Она с мольбой взглянула на Чжао Чэна, надеясь, что отец, всегда так ее любивший, замолвит за нее словечко.
Однако Чжао Чэн лишь скользнул по ней мимолетным взглядом, и голос его прозвучал с невиданной прежде холодностью:
- Твоя бабушка права. Приближается Новый год, а твое вечное хныканье и правда действует на нервы. Если не прекратишь, то в первый день нового года останешься сидеть у себя во дворе и никуда не выйдешь.
Первый день года - особенный. Вся семья облачается в новые наряды, собирается за праздничным столом, наслаждается яствами и вином, обменивается добрыми пожеланиями со старшими, а те, в свою очередь, одаривают младших деньгами на счастье.
Запретить Чжао Яньжань участвовать в этом - все равно что вычеркнуть ее из семьи.
Лицо Чжао Яньжань стало еще мрачнее. Она перевела взгляд на родного старшего брата, но тот, демонстративно уткнувшись в чашку с чаем, казалось, ничего не замечал.
Ее глаза мгновенно наполнились слезами, но она не посмела заплакать. Опустив голову, она тихо пробормотала:
- Внучка все поняла. С завтрашнего дня я больше так не буду. Умоляю бабушку и отца не сердиться, не гневайтесь, чтобы не навредить своему здоровью...
Старая госпожа бросила на нее косой взгляд, презрительно хмыкнула и отвернулась, возобновляя разговор с Чжао Юаньсян.
Беседуя с Чжао Юаньсян, она неизменно лучилась добротой, и голос ее звучал мягко и ласково.
И только в этот момент до Чжао Яньжань внезапно дошло: она не заметила, когда именно отношение бабушки к этой деревенской выскочке стало во сто крат лучше, чем к ней, ее родной внучке!
Пальцы Чжао Яньжань судорожно сжались. Она до боли прикусила губу, чтобы подавить готовые хлынуть слезы.
Она всегда верила, что ее красота, знатное происхождение и то самое пророчество - "тот, кто получит ее, обретет Поднебесную" - гарантируют ей положение самой почитаемой и обожаемой женщины в мире.
Но сейчас она сидела здесь, и никто не удостаивал ее даже взглядом, никто не сказал ей ни единого слова утешения!
А что творилось за стенами резиденции... страшно было и подумать. Хотя после возвращения из обители Путо она не покидала дома, насмешливые взгляды, которые слуги изредка бросали на нее, были слишком красноречивы...
Чжао Яньжань в полном унынии откинулась на спинку стула. Из самой глубины души поднялась волна густого, удушающего отчаяния.
Но... она не сдастся. Не может сдаться.
У нее ведь есть мать! Мать обещала, что, вернувшись, она разделается с этой мерзавкой, и тогда она, Чжао Яньжань, снова взойдет на пьедестал и станет объектом всеобщего восхищения!
Глаза Чжао Яньжань все еще были влажными от слез, но на губах медленно расцвела мстительная улыбка.
Она сделала глоток горячего чая и нарочито звонким голосом, перебивая тихий разговор Чжао Юаньсян и старой госпожи, обратилась к Чжао Чэну:
- Отец, скоро Новый год. Когда вы намерены вернуть матушку домой?
При этих словах лицо Чжао Чэна слегка дрогнуло, и он с опаской покосился на старую госпожу.
Улыбка на лице старухи мгновенно застыла, сменившись яростью. Она гневно вперилась взглядом в Чжао Чэна:
- Ты все еще думаешь вернуть эту негодницу?!
Чжао Чэн поспешно заюлил:
- Матушка, но Жолань беременна! Какие бы ошибки она ни совершила, ребенок в ее чреве - плоть от плоти семьи Чжао! Сын не может допустить, чтобы его дитя скиталось на чужбине! Я собирался повременить с этим разговором до окончания праздников, не думал, что сегодня...
Говоря это, он метнул ледяной взгляд на Чжао Яньжань.
Та сделала самое невинное лицо:
- Простите, отец. Дочь и не подозревала, что вы еще не сообщили бабушке.
Чжао Чэн холодно фыркнул, но промолчал, снова обратившись к старой госпоже с заискивающей улыбкой:
- Матушка, вы ведь тоже не допустите, чтобы ваш внук рос у чужих людей, верно?

Комментарии

Загрузка...