Перевод и редактура: Винс. Помощь: Witcher/Чародей.
Догадка Фельт подтвердилась почти сразу.
— Да… ошибки нет. На госпоже Фельт я тоже чувствую Проклятую Печать. Правда, в отличие от госпожи Эмилии, она еще не заработала в полную силу…
— Потому что она не виделась с Райнхардом?
— Похоже на то. Если верить рассказу госпожи Фельт, Райнхард обо всем знал и специально не приходил. А предупредить ее было слишком опасно.
Феррис убрал ладони со спины Фельт и пожал плечами. У Субару вытянулось лицо, а сама Фельт только цокнула языком, будто и так все знала:
— Вот же придурок.
— Заодно я проверил и госпожу Фьоре, но на ней никакой Печати нет. Госпожа Фьоре, вы сами ничего подозрительного не замечали?
— Нет! Но разве это не странно?! Я ведь такая же кандидатка на трон, как Эмилия и Фельт! А я вот трогаю господина Хейнкеля — и ничего не происходит!
— Понятно, что вреда нет, но взрослой девушке нечего так запросто хватать мужчину. И перестань пинать меня по ногам.
Они все попали в одну переделку, но обидно было, что ее обошли стороной. Слова Ферриса выбили ее из колеи: она заметалась взглядом, принялась шлепать Хейнкеля по руке и тыкать носком туфли ему в голень, а тот лишь вяло огрызался. Субару диву давался — не меньше, чем когда впервые узнал, что они госпожа и рыцарь. Судя по всему, взбалмошная Фьоре крутила Хейнкелем как хотела.
— Ладно, сейчас главное другое… Печать. У Эмилии и Фельт она есть, а у Фьоре нет. Значит…
— Скорее всего, их поставили за эти два месяца, пока они сидели взаперти в замке, в самом деле.
— Согласен. Маркос, что вы на это скажете?
Рассел кивнул и перевел взгляд на Маркоса. Тот скрестил на груди могучие руки и глухо крякнул:
— Глаз с них не спускать я не мог. Раз ни они сами, ни госпожа Рам, которая не отходила от них ни на шаг, ничего не заметили — куда уж мне.
— Вот как… — добавил Рассел. — Тогда вывод напрашивается прескверный.
— Это еще какой, Бородач?
— Борода и у Маркоса есть… да ладно. Все просто, — поднял он указательный палец. — Боюсь, среди врагов есть человек, который умеет ставить Проклятые Печати издалека и без согласия жертвы.
— Эй, ну это уже перебор…
По балкону пробежал тревожный шепот. Чем грозит такая Печать, Субару понял мгновенно. Эмилия рухнула, едва встретилась с ним: Проклятая Печать — это запрет, за который расплачиваешься страшно. Чем жестче кара, тем суровее правила, без которых такую метку не поставишь. А тут кто-то плюет на все законы и метит людей по щелчку пальцев…
— Да это же как вольгарм, который проклинает даже без укуса!
— Точно подмечено, я полагаю. Пусть цели и ограничены, но Печать уже работает… Оглянуться не успеем, как нас свяжут по рукам и ногам, в самом деле.
— Н-неужели такой произвол вообще возможен? Какая жуть…
Все мрачнели на глазах.
— Любимым Детям и не такое по плечу, — отрезала спокойно и твердо Мелти. Она прижала ладони к груди, прямо встретила десятки встревоженных взглядов и продолжила: — Кто именно на это способен, я не знаю. Но в Любимых Детей как раз и набирали людей с такими дарами, так что наверняка…
— Простите, а можно спросить? Герцогиня Карстен уже спрашивала, но кто вообще такие эти Любимые Дети? По вашему тону я решила, что это какие-то негодяи, и на всякий случай отмахнулась, будто ни при чем, но…
— Вопрос-то дельный, леди Фьоре, но вы бы не резали правду-матку так в лоб…
Видно, Фьоре все-таки понимала, что признаваться в таком неловко, и заговорила робко, но Хейнкель все равно закрыл лицо ладонью. Оно и понятно: они только встретились. Субару с Шестью Языками знал одно, беглецы после двух месяцев в столице — совсем другое. Сначала нужно рассказать друг другу все по порядку, а потом уже ломать голову над Печатью… Так подумал Субару — и тут щелкнул замок.
— Слава богу. Вы все здесь.
Дверь из замка на балкон распахнулась, и на пороге показалась девушка неземной красоты. Она растерянно моргнула аметистовыми глазами, и уголки губ мягко дрогнули от радости. Настоящий ангел — нет, Эмилия, которой полагалось крепко спать. Видимо, она очнулась в чужой комнате, в своем духе тут же отправилась на разведку и вышла на голоса. Феррис обещал ей два-три часа сна, но оправилась она с поразительной скоростью.
— Эми…
«…лия!» — едва успел он зажать рот ладонью. Субару подавился звуком и еле удержался на месте, чтобы не кинуться к ней. Нельзя по глупости снова сделать ей так больно…
— Просыпаюсь, а вокруг чужие стены. Ни души, я так перепугалась… Ой, Субару! Значит, не приснилось! Как хорошо, что мы… ай-ай-ай-ай-ай!
— Эмилия-тан?!
Зря он сдерживался. Эмилия ничего не знала и сама бросилась к нему — Печать мгновенно сработала. Она охнула и согнулась пополам. Субару растерялся, рванулся навстречу — и Печать ударила еще сильнее. Эмилия глухо застонала.
— Ах! Эмилия, беда! Аккуратно, жить будешь!
— Нет! Субару, назад! Не подходи! Уйди с глаз долой!
— Барусу, опомнись! Хочешь угробить госпожу Эмилию?!
Фьоре, Феррис и Рам первыми подхватили Эмилию.
— Агх! Простите, выручайте! — в бессилии отступил юноша.
Беатрис дернула его за рукав — «Сюда, я полагаю» — и увела за широкую спину Маркоса — тот замер как каменная стена. Уж за самым здоровым человеком на балконе Эмилия его точно не разглядит.
— Да ладно вам… Я же даже пальцем ее не тронул, между нами метра три было!
— Судя по всему, вам с Эмилией даже говорить толком нельзя, в самом деле… Кажется, Бетти и правда придется поработать Великим Духом-почтальоном, я полагаю.
Они шептались еле слышно, чтобы ненароком не задеть Эмилию. Когда видишь вживую, как безжалостно бьет эта Печать, от такой подлости перехватывает дыхание. Наконец-то встретились — а ни взглянуть в глаза, ни словом перекинуться. Настоящая пытка.
— Проклятая Печать?.. — сбивчиво переспросила полуэльфийка. — Так вот почему у меня сжимает грудь, стоит заговорить с Субару?
По ту сторону от Маркоса Эмилия выслушала остальных и медленно поднялась. Раздались легкие шаги — она остановилась в паре метров от живой стены.
— Субару, молчи, не отвечай, а то я за тебя изведусь. Ты сам-то не ранен?
— …
Только что сама корчилась от боли — и все равно переживает за него. У Субару защипало в глазах. Он посмотрел на Беатрис, сжал ее маленькую ладонь. Она кивнула и звонко передала:
— Все в порядке, Эмилия-тан, тело целехонько, в самом деле! Правда, два месяца без тебя — то еще испытание, душа совсем истощала, я полагаю.
— Хи-хи, спасибо, Беатрис… Я тоже ужасно волновалась и ужасно скучала. Мы наконец встретились, а все вот так вышло — прости меня.
— Да за что тебе извиняться, Эмилия-тан, в самом деле! Не переживай, с этой дурацкой Печатью я мигом разберусь, так что будь спокойна, я полагаю!..
— Угу, я верю. Обидно, конечно, что не могу видеть твое лицо, но это пустяки. Главное, я знаю, что с тобой все хорошо.
— Ага, я тоже тебя люблю, в самом деле…
— Беако, Беако, вот тут ты перегнула!..
Беатрис удивительно точно поймала интонации Субару, но под конец явно зашла дальше, чем осмелился бы он сам — не пустила бы скромность. Зато выяснилось главное: такой разговор через посредника Печать пропускает. Заговори Субару сам — боль тут же вернется. Проверять это на Эмилии он бы, конечно, ни за что не стал…
— На крайний случай не помешало бы выяснить точную грань, за которой срабатывает Печать, — тут же предложил Рассел.
— Помолчи, — отрезал Маркос. — Еще слово — и все здесь возненавидят тебя раньше, чем Любимых Детей. Если надо, я готов сколько угодно стоять стеной между ними.
— Приму ваш совет к сведению. Тем более что на вас у меня совсем другие виды.
Старый знакомый вовремя одернул Рассела, который едва не перешагнул последнюю черту. Со всех сторон на него настороженно и злобно уставились, но горе-товарищ невозмутимо хлопнул в ладоши:
— Раз госпожа Эмилия очнулась, пора начинать. Но сначала — Изумрудная.
— Поняла. Вы — госпожа Эмилия? Вы связаны с Любимыми Детьми?
— Да… я Эмилия, просто Эмилия. Кто такие Любимые Дети, я толком не знаю, зато из нашего разговора поняла, что Субару меня любит.
— Точно тебе говорю!.. Я полагаю.
Беатрис вставила реплику вовремя, пусть Субару и залился краской. Круш чуть прищурила правый янтарный глаз и спокойно заключила:
— Все верно. Она говорит правду.
Сомнений у недоверчивого Рассела больше не осталось.
△▼△▼△▼△
Совет перенесли с балкона в зал управления, где парила Небесная Сфера. Там наконец выложили все карты на стол. Шесть Языков рассказали о тайной войне с Любимыми Детьми и о том, как завладели замком Кугельшрайбер. Беглецы в ответ описали, кто и как правит в замке и что творится в столице.
— Архиепископ Похоти, значит… — тяжело выдохнула Фельт. — Теперь все ясно, но эти культисты как всегда — редкая дрянь…
Она высказала то, о чем думали все. Особенно бледными выглядели Эмилия и сама Фельт — они видели кошмар Пристеллы своими глазами. Субару их понимал. Казалось бы, мерзость Полномочия Похоти они знали не понаслышке, но то, что творила Архиепископ руками Любимых Детей, переходило всякие границы зла.
— Простите… можно слово? — тяжелую тишину нарушила Фьоре: она подняла руку, дождалась, пока все обернутся, и сжала ладонь в кулак. — Эта Архиепископ — чудовищная злодейка, у меня у самой руки чешутся ей задать, но можно вернуться к Печатям Эмилии и Фельт? А вдруг… вдруг поможет мое Таинство?
— Ой, Фьоре, ты правда сможешь?!
— Ну, я точно не знаю, просто подумала — а вдруг? Как думаете, выйдет?
— Выйдет или нет — это мы как раз хотим понять, я полагаю… Что вообще за Таинство, про которое ты и Церковь Божественного Дракона все время твердите, в самом деле?
С одной стороны на Фьоре с надеждой смотрела Эмилия, с другой — Беатрис да нетерпеливый Субару. Фьоре растерянно заморгала, скрестила руки и задумчиво промычала:
— Вообще-то Таинство — тайна Церкви. Нам строго-настрого запретили болтать о нем и показывать посторонним… да и среди верующих его знают единицы.
— Вот как. Значит, рассказать нельзя?
— Но сейчас особый случай! Эмилия — моя лучшая подруга, Фельт мне как сестра, так что для всех здесь можно сделать исключение, правда?
— И это нормально для Святой, я полагаю?
Сначала Фьоре для очистки совести оговорилась, что болтать нельзя, а потом с легким сердцем собралась выдать главную тайну Церкви. Больше того, она подалась вперед, как ребенок, которому не терпится похвастаться секретом:
— Слушайте! Таинство — это не магия и не духовное искусство. Это чудо, которое рождает вера в Церковь Божественного Дракона. Оно возвращает тех, кто ранен или болен, в самое лучшее, самое здоровое состояние… как-то так!
— В самое здоровое, в самом деле? И чем это отличается от магии исцеления, я полагаю?
— Должно отличаться! Правда ведь, господин Феликс?
— Насколько я видел, это действительно нечто иное. И на магию оно не похоже — тут она не врет.
Сама Фьоре не была до конца уверена, но слова Ферриса окрылили ее, и она с гордым видом кивнула: «Вот именно!» Правда, яснее не стало. «Самое здоровое состояние» — разве это не то же самое, что заполнить шкалу здоровья до краев?
— Только тогда не поймешь, откуда у Изумрудной такой глаз. Да и помогла бы тут обычная магия исцеления — Синий Змей давно бы сам справился.
— И то верно, в самом деле…
— Да, вы правы. Я тогда ошиблась. Пожалуйста, простите меня, герцогиня Карстен.
— Передо мной? Вы извиняетесь, госпожа Фьоре?
Круш изумилась, а Фьоре посмотрела на повязку на левом глазу:
— Глаз Дракона появился у вас потому, что Таинство постаралось как можно лучше выправить тело, когда его разъедала Драконья Кровь. Оно перестроило эту мерзость так, чтобы та больше не вредила, и поэтому…
— Мой левый глаз стал Глазом Дракона…
— Да. Я не сумела вернуть вам прежний облик… тот, о котором вы мечтали. Я подвела вас, — Фьоре низко поклонилась. — Простите меня.
— Не просите прощения… Поднимите голову, госпожа Фьоре.
Но Круш мягко покачала головой. Она шагнула вперед, осторожно взяла девушку за плечи и помогла ей выпрямиться:
— Не скрою, до сих пор чувствую себя странно, когда гляжу в зеркало. Но этот глаз не раз меня выручал и вытаскивал из беды. Так что не казните себя.
— Но ведь из-за того, что вы приняли помощь Церкви, вы…
— Ни слова больше. Все беды, что пришли следом, — моя ноша и ноша моих людей. Вы ни в чем не виноваты.
Круш посмотрела ей прямо в глаза и отрезала раз и навсегда. Губы Фьоре задрожали. Алые глаза наполнились слезами; она смахнула их кончиком пальца и тихо попросила:
— Герцогиня Карстен… можно я буду звать тебя просто Круш?
— А? Д-да, конечно, я не против…
— Круш… спасибо тебе. Я так рада, что ты жива и здорова.
Фьоре крепко ее обняла. Круш на мгновение растерялась, но тут же тепло улыбнулась и нежно погладила девушку по спине. Из-за Фьоре Лагерь Круш хлебнул немало горя, а герцогиня все равно ни слова упрека ей не сказала. Такое благородство не могло не восхищать. Лицо Ферриса, напротив, потемнело — когда Субару украдкой покосился на него, целитель в ответ смерил его таким колючим взглядом, что Субару мгновенно отвел глаза.
— Но какое же удивительное это Таинство! А давно ты им владеешь?
— Давно ли?.. Даже не знаю, кажется, с самого детства. Никто меня специально не учил.
— Простите, но это чистая правда! — добавила Мелти. — Фьоре с малых лет тайком лечила раненых птенцов и щенков, за что ее вечно отчитывали в Церкви. Еще просила меня никому не говорить, а сама тут же пробалтывалась…
— Мне только что объяснили, что это проделки Архиепископа Чревоугодия, но как же досадно, когда совершенно чужой человек знает все мои детские секреты!
Мелти хотела поддержать разговор, а в итоге довела Фьоре до крика. Оказывается, Белая Овечка и Черный Пес когда-то прислуживали Церкви, а еще раньше — при Церкви Божественного Дракона, об этом уже успели рассказать. И все же когда незнакомец сыплет твоими тайнами, неловко до жути — Субару отлично понимал это чувство. Тут даже потеря «воспоминаний» ни при чем: примерно так же, наверное, ощущает себя каждый, кто сталкивается с ним после его Посмертного Возвращения.
— Так что в итоге?.. Аргайл, Феллоу, да и ты, Великий Дух, — вы в таких вещах собаку съели, так говорите.
Как ни странно, к делу всех вернул Хейнкель. Впрочем, почему странно — теперь он рыцарь Фьоре. Ему важно знать, пойдет ли на пользу сила его госпожи. Беатрис, Феррис и Рассел переглянулись.
— Затея слишком опасная.
— Э?! П-почему?! Назовите причину! Без веской причины я не отступлю!
— Дело в самой природе Проклятой Печати. Проще говоря, она берет в заложники Од, чтобы заставить соблюдать запрет. Неумелый удар вслепую, скорее всего, лишь усугубит беду.
— А худший исход сейчас — смерть госпожи Эмилии.
— Бетти и остальные считают, что надежнее всего честно найти способ снять Печать, в самом деле.
Трое знатоков вмиг остудили ее пыл. Фьоре и сама толком не понимала, как действует Таинство, а потому лишь обиженно засопела. Субару и сам сомневался, что тут можно рисковать. Рану Хейнкеля Таинство затянуло примерно как магия исцеления, но с Круш вышло иначе: оно перековало смертельную Драконью Кровь во что-то безвредное. Не вылечило — заставило тело переродиться и пересилить яд.
— Короче говоря, чтобы обезвредить Печать, Таинство может запросто превратить Эмилию в какого-нибудь ходячего человека-печать, я полагаю!
— Ч-человека-печать?! Эмилия, прости, я не подумала…
— Нет-нет, не извиняйся. Ты тут ни при чем… хотя ужасно обидно, что нельзя снять ее прямо сейчас.
— …
Субару не видел, как Эмилия опустила глаза. Между ними все еще возвышался Маркос — нельзя было даже подмигнуть ей или сжать кулак, чтобы приободрить. Терпеть такое долго он не собирался.
— Я сниму эту Печать любой ценой, в самом деле. Для этого нужно…
— Вычислить среди Любимых Детей того, кто ее наложил, и заставить снять.
Рассел подхватил слова Беатрис. Теперь они знали, что делать; в картине не осталось белых пятен. И тут Фьоре снова подняла руку:
— Простите, что опять влезаю… Ужасно неловко портить такой важный момент, но… кажется, я сейчас просто рухну, ноги совсем не держат…
— Неудивительно. И госпожа Фьоре, и госпожа Эмилия с госпожой Фельт три дня после побега из замка глаз не сомкнули. Рассел, что с комнатами?
— Замок мы еще толком не обжили. Ближе всех к роли хозяйки сейчас Библиотекарь — слово за ней.
— Если просто передохнуть, подойдет спальня, где по очереди лежали госпожа Круш и госпожа Эмилия, я полагаю. Там уже все прибрано, в самом деле.
Откровенная жалоба Фьоре вовремя поставила точку в совете. Если задуматься, команда Субару тоже на ногах целые сутки — с тех пор, как они ворвались в замок Кугельшрайбер, — так что выдохлись все.
— Меня вообще в спину пырнули, кровищи потерял немало, я полагаю. Ладно, Бетти сейчас расселит всех по комнатам, что получше выглядят, в самом деле.
Беатрис с блеском справилась и с ролью голоса Субару, и с делами хозяйки замка. Черноволосый юноша с гордостью посмотрел на нее, но тут же отвел взгляд. Совсем рядом стоял огромный, широкоплечий Маркос — а прямо за ним была Эмилия. Они держались поодаль, прятались друг от друга, но он все равно чувствовал ее рядом, и сердце ныло от досады.
— Субару… — вдруг донесся тихий голос, — ничего не отвечай, просто послушай.
— …
— Я не боюсь. Я верю, что ты обязательно найдешь выход. Со мной все будет хорошо.
— …
Он не смел ни ответить, ни кивнуть, ни даже шевельнуть пальцем. Но от ее веры по груди разлилось жгучее тепло. Про себя Субару поклялся: «Чего бы мне это ни стоило, я обязательно… спасу тебя».
— Вот это и есть долг рыцаря, господин Нацуки.
— Ага, спасибо. И простите, господин Маркос, что приходится работать стеной.
— Пустяки. Рад, что моя туша пошла в дело.
Раньше Субару почти не разговаривал с Маркосом — и вдруг поймал себя на мысли, что для человека из троицы закадычных дружков с Розваалем и Расселом тот оказался на редкость порядочным мужчиной.
△▼△▼△▼△
— Пока Бетти побудет с Эмилией, я полагаю. Если что-то стрясется — сразу, слышишь, сию секунду! — без всякого стеснения кричи и зови Бетти, в самом деле.
Чтобы Эмилия не тревожилась, Беатрис ушла с ней в гостевую комнату. Субару остался и без Эмилияцетамола, и без Беатрицина, но безопасность Эмилии сейчас превыше всего — пришлось стиснуть зубы. Хорошо хоть, Рам и Фьоре тоже в ней души не чают, так что нехватку Субарулина как-нибудь восполнят. Кстати, перед тем как все разошлись, Субару невольно загляделся, как Мелти нянчится с Фьоре.
— Фьоре, ты никого не побеспокоила? У тебя вечно ноги бегут впереди головы, я так за тебя переживала!
— Забота — это приятно, конечно, но ты что, моя старшая сестра?! Серьезно?! Постой, я же сама старшая сестра для Фельт! Выходит, я средняя?!
— Опять ляпнула сгоряча… ох, совсем ты не меняешься.
Всегда подчеркнуто вежливая Мелти рядом с Фьоре вдруг растаяла, заговорила мягко и по-родному — даже Черный Пес слегка опешил. Похоже, во времена Церкви Божественного Дракона они были не разлей вода. И чем дольше Субару об этом думал, тем горче сжималось сердце: у Мелти ведь отняли «имя».
— До чего же эти твари из Чревоугодия мерзкие…
Отобрали «воспоминания» у Круш, «имя» у Мелти, а у Черного Пса вообще и то, и другое. Только среди своих в этом замке пострадавших не счесть. А вспомнишь еще Рем с Юлиусом — и от злости скручивает живот и к горлу подкатывает тошнота. Вот только выместить эту ярость было уже почти не на ком.
— Лай помер в Башне Плеяд, Лой — в столице, а украденное так и не вернулось… Очень не хочется втягивать Спику, но…
Спика осталась в Империи Волакия — осталась добивать живых мертвецов после Великого Бедствия. Субару сам поддержал ее, когда пришлось пустить в ход Полномочие Чревоугодия, так что теперь поздно говорить, будто он не хочет просить ее о помощи. Но ему до боли хотелось, чтобы Спика, едва закончится та беда, запечатала свою силу и начала новую жизнь. Звать ее в новую беду, от которой уже не уйти, у него просто духу не хватало.
— Понятно, если совсем прижмет — придется просить… А раз и Лой мертв, к этому все и идет…
Как и с Посмертным Возвращением, Полномочия лучше вообще не трогать. Это касается не только Спики — и его собственных Невидимого Провидения и Сердца Льва тоже. В мирной жизни от них толку ноль: слишком уж чудовищные, неестественные это силы.
— Невидимое Провидение в обычной жизни разве что пульт с другого конца комнаты доставать годится… Постой-ка. А если через Сердце Льва забрать на себя боль от Печати Эмилии-тан? Я-то стерплю, зато смогу с ней говорить!..
Озарение показалось таким гениальным, что Субару хлопнул себя по лбу.
— Вот я идиот! Полный идиот! Почему я там сразу не додумался?!
— Ни хрена не поняла, но, сдается мне, правильно сделал, что не додумался. По всему слышно, затея совсем дебильная.
— Эй, стерпеть боль ради разговора с Эмилией-тан — это же прорыв… Фельт?
Субару обернулся на голос и удивленно вскинул брови. Не из-за насмешливой физиономии Фельт — он вообще не ждал увидеть ее в коридоре. Был уверен, что она спит без задних ног вместе с Эмилией и остальными.
— Туалет ищешь? Тут и правда черт ногу сломит. Проводить?
— Хоть мы с тобой и свои, братец, не жди, что я просто так скажу: «О, давай, проводи». Да и не туалет я ищу. Другое дело есть.
— Какое еще дело? Ты же сама с ног валишься.
— Не спорю, только всему свой черед. Есть вещи поважнее сна.
Фельт чуть пожала худенькими плечами, но держалась нагло и твердо. В ее спокойствии чувствовалась настоящая хватка, и у Субару некстати потеплело на душе. Видимо, он расплылся в улыбке, потому что Фельт недоуменно склонила голову:
— Чего за рожа такая? Заулыбался ни с того ни с сего — аж жуть берет.
— Ну, жуть — это перебор. Просто подумал: в Королевстве такой кошмар, а ты держишься молодцом. Выросла ты…
— Да кто ты мне вообще?! Не отец и не старший брат! Не вздумай тут отцовские чувства разыгрывать, бесишь!
Она огрызнулась — точно злой котенок, только и ждет, кого бы цапнуть.
— Прости, виноват, молчу, — невольно улыбнулся Субару. — Так что за дело?
Фельт слегка отвела взгляд.
— А, ладно, с тобой можно. Раз уж подвернулся — айда со мной.
— Ого, вот это новость. Сразу предупрежу: из меня толку — разве что живой щит.
— Нужен был бы щит — взяла бы кого покрепче. Не в том дело. Мы ведь с тобой почти и не говорим.
— Как это не говорим? Недавно же в столице…
— Я про разговор один на один.
Фельт чуть понизила голос, и Субару округлил глаза. И правда: когда они общались, рядом вечно кто-то крутился. Наедине они не разговаривали, пожалуй, с первого дня Субару в этом мире — когда брели к складу краденого.
— Двух лет не прошло, а вон куда нас обоих занесло, — произнес юноша. — А кажется, будто все четырнадцать лет пронеслись.
— Какие еще четырнадцать?! Не неси чушь, а то передумаю тебя брать.
— Все-все, молчу. Раз позвала — я в деле.
Правда, замок был чужим для обоих, так что никто не знал, куда идти. Они двинулись рядом по незнакомому коридору. Фельт то и дело стреляла взглядом по сторонам, но без всякого восторга от летающей крепости — скорее по-хозяйски, цепко. Заметила, что Субару на нее смотрит, и хмыкнула:
— А, прости, привычка. Как попадаю в новое место, сразу высматриваю лазейки и пути к побегу.
— Воровская закалка никуда не делась. А я только что распинался, как мы оба изменились.
— Это ты распинался, я ни слова не сказала. Я-то ни капли не изменилась… ладно, вот это уже совсем наглое вранье.
К концу фразы голос дрогнул — она и сама знала, что стала другой. И со стороны это бросалось в глаза: повзрослел не только характер, но и облик. Фельт заметно вытянулась, а в чертах лица проступила взрослая твердость.
— Точно подросла. На сколько вытянулась?
— Да что ты пристал?! Или ты как Пользователь Девочек жалеешь, что я больше не мелочь?
— Обидно, госпожа Фельт. Из маленьких девочек у меня в команде одна Беако, а вообще я за то, чтобы дети росли здоровыми и крепкими. Хочу, чтобы и ты, и остальные досыта ели и тянулись вверх.
— Тьфу, заладил точь-в-точь как старик Ром с Райнхардом…
Шпилька не сработала, и Фельт недовольно скривилась. Но Субару столько раз дразнили этим дурацким прозвищем, что парой подколок его уже не проймешь — стаж у «Пользователя Девочек» был солидный.
— Погоди… я сейчас точно выиграл? Или просто перестал чувствовать, как мне растоптали гордость?..
— Не приходи в себя так резко, пугаешь… Слушай, хотела спросить. Как там сестрица Круш? Она вроде с ушастым повздорила?
— Сейчас затишье. Но стало куда лучше, чем раньше. Теперь и вы с Эмилией-тан здесь — надеюсь, присмотрите за Феррисом. А с госпожой Круш я сам попробую поговорить.
— Вообще-то должно быть наоборот, нет? Ты пойдешь говорить с сестрицей Круш?
— Ну да, Феррис как меня видит — сразу звереет.
Похоже, операция «Предательница Мелти» крепко задела его за живое. Расскажешь подробности — наживешь новых врагов, так что перед Эмилией и остальными придется промолчать. Даже Беатрис об этом не знает — эту тайну Субару унесет в могилу.
— А по-моему, ушастый бесится именно из-за этих твоих замашек…
— В смысле?
— Мне-то плевать, но за тебя куча народу переживает. Так что постарайся не заставлять их дергаться, ладно?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...