдержит!»
Глаза Лин Ситун вновь изогнулись полумесяцами:
Глаза Лин Ситун вновь изогнулись полумесяцами:
— Если тебе что-нибудь понадобится, обязательно скажи. Я всё тебе куплю!
— Если тебе что-нибудь понадобится, обязательно скажи. Я всё тебе куплю!
— Всё, с нас хватит! Будьте вы неладны! — Парни в сердцах топнули ногами и убрались восвояси. Они боялись, что если простоят тут ещё минуту, их разорвёт от зависти.
— Всё, с нас хватит! Будьте вы неладны! — Парни в сердцах топнули ногами и убрались восвояси. Они боялись, что если простоят тут ещё минуту, их разорвёт от зависти.
Когда парочка скрылась, Лин Ситун с надеждой уставилась на Е Сюаня:
Когда парочка скрылась, Лин Ситун с надеждой уставилась на Е Сюаня:
— Ты проиграл спор.
— Ты проиграл спор.
— Барышня, не стоит так торопить события, правда! — А Цай, не в силах больше на это смотреть, демонстративно отвернулся.
— Барышня, не стоит так торопить события, правда! — А Цай, не в силах больше на это смотреть, демонстративно отвернулся.
Е Сюань отлично понимал, чего ждёт от него эта милая девушка. Задумавшись на мгновение, он посмотрел ей прямо в глаза и тихо позвал:
Е Сюань отлично понимал, чего ждёт от него эта милая девушка. Задумавшись на мгновение, он посмотрел ей прямо в глаза и тихо позвал:
— Жёнушка.
— Жёнушка.
— Ой! — Лин Ситун энергично кивнула.
— Ой! — Лин Ситун энергично кивнула.
Затем, с пылающими щеками и взором, полным нескрываемого восторга и ожидания, она продолжила смотреть на него. Хоть она и понимала, что он просто шутит, ей так хотелось услышать это ещё раз.
Затем, с пылающими щеками и взором, полным нескрываемого восторга и ожидания, она продолжила смотреть на него. Хоть она и понимала, что он просто шутит, ей так хотелось услышать это ещё раз.
Е Сюань прочитал её надежду без труда, но его сердце оставалось столь же холодным и твёрдым, как ножи у мясников в разделочном цехе:
Е Сюань прочитал её надежду без труда, но его сердце оставалось столь же холодным и твёрдым, как ножи у мясников в разделочном цехе:
— Так, я назвал тебя так только из-за проигранного пари. Однократного преимущества с тебя достаточно, больше не рассчитывай.
— Так, я назвал тебя так только из-за проигранного пари. Однократного преимущества с тебя достаточно, больше не рассчитывай.
Флирт — это одно, а официальные отношения — совсем другое. Сейчас ему нужны лишь ласковые прозвища вроде «зайка», «детка» или «милая». А статус девушки... пусть пока подождёт. Так что здесь ему следовало проявить непреклонную стойкость!
Флирт — это одно, а официальные отношения — совсем другое. Сейчас ему нужны лишь ласковые прозвища вроде «зайка», «детка» или «милая». А статус девушки... пусть пока подождёт. Так что здесь ему следовало проявить непреклонную стойкость!
Даже А Цай, привыкший к безумным фокусам Е Сюаня, в этот момент испытал настоящий шок.
Даже А Цай, привыкший к безумным фокусам Е Сюаня, в этот момент испытал настоящий шок.
«Постой... Кто из вас чей любовник, а ну повтори?! Как вообще можно так бессовестно наглеть?!»
«Постой... Кто из вас чей любовник, а ну повтори?! Как вообще можно так бессовестно наглеть?!»
— Оу... ну ладно, — разочарованно надула губки Лин Ситун, покоряясь его воле.
— Оу... ну ладно, — разочарованно надула губки Лин Ситун, покоряясь его воле.
А Цай едва удерживал челюсть: «Босс, наша барышня безнадёжна... Может, покажете её врачу?»
А Цай едва удерживал челюсть: «Босс, наша барышня безнадёжна... Может, покажете её врачу?»
— На самом деле я довольно традиционных взглядов, — смягчил тон Е Сюань. — Мне кажется, называть друг друга «мужем» и «женой» стоит только после свадьбы. Понимаешь?
— На самом деле я довольно традиционных взглядов, — смягчил тон Е Сюань. — Мне кажется, называть друг друга «мужем» и «женой» стоит только после свадьбы. Понимаешь?
Лин Ситун мгновенно повеселела:
Лин Ситун мгновенно повеселела:
— Угу, я понимаю!
— Угу, я понимаю!
Е Сюань ласково погладил её по голове:
Е Сюань ласково погладил её по голове:
— Хотя, конечно, если двое уже побывали вместе в отеле, то тоже вполне можно...
— Хотя, конечно, если двое уже побывали вместе в отеле, то тоже вполне можно...
— Алло, босс?! Я хочу сделать заявление! Господин Е пытается затащить барышню в отель! — с праведным гневом выкрикнул А Цай, выхватив телефон.
— Алло, босс?! Я хочу сделать заявление! Господин Е пытается затащить барышню в отель! — с праведным гневом выкрикнул А Цай, выхватив телефон.
Е Сюань: «???»
Е Сюань: «???»
...
...
Разумеется, А Цай не стал звонить Лин Баошаню, но после этого представления Е Сюань больше не решался заводить речи об отелях.
Разумеется, А Цай не стал звонить Лин Баошаню, но после этого представления Е Сюань больше не решался заводить речи об отелях.
Покинув Универмаг «Ванфуцзин», троица поймала такси и отправилась к Университету Цзинда. Е Сюаню нужно было оформить там разрешение на временное проживание, а затем посмотреть варианты коммерческой недвижимости.
Покинув Универмаг «Ванфуцзин», троица поймала такси и отправилась к Университету Цзинда. Е Сюаню нужно было оформить там разрешение на временное проживание, а затем посмотреть варианты коммерческой недвижимости.
Однако Е Сюань никак не ожидал, что в самый разгар их милого разговора с Лин Ситун на заднем сиденье такси у него зазвонит телефон.
Однако Е Сюань никак не ожидал, что в самый разгар их милого разговора с Лин Ситун на заднем сиденье такси у него зазвонит телефон.
На экране высветилось имя: Ду Бин.
На экране высветилось имя: Ду Бин.

Комментарии

Загрузка...