ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ГЛАВА СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ ЖЕСТОКОСТИ И НАСИЛИЯ И МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ДИСКОМФОРТ У СЛАБОНЕРВНЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ГЛАВА СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ ЖЕСТОКОСТИ И НАСИЛИЯ И МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ДИСКОМФОРТ У СЛАБОНЕРВНЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ.
Захолустный двор был объят пламенем. Никто не знал, что императрица находится не во дворце, а в этой жалкой лачуге. Никто даже не догадывался, что она ещё жива. Сяо Юэвань никогда не думала, что всё закончится вот так. В груди девушки клокотала ненависть. Она смотрела на двоих людей посреди двора, и взгляд её пылал не слабее огня.
Захолустный двор был объят пламенем. Никто не знал, что императрица находится не во дворце, а в этой жалкой лачуге. Никто даже не догадывался, что она ещё жива. Сяо Юэвань никогда не думала, что всё закончится вот так. В груди девушки клокотала ненависть. Она смотрела на двоих людей посреди двора, и взгляд её пылал не слабее огня.
Когда она увидела ребёнка в руках разодетого в роскошные одежды мужчины, сердце её сжалось от ужаса. Что они задумали? За что он так с ней? Она ведь отдала ему все силы, помогла взойти на трон, а в награду получила лишь это... Горький смех вырвался из её груди.
Когда она увидела ребёнка в руках разодетого в роскошные одежды мужчины, сердце её сжалось от ужаса. Что они задумали? За что он так с ней? Она ведь отдала ему все силы, помогла взойти на трон, а в награду получила лишь это... Горький смех вырвался из её груди.
— Какой милый малыш, — с насмешкой произнесла женщина, которая стояла рядом с мужчиной. — Ваше Величество, а вы уверены, что он действительно является принцем по крови?
— Какой милый малыш, — с насмешкой произнесла женщина, которая стояла рядом с мужчиной. — Ваше Величество, а вы уверены, что он действительно является принцем по крови?
Будь ребёнок настоящим наследником или нет — эта женщина не позволит ему жить. Пока он существует, её собственный сын навсегда останется всего лишь побочным отпрыском.
Будь ребёнок настоящим наследником или нет — эта женщина не позволит ему жить. Пока он существует, её собственный сын навсегда останется всего лишь побочным отпрыском.
— Янь-эр, какая разница, настоящий он наследник или нет? Мне это безразлично, — холодно ответил мужчина. В его взгляде не было ни капли тепла, лишь отвращение и брезгливость.
— Янь-эр, какая разница, настоящий он наследник или нет? Мне это безразлично, — холодно ответил мужчина. В его взгляде не было ни капли тепла, лишь отвращение и брезгливость.
— Ваше Величество, что же вы намерены делать? Сестра так ждёт вашего решения, — с притворной заботой спросила женщина.
— Ваше Величество, что же вы намерены делать? Сестра так ждёт вашего решения, — с притворной заботой спросила женщина.
Мужчина перевёл взгляд на Сяо Юэвань, распростёртую на земле. Её отчаяние позабавило его, и он милостиво произнёс:
Мужчина перевёл взгляд на Сяо Юэвань, распростёртую на земле. Её отчаяние позабавило его, и он милостиво произнёс:
— Сяо Юэвань, как думаешь, что с ним станет в этом пламени?
— Сяо Юэвань, как думаешь, что с ним станет в этом пламени?
— Цзимо Чжуохань! Что ты собираешься делать?! Отдай Чэнь-эра! Он же твой сын! — в голосе её звучал неподдельный страх, особенно когда девушка услышала плач ребёнка. Сердце её разрывалось на части. Как она могла поверить этому человеку? Она ослепла, что ли?!
— Цзимо Чжуохань! Что ты собираешься делать?! Отдай Чэнь-эра! Он же твой сын! — в голосе её звучал неподдельный страх, особенно когда девушка услышала плач ребёнка. Сердце её разрывалось на части. Как она могла поверить этому человеку? Она ослепла, что ли?!
— Сыновей у меня много, — ответил Цзимо Чжуохань с ледяным спокойствием. — И потом, кто знает, действительно ли он мой? Ведь ты когда-то была с Цзимо Чжуосюанем.
— Сыновей у меня много, — ответил Цзимо Чжуохань с ледяным спокойствием. — И потом, кто знает, действительно ли он мой? Ведь ты когда-то была с Цзимо Чжуосюанем.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась Сяо Юэвань, но в смехе её звучала лишь безысходность. Да, она была с Цзимо Чжуосюанем. И она же его и предала.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась Сяо Юэвань, но в смехе её звучала лишь безысходность. Да, она была с Цзимо Чжуосюанем. И она же его и предала.
Смех девушки раздражал Цзимо Чжуоханя. Он нахмурился.
Смех девушки раздражал Цзимо Чжуоханя. Он нахмурился.
— Братец Хань, нам пора, — нетерпеливо произнесла женщина рядом с ним.
— Братец Хань, нам пора, — нетерпеливо произнесла женщина рядом с ним.
Цзимо Чжуохань кивнул и без единой эмоции на лице швырнул ребёнка в самый эпицентр пламени.
Цзимо Чжуохань кивнул и без единой эмоции на лице швырнул ребёнка в самый эпицентр пламени.
— Уа-а-а! — раздался детский крик, но вскоре затих.
— Уа-а-а! — раздался детский крик, но вскоре затих.
— Чэнь-эр!!! — пронзительно закричала Сяо Юэвань. Её дитя, всего трёх месяцев от роду! Цзимо Чжуохань, Су Ляньянь... Как же хорошо вы устроились!
— Чэнь-эр!!! — пронзительно закричала Сяо Юэвань. Её дитя, всего трёх месяцев от роду! Цзимо Чжуохань, Су Ляньянь... Как же хорошо вы устроились!
— Сестрица, скажу тебе кое-что, — с торжествующей улыбкой произнесла Су Ляньянь. — Всё, что было между тобой и Цзимо Чжуосюанем, мы с братцем Хань подстроили с самого начала. Иначе как бы мы заставили Цзимо Чжуосюаня чувствовать себя перед тобой виноватым?
— Сестрица, скажу тебе кое-что, — с торжествующей улыбкой произнесла Су Ляньянь. — Всё, что было между тобой и Цзимо Чжуосюанем, мы с братцем Хань подстроили с самого начала. Иначе как бы мы заставили Цзимо Чжуосюаня чувствовать себя перед тобой виноватым?
Так Су Ляньянь навсегда осталась в сердце Цзимо Чжуоханя самой любимой женщиной.
Так Су Ляньянь навсегда осталась в сердце Цзимо Чжуоханя самой любимой женщиной.
Сяо Юэвань больше не смеялась. Лицо её исказила лютая ненависть. Эти двое тварей! Даже став призраком, она не даст им покоя. Собрав последние силы, девушка поползла прямо в огонь — туда, где исчез её ребёнок, туда, где горела её самая тяжкая вина перед тем, кого она предала.
Сяо Юэвань больше не смеялась. Лицо её исказила лютая ненависть. Эти двое тварей! Даже став призраком, она не даст им покоя. Собрав последние силы, девушка поползла прямо в огонь — туда, где исчез её ребёнок, туда, где горела её самая тяжкая вина перед тем, кого она предала.
— Клянусь! — её голос звенел в рёве пламени. — Если я перерожусь, то заставлю эту пару тварей заплатить за всё кровью! Не видать им покоя ни в этой жизни, ни в следующей!
— Клянусь! — её голос звенел в рёве пламени. — Если я перерожусь, то заставлю эту пару тварей заплатить за всё кровью! Не видать им покоя ни в этой жизни, ни в следующей!
— Братец Хань, — прошептала Су Ляньянь, вздрогнув при виде искажённого ненавистью лица в огне.
— Братец Хань, — прошептала Су Ляньянь, вздрогнув при виде искажённого ненавистью лица в огне.
Цзимо Чжуохань нежно привлёк её к себе, успокаивая. Чего ему бояться какой-то никчёмной женщины? Он теперь император, и ему всё нипочём.
Цзимо Чжуохань нежно привлёк её к себе, успокаивая. Чего ему бояться какой-то никчёмной женщины? Он теперь император, и ему всё нипочём.
***
***
— Госпожа... очнитесь, умоляю! Я бесполезная, совсем бесполезная, госпожа... — где-то рядом послышался плач.
— Госпожа... очнитесь, умоляю! Я бесполезная, совсем бесполезная, госпожа... — где-то рядом послышался плач.
Сяо Юэвань нахмурилась. Так шумно... Что происходит? Кто это плачет? Она с трудом открыла глаза, пытаясь разглядеть лицо.
Сяо Юэвань нахмурилась. Так шумно... Что происходит? Кто это плачет? Она с трудом открыла глаза, пытаясь разглядеть лицо.
— Ах! Госпожа, вы очнулись! — служанка, которая стояла у кровати вся в слезах, вдруг просияла от радости, увидев, что Сяо Юэвань приоткрыла глаза.
— Ах! Госпожа, вы очнулись! — служанка, которая стояла у кровати вся в слезах, вдруг просияла от радости, увидев, что Сяо Юэвань приоткрыла глаза.
Увидев Цяолин, Сяо Юэвань замерла. Как это возможно? Цяолин погибла много лет назад, когда Сяо Юэвань было всего семь: её забили до смерти за то, что она попыталась пронести еду с кухни. И вдруг она здесь, снова живая, и такая же маленькая, как тогда, лет семи-восьми...
Увидев Цяолин, Сяо Юэвань замерла. Как это возможно? Цяолин погибла много лет назад, когда Сяо Юэвань было всего семь: её забили до смерти за то, что она попыталась пронести еду с кухни. И вдруг она здесь, снова живая, и такая же маленькая, как тогда, лет семи-восьми...
Увидев, что госпожа не подаёт признаков жизни, Цяолин снова испугалась:
Увидев, что госпожа не подаёт признаков жизни, Цяолин снова испугалась:
— Госпожа, как вы себя чувствуете? Всё в порядке?
— Госпожа, как вы себя чувствуете? Всё в порядке?
Сяо Юэвань обрадовалась, что снова видит Цяолин. Она протянула руку, чтобы коснуться лица служанки, и вдруг вздрогнула — рука её была слишком маленькой. Девушка вдруг что-то поняла и быстро огляделась вокруг. Это... это её старая комната в самом захламлённом углу дома канцлера! Что происходит?
Сяо Юэвань обрадовалась, что снова видит Цяолин. Она протянула руку, чтобы коснуться лица служанки, и вдруг вздрогнула — рука её была слишком маленькой. Девушка вдруг что-то поняла и быстро огляделась вокруг. Это... это её старая комната в самом захламлённом углу дома канцлера! Что происходит?
— Госпожа, не пугайте меня, пожалуйста! — затараторила Цяолин. — Вы, наверное, голодны? Я сейчас схожу на кухню и принесу поесть! Сегодня у нас гости, там наверняка много вкусного!
— Госпожа, не пугайте меня, пожалуйста! — затараторила Цяолин. — Вы, наверное, голодны? Я сейчас схожу на кухню и принесу поесть! Сегодня у нас гости, там наверняка много вкусного!
С этими словами служанка развернулась и собралась бежать.
С этими словами служанка развернулась и собралась бежать.
Сяо Юэвань похолодела. Нет, нельзя! Нельзя пускать Цяолин — если она пойдёт туда, то уже не вернётся.
Сяо Юэвань похолодела. Нет, нельзя! Нельзя пускать Цяолин — если она пойдёт туда, то уже не вернётся.

Комментарии

Загрузка...