Перевод/редактура: Винсент
Усталость и палящая жара мгновенно отступили, и Нацуки Субару вновь вернулся.
— .........
Сказать по правде, за то, что он не заорал, увидев всё это, ему бы точно стоило дать медаль.
Пережив второе «Посмертное Возвращение», юноша вновь оказался на цветочном поле, в окружении зверодемонов. Спешно зажав рот ладонью, он порадовался, что сдержал крик.
— Ццц, ццц, ццц, — в пропитанном удушающим цветочным ароматом пространстве раздавался звук щёлкающих губ Мейли.
Цветочный Медведь, преграждающий путь драконьей повозке, заворожено следил за ритмичными щелчками и плавными движениями её пальцев. Все затаили дыхание, наблюдая за ситуацией.
Не прошло и нескольких минут, как его снова вернуло в место, где он уже побывал дважды.
«Да что за...», — В голове у Субару со скоростью света проносились мысли, он пытался понять, что происходит.
Нужно было немедленно переключиться. Забыть о недавней мясорубке, спасении бегством от полчища зверодемонов, и сосредоточиться на проблеме здесь и сейчас.
Но какая, чёрт возьми, проблема на этот раз?
Снова эти кошачьи «Ц-ц-ц», вроде бы безобидные, но тревожные, да ещё в сочетании с пьянящим цветочным запахом. От этих ароматов голова шла кругом.
Запах, сладость, шум, назойливость, зуд, боль, жара — что из этого самое важное?
— ......?
В голове все кипело, но никаких решений на ум не приходило.
Мозг просто не успевал справляться с противоречием между тем, что происходило мгновение назад, и тем, что происходит сейчас. Он изо всех сил пытался адаптироваться к «сейчас»... И тут он почувствовал легкий толчок в груди.
— .........
Опустив взгляд, он увидел Беатрис, которая прижалась к нему. Она уютно устроилась на его груди и легонько приподняла его руку с поводьями, словно показывая их. Видимо, подобрала, когда он выронил их от шока после «Посмертного Возвращения».
Юноша вспомнил свой недавний «конец», всплыло заплаканное лицо Беатрис и ее дрожащий от слез голос.
— ......!
Точно, так и было!
Он уже в третий раз оказывался в этой ситуации.
Он умирал здесь дважды. В первый раз — непонятно от чего, а во второй — уже понимая, что происходит. Только муки смерти были неясными.
«Ощущение, что твои внутренности расплавились, а мысли в мозгу словно кипят в котле...» — размышлял юноша. — «Нет, сейчас не об этом думать надо»
Сейчас нужно было...
— Ццц... ццц... — как только Субару осознал свою вторую «конец», провокация Мейли к Цветочному Медведю окончилась. Под щелканье ее языка и движения пальцев, зверодемон медленно отвлекся от драконьей повозки и перевел взгляд в сторону.
Если бы Медведь просто ушёл, никаких проблем не было бы. Но юноша знал, что так не случится.
— .........
Медведь, казалось, отходил, но земляной дракон, Джайан, перед носом которого стоял зверодемон, тяжело дышал.
Напряжение от близости зверодемона и удушающий сладкий запах меда — оба эти фактора терзали психику дракона, и натянутая струна вот-вот могла оборваться.
Как только дракон начинал беситься, стая зверодемонов, раздраженная этим, тут же набрасывалась. И тогда две предыдущие «смерти» становились неизбежными.
— .........
Но никто, кроме юноши, не замечал волнения Джаяна.
Все смотрели только на зверодемона.Даже Юлиус, державший поводья, отвлекся от дракона. Получается, исправить ситуацию мог только Субару.
Но как? Кричать нельзя. Подойти и дотронуться — тоже. Позвать Юлиуса и попросить успокоить дракона — слишком опасно. А если он сейчас не примет решение, будет поздно. Что же ему делать?
— .........
Собравшись с мыслями, Субару на миг прикрыл глаза.
Если ему не придет в голову дельная мысль, он, возможно, закричит Юлиусу. В памяти всплыли прошлые «смерти», зверодемоны и свет Сторожевой Башни.
Когда он умирал во второй раз, плачущая Беатрис так крепко обнимала его. Её просьба не оставлять ее одну так сильно тронула его... тут он и понял.
— Беатрис, я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо, приобняв маленькую девочку. Беатрис отшатнулась от неожиданности, но Субару тут же закрыл ей рот ладонью.
— ......!?
Юноша протянул свою руку Джайану, стоящему прямо перед ним. Руку, такую же нежную, как та, которой он вытирал слезы Беатрис перед «концом».
— Невидимое Провидение, — прошептал он слова любви, из-за чего название способности прозвучало только в голове.
В ту же секунду, внутри его тела, не так, как во время поглощения маны через связь с Беатрис, начало формироваться нечто иное. Раздался торжествующий крик о том, что тёмная сущность была призвана.
Этот крик — это была незримая рука, существовавшая только для того, чтобы выполнить цель вместо ленивого Нацуки Субару.
— ...........
Чёрная ладонь, растущая из груди Субару, медленно проявилась в мире. Конечно же, никто, кроме Субару, не мог её видеть. Обнимая Беатрис, "невидимая рука" будто проходила сквозь неё, но это на нее не влияло.
Он чувствовал, пока он удивлялся, что что-то внутри него исчезает. Душа это или разум, он не знал. Ясно было одно — медлить нельзя. Да и не хотелось.
Черная ладонь быстро потянулась к шее Джайана, готового вот-вот сорваться. Медленно и нежно ладонь провела по толстой чешуйчатой шее.
Огромное тело дракона задрожало, но, похоже, инстинкт сказал ему, что рука не несет угрозы. Дыхание дракона успокоилось, а напряжение в конечностях спало.
— Хм?
Заметив это едва уловимое движение, Юлиус, видимо, понял, что что-то с Джайаном не так. Он натянул поводья и начал успокаивать дракона. Он был явно профессионалом в этом деле, и пока он им занимался, дракон, готовый вот-вот взбеситься, успокоился.
Убедившись в этом, Субару немедленно отпустил «Невидимое Провидение». Черная ладонь сразу рассеялась, словно растворилась в ветре, не оставив и следа.
— Ха-а, фу-ух... — облегченно выдохнул юноша, избежав нависшей угрозы.
В то же время ему хотелось выдохнуть и всю тяжесть, клубившуюся внутри. Но, разумеется, ничего не вышло. Чувство потери, расплата за «Невидимое Провидение», всё еще терзало его.
Однако, даже раненный, Субару понял: ощущение удушья и утраты после использования силы были явно «легче», чем в прошлый раз.
В первый раз он использовал её в Святилище, во время битвы с Гарфиэлем.
Тогда, выпустив силу на эмоциях, он ощутил такую потерю, что казалось, будто оторвали полтела. Его разум словно помутился, впав в какое-то безумие.
Он почувствовал, будто превращается в того, кого ненавидит. И это явно не была та странность, которой можно было бы оправдаться, сказав, что он просто слишком сильно пострадал от Гарфиэля.
Именно из-за этого, и из-за того, как он получил эту силу, ему постоянно напоминали о её опасности. Поэтому до этого момента он даже не думал ей пользоваться.
Сила «Невидимого Провидения» парня была ничем по сравнению с «Незримыми Дланями» того безумца. В лучшем случае, им можно было вытереть слезы или погладить по голове.
Слишком высокая цена за то, чтобы потерять часть своей души. Поэтому он почти что запечатал его глубоко внутри себя.
— Неужели оно... прижилось ко мне?
От уменьшения чувства потери и отвращения ему стало больше тревожно, чем спокойно.
Субару считал, что чем больше карт на руках, тем лучше, но с джокерами, которых нельзя выстроить в ряд, нечего было и связываться.
Конечно, если забыть о подкидном дураке, это были явно мощные карты, но...
— Ууу, ууу, ууу,
— ...И чем это вы всё время занимаетесь?
— А? Что именно...
Пока Субару ворчал и размышлял, раздался раздраженный голос. Он открыл глаза и встретился взглядом с сердитой Беатрис.
Но на этот раз она выглядела как-то странно.
— Беатрис, что у тебя с волосами и одеждой?
— ...Это ты всё время мял мои волосы и одежду, — недовольно выпалила она, не переставая дуться. — За что мне такое унижение?!
— Э-э, это я?
Беатрис тихо, но гневно злилась на беспечного Субару.
Её прекрасные локоны превратились в спутанную массу, а платье и белый плащ были небрежно подвернуты, словно последний писк моды. Впрочем, за такой модой никто бы не последовал.
— ...Я думала, тебе страшно, и не мешала тебе, а ты всё наглел и наглел... То есть, ты не помнишь о любви, которую мне говорил до этого?
— Нет, помню. Любовь к Беатрис — это чистосердечное признание.
— Нья! — Беатрис, покрасневшая от его слов, скрылась под плащом. Ее милый растерянный вид был очарователен, но постоянно забавляться с ней тоже не получалось.
Благодаря стараниям Субару, Джайан не взбесился, и шествие драконьей повозки, зависимое от умений Мейли, должно было возобновиться. Однако юноша, вырвавшись из цветущей толпы медведей, подвел Патраш к повозке и обратился к двоим:
— Юлиус, Мейли, отступаем.
Он объяснил это тем, что иначе ситуация дойдёт до чего-то непоправимого.
— Разочаровываешь, братец. Стоило тебе хоть немного испугаться, как ты тут же дал деру.
— Да Барусу, он и есть Барусу. Думала, что хоть немного лучше стал, раз теперь рыцарь Эмилии, но нет. Вечно куда-то спешит.
— Я всего лишь хотел подстраховаться, а меня уже вон как отчитывают!
Сделав пару нелегких разворотов по цветочному полю, они вернулись на место сбора для обсуждения плана после «песчаного времени». Там юноша выслушал море суровой критики за решение отступить.
Мейли, задобрившая медведей, и Рам, выглядывавшая из повозки, чтобы помочь в случае опасности — все они были недовольны.
Повозку остановили на песке. Теперь, когда все сидели лицом к лицу, Субару, чей план был провален, почувствовал себя мелочным и никчёмным.
— Но я думаю, Субару правильно поступил, — сказала Эмилия. — Даже если мы попытаемся пройти напролом, нас может ждать то же самое. Вдруг в этот раз у нас не получится так хорошо?
— Сомневаешься в моих силах, сестрёнка? Ты веришь этому братцу больше, чем мне?
— Мы так далеко продвинулись, и я доверяю вам обоим. Но Субару я всё же верю больше. Прости меня.
— Э-М-М*...
Эмилия была непреклонна, стоя за Субару против детских возражений Мейли. Юноша благоговейно поклонился ей. Беатрис же, сидевшая рядом, поправляла свои растрёпанные волосы.
— Ну, и что в итоге ты хочешь? — пробурчала она. — Если эта девчонка со своими зверодемонами сомнительна, прорываться через поле нет смысла... Эх, был бы здесь братик, он бы с ними мигом разобрался.
— Если бы здесь был Пак, то всё было бы хорошо, — мечтательно проговорила Эмилия. — Может, мне самой попробовать?
— Это уже крайний случай, — ответил Субару. — Тем более, что если мы уничтожим всех Цветочных Медведей, другие зверодемоны придут, и всё снова пойдет по кругу. Что скажешь, Мейли?
Мейли, как бы дуясь, отвернулась. Подперев подбородок рукой, она устроила себе опору из коленей и продолжила капризничать.
— Ну что? — буркнула она.
— Вокруг этого цветочного поля есть не только Цветочные Медведи. После того как мы с ними разделаемся, здесь поселятся другие зверодемоны, разве нет? — спросил юноша.
— Ну, не то чтобы прям неправда, но, может быть, это так и есть.
— Ну что за ответ?
— Ты же всё правильно говоришь, братец. Но что тогда нам делать? — парировала она.
Пожав плечами, Юлиус ответил на недовольное лицо парня:
— Мейли права. Субару, ты, конечно, осторожничаешь, но если будешь только сидеть, то ничего не добьешься. Если ты можешь предугадать и справиться, то ситуация уже не будет непредвиденной.
— Но мы же не станем просто идти напролом. А если ты так предлагаешь, то это уже совсем на тебя не похоже. Это задание скорее для Гарфиэля, чем для тебя.
— Конечно, я не прошу вас просто бежать напролом. Нужно решить, как нам лучше поступить. Идти вперед или назад. Обдумайте еще раз.
Как и перед входом в цветочные поля, Юлиус опять поднял два пальца.
Юноша недовольно хмыкнул и все опять погрузились в обсуждение.
— Может Барусу будет приманкой для зверодемонов, а мы в это время прорвёмся?
— Да будьте же командой.
— Тогда Рам спасётся, и можно будет отвязаться от всякой погани. Хорошая идея.
— Я что — корм для зверодемонов?!
— Или я изо всех сил попытаюсь победить...
— Эмилия, ты на удивление часто выбираешь банальные решения.
— Я... хотела... эй, что это я? Как-то неловко...
— Это я впервые тебя просто так хвалю, Эмилия. Это совсем другое, поняла?
— Можно понадеяться на силу Мейли и пройти по цветочному полю как можно дальше... И прорваться в Сторожевую Башню, как только дойдём до конца. Но риска слишком много, — сделал вывод Юлиус.
— Не могу объяснить, но так не выйдет. Вообще никак, это точно не получится, — как-то обреченно сказал юноша.
— Хм... и откуда такая уверенность?
— Э...? Не могу объяснить.
«Надо как-то отбросить их план, не упоминая о „Посмертном Возвращении“», — размышлял он.
В разгаре этого бесполезного спора, юноша вспомнил кое-что и хлопнул кулаком по ладони.
Из-за спешки после суматохи с Джайаном и бегством из цветочного поля, он совсем забыл о том, что послужило причиной его смерти два раза.
В первый раз все случилось быстро, а во второй он слишком много паниковал. Юноша не мог ничего сказать наверняка, но его смерть в обоих случаях была связана со светом из Башни.
— Кто-нибудь видел, как Башня светилась?
— Сторожевая Башня светилась? — хором недоуменно спросили все.
После этого ответа ему стало ясно, что никто ничего не видел. Что в общем-то и логично. Субару видел свет только когда, честно говоря, был на пороге смерти. Если бы этот свет был опасен, увидевшие его, просто не выжили бы.
Атака, не оставляющая свидетелей. Вот в чем может быть дело.
— Нацуки, ты сказал, что видел, как Башня светилась?
— Да. Конечно, могло и показаться, но думаю, там был какой-то свет.
— И когда это было?
— ...Когда мы были в цветочном поле? — ответил неуверенно Субару, из-за пристального взгляда Анастасии.
К тому же он не мог сказать им, находясь внутри цветочного поля, но никто, похоже, не заподозрил его в лживости. Свет от Башни, который видел Субару, оба раза был связан со «Посмертным Возвращением», так что, как ни крути, это можно было расценить как табу.
И чтобы хоть как-то себя оправдать, Субару пришлось всё перевернуть.
— Если Башня светится, значит, Мудрец за нами следит?
— А иначе зачем им по ночам какое-то освещение?
— Понятно. Если «Мудрец» знает, что мы здесь, то нам надо дать понять, что мы пришли с миром.
Из-за размытых слов юноши, Эмилия и остальные посчитали, что исходящее из Башни свечение было знаком того, что Мудрец хочет наладить контакт, а вовсе не убить. Они отбросили вариант нападения.
Но для Субару, который знал, что этот свет не такой уж и дружелюбный, все это было самоубийственной авантюрой.
— Стоп, надо сначала всё выяснить, а уже потом думать, прорываться к Мудрецу или нет.
— Выяснить?
— Да, выяснить. Ну, этот свет может и не просто так светит. Может, это свет что-то вроде... ну, прожектора?
— «Сёрчлайт»*...
— То есть Нацуки подозревает, что свет, который он видел, был частью механизма защиты «Мудреца»? — догадалась до сути Анастасия, показав свою догадливость. Выслушав ее, Юлиус задумался. Рыцарь пробормотал: «Вот оно что».
— Непонятно, сколько лет прожил Мудрец. Возможно, это своеобразное наследие, которое он оставил, работающее как защитный механизм.
— А, ну да... а я и не думал, но так оно и есть.
— Тогда понятно, почему они не пропускают не только подозрительных субъектов, готовящих воскрешение «Ведьмы Зависти», но и посланников Королевства. Всегда думал, почему Мудрец, который должен быть другом, творит такое насилие, но тут все логично.
Слова Юлиуса немного успокоили Субару.
«Интересно, а ведь и такое вполне может быть» — подумал он с восхищением.
Разумеется, вполне вероятно, что механизм защиты, разработанный великими людьми в прошлом, мог продолжать работать и после их смерти, не пуская нарушителей. И в мире магии такая система имела место быть.
— Но тогда всё, что мы делаем, — бессмысленно. Надеюсь, этого не произойдёт...
— Даже если Мудрец мёртв, пока будут хоть какие-то его записи, этого будет достаточно. Не стоит так рано сдаваться, Барусу, — отрезала Рам.
— Манере грабить руины у сестры нет предела, — сказал Субару.
— Ну, если подумать, то нет ничего странного, если кто-то спит сотню лет, а потом просыпается, — сказала Анастасия, теребя белый шарф. — Не так уж обидно думать о смерти Шаулы как о неизбежном. Разве нет?
— А? Это почему?
— Ну, есть же долгожители, что тут удивляться. Даже наша Ехидна родилась несколько веков назад.
Услышав это, Эмилия замешкалась, а затем коснулась кристалла, висящего на её шее.
— У-у меня Пак тоже долгожитель. И он ничем не уступает твоей Ехидне.
— Да зачем ты этим меряешься, Эмилия? Ну да ладно, моя Беатрис тоже неплохая старушенция. А что скажешь ты, а?
— Думаешь, Бетти хорошо отнесётся к твоим шуткам? Меня от них тошнит, я полагаю, — выдавила она, рассердившись и желая одновременно рассмеяться.
Юноша поежился от ее слов.
И вот тут Рам хлопнула в ладоши, чтобы вернуться к теме.
— Жив Мудрец или нет, не это главное. Сейчас важнее, что за свет видел Барусу. Пока мы не поймем, опасен он или нет, мы никуда не сдвинемся.
— Может, нам уже стоит доверять друг другу?
— Я сужу по фактам, непредвзято. По крайней мере, как Рам, я всегда говорю правду, надеюсь, мы все в этом согласны, — отрезала она.
— С таким настроем вы еще долго ничего не добьетесь.
Как бы то ни было, спор опять зашел о природе света.
— Мне кажется... что он был опасен. Явно не что-то хорошее, — уверенно заявил юноша.
— Ты только на своё чутьё полагаешься?
— ...Ну, что-то типа того.
— Ясно. Это всё усложняет.
Субару, уверенный, что свет Сторожевой Башни убил его, с трудом пытался передать свои опасения. Поэтому он и давил на своё "чутьё". Ему казалось, что в этом нет особого смысла. Но Рэм, на удивление, серьёзно восприняла это.
И не только Рам. Эмилия и Юлиус тоже обдумывали его слова.
— Что? Это же просто интуиция. Вы что, не можете быть более критичными?
— Если бы это была просто интуиция, я бы согласилась с тобой, но это же интуиция Субару. Нужно как минимум к этому прислушаться.
— Ты себя недооцениваешь. Ты столько всего пережил. Интуиция срабатывает только у таких людей, как ты. Пусть это опыт, но пренебрегать им не стоит.
— Говорят, крысы бегут из дома перед дождём. Интуицию Барусу недооценивать тоже не стоит.
— Да я и не... ну да, наверное.
Как-то подсознательно он тут же перестал нервничать, юноша почувствовал облегчение.
Правду не скрыть, когда не можешь назвать источник информации. Вот это был парадокс: приходилось ее скрывать даже от близких людей. Субару это проходил не раз, но каждый раз полагался на их доброту и доверие.
Рем в Королевской столице, Отто и Рам в Святилище, Эмилия и Беатрис в Пристелле. Все они верили, что Субару — это Субару. И снова всё повторяется.
— Если мы хотим с ним связаться, у нас нет вариантов. Крикнуть — это глупо, так как вместо Мудреца прибегут к нам Цветочные Медведи.
— Да, кричать нельзя. Поэтому единственным вариантом будет магия Эмилии... верно? — сказал Юлиус, рассматривая Сторожевую Башню и вытянув правую руку. Прищурившись, как художник, измеряющий расстояние, он через несколько секунд пробормотал: — Кажется, отсюда до Сторожевой Башни не больше десяти километров. Использовать магию госпожи Эмилии от начала цветочного поля — идея так себе.
— А Эмилия вообще на каком расстоянии может пользоваться магией?
— Дистанция? Э-э, я не проверяла. Не знаю, но боюсь, что не дотяну до Башни. До того, как дойдёт, магия уже угаснет.
Силуэт башни был явно ближе, чем до «Песчаного Времени». И пройдя по цветочному полю кругами, они были довольно близко к ней.
Тем не менее, использовать магию, находясь на границе цветочного поля, — было плохой идеей.
— Если бы был шанс дать знать и убедить его нас пропустить, то Райнхард бы точно справился. Уверен, он мог бы как-нибудь атаковать цель на таком расстоянии.
— Не знаю, возможно ли это, не спросив Райнхарда, но его попытки, кажется, оканчивались тем, что он так и не вышел за «Песчаное Время». Мы здесь лишь благодаря тому, что Анастасия, то есть, Ехидна, об этом знала.
— Понятно. ...Ах, чёрт. Ничего ещё? — обратился юноша, ворча, к Ехидне. Но Кокетка, игравшая роль Анастасии, с ловкостью пошевелила шарфом и сказала:
— Эй, ну чего ты? Мы первыми смогли пройти «Песчаное Время», поэтому меня бы надо хвалить, а не злиться, — подражая тону Анастасии, сказала Кокетка.
— Ты идешь вперёд как проводник, ты же впервые этим занимаешься, верно? Раз вы так хорошо знаете дорогу, можно уже всё это запомнить. Ты как разносчик газет, который всё вечно путает. Я и сам неплохо вижу, разберусь.
— Хм, верно.
Хоть слова Субару и прозвучали грубо, Кокетка не стала спорить. Ехидна замолчала, и эта задумчивая поза передалась Анастасии. А потом она подняла голову и выдала:
— Похоже, нам надо обдумать уже известные нам факты.
— В смысле, что нам уже известно...
— Нацуки говорил об опасном свете. Это раз. Цветочное поле зверодемонов перед башней — это два. И уже прошло три «Песчаных Времени» — это три. Что еще?
Соединив факты воедино, нужно было сделать хоть какие-то выводы. Скрестив руки, Субару мысленно прокрутил весь свой поход и конечно, опасности, которые были по пути.
— Мы выбрали ночь для прохода через «Песчаное Время», раз. Пересечение цветочного поля слишком утомляет дракона, два. Ну и, вдобавок, Мейли привела с собой несколько зверодемонов, не сказав нам — три.
— Э-э! — Мейли дернулась от слов Субару. Увидев ее реакцию и побледневшее лицо, все обратили на нее свои взгляды.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...