Перевод: Энди
— Что за понурый вид, а? Случилось чего? — окликнул Рикардо рыцаря с суровым профилем прямо перед тем, как они добрались до контрольной башни.
Юлиус остановился и удивлённо приподнял бровь.
— Поразительно, Рикардо. Не думал, что ты способен на столь тонкую заботу о чужих переживаниях.
— Брось эти свои витиеватые отговорки. Кроме меня, тут никого нет. Госпожи тоже нет рядом, так что, если разок поплачешься, я никому не скажу.
— С тобой не поспоришь.
Хоть Юлиус и нечасто задумывался об этом, Рикардо, при всей своей внешней грубоватости, был очень наблюдателен.
Иначе он не смог бы возглавлять такую группу, как «Железный Клык». Да и если послушать обрывки его невероятной биографии, всё становилось на свои места. Нельзя выжить, если не смотреть по сторонам, думая лишь о себе. Это было само собой разумеющимся и для раба, и для наёмника.
— Ну, это мудрость лет, как говорится! В нашем лагере я стараюсь быть надёжным батей. Всегда готов выслушать и своего будущего зятя.
— Зять — это слишком смелое предположение. Я не питаю к госпоже Анастасии столь дерзких чувств.
— А кто сказал, что я о госпоже? Может, я о Мими. Да и кроме них у меня дочек полно, так что тот факт, что ты сразу подумал о госпоже, уже лишает твои слова убедительности.
— ...
Юлиус горько усмехнулся. Он, как всегда, изящно покачал головой, но даже в этом жесте, в подборе слов и интонаций, не хватало прежнего блеска.
И этот признак...
— С момента отвоевания ратуши ты сам не свой. Госпожа того же мнения. Она, похоже, не смогла докопаться до сути, а вот я докопаюсь.
— Ты не проявишь милосердия?
— Естественно, ведь на кону наши жизни. Я и сам не хочу доверять спину тому, кто колеблется. Ну, что скажешь? Сможешь возразить, выдав какую-нибудь складную чушь?
— Нет, ты прав. Ошибаюсь я. Меня и впрямь терзают сомнения, которые я не решаюсь высказать.
Рикардо продолжал давить, и Юлиус, покорно кивнув, нахмурил свои изящные брови.
Однако с его измученного лица не слетело больше ни слова. Терпение Рикардо лопнуло, и он раздражённо фыркнул.
— И чего ты замолчал? Если что-то гложет, просто выложи начистоту. Из-за чего, из-за кого ты мечешься?
— ...
— Юлиус...
— Прости. Не могу подобрать нужных слов... Причина моих сомнений, как ты и догадался, — это встреча в ратуше с Архиепископом Греха. Это был «Чревоугодие», назвавший себя Лоем Альфардом. Без сомнений. Но...
Он оборвал фразу на полуслове. В его жёлтых глазах отразилось смятение.
— Как и у других Архиепископов, у «Чревоугодия», несомненно, есть какое-то непостижимое Полномочие. То, что он пожирает «воспоминания» и «имена», — весь этот ужас можно было представить по последствиям нападения Белого Кита. Но...
— Юлиус!
Он почти подобрался к сути, когда до него донёсся немного встревоженный окрик Рикардо. Рыцарь мгновенно понял, что он означает.
Земля под ногами дрогнула, воздух завибрировал, из мира исчез звук, и в небо взмыл столб света.
Сияние, подобное северному, пронзающее ночное небо. Это могло быть лишь одно.
Остаточный след от удара сильнейшего в этом мире.
— Ну и шуму он навёл. Это ведь был удар «Святого Меча», да?
— Да, должно быть, Райнхард. Похоже, Субару и остальные столкнулись с «Жадностью». Мы не можем отставать. Нам тоже нужно торопиться.
То, что началась атака на одного из Архиепископов, не означало, что остальные тут же ринутся мстить, но и исключать каких-либо ответных действий было нельзя.
Юлиус и Рикардо ускорили шаг, направляясь к маячившей впереди контрольной башне.
— Так что там не так с «Чревоугодием»? Он что, настолько запредельный монстр?! — крикнул Рикардо, закинув огромный тесак на плечо и требуя продолжения прерванного разговора.
Юлиус, не сбавляя хода, лишь обернулся и одним взглядом ответил «нет».
— Вовсе нет. Хоть он, по-видимому, и не сражался в полную силу, но его боевые навыки не были чем-то сверхчеловеческим. Нам двоим он вполне по силам. Жуткая сущность врага кроется в ином.
— ...
Ответ получался туманным, потому что и сам Юлиус до конца не понимал природы этой зловещей ауры. А то, что он промолчал об этом во время выбора атакующих групп, было редким для него проявлением упрямства.
Юлиус видел в «Чревоугодии» жуткого и непостижимого врага, но в то же время чувствовал, что должен снова скрестить с ним меч.
Причину этого Рикардо не понимал.
Да и сам Юлиус не мог ясно её выразить.
— ...
Они свернули за угол, оттолкнувшись от брусчатки и огибая улицу. И вот, когда перед ними предстала одна из четырёх контрольных башен, столь сильно выделяющаяся на фоне других зданий...
— А-а, я знал, что ты придёшь! Знал, что придёшь! Да, да, конечно, именно так! Естественно, именно так! Конечно же! А раз так! То я не зря жда-а-ал!
...перед входом в неё, на площади из брусчатки, стоял мальчик.
Он был одет в грязные лохмотья, его спутанные тёмно-каштановые волосы отросли как попало. В глазах поблёскивал безумный огонь веселья, а изо рта виднелись острые клыки и капающий слюной язык.
Небольшого роста, с безвольно опущенными руками. На вид — обычный беспризорник, от которого не ждёшь никакой силы... если бы не зловещая, почти демоническая аура, что исходила от всего его тела.
— Просто для уточнения... это ведь он, да?
Рикардо не стал спрашивать «кто?», потому что был уверен.
В ответ на его вопрос Юлиус лишь молча кивнул.
Несомненно. Безо всяких сомнений. Перед ними стоял Архиепископ Греха «Чревоугодия».
Низменный осквернитель, пожирающий чужие «воспоминания» и «имена».
— Лой Альфард...
— Да-а, точно в цель! Это наше имя! Приятно, что ты его запомнил. Очень приятно! Так приятно! Конечно же приятно! Именно потому что приятно, я буду пить! Буду жрать! Есть ради чего вгрызаться! Есть ради чего поглощать! И ещё...
Услышав своё имя, Альфард жестоко осклабился. Его взгляд тут же переместился на Рикардо, стоящего рядом с Юлиусом.
Раскрыв свой полный клыков рот, он с восторгом фыркнул.
— На этот раз ты даже привёл с собой аппетитную собачку. Какая забота, это так приятно! А то один Юлиус Юклиус совсем не сытный, знаешь ли. Как бы это сказать... пресноват на вкус.
— Мне уже наскучили твои оскорбления. На этот раз, чтобы покончить со всем побыстрее, я попросил друга составить мне компанию. Нападать вдвоём на одного не слишком изящно, но...
— А-а, оставь эти предисловия! Такая самонастройка так похожа на тебя, Юлиус, но, знаешь, в этом тоже нет ничего особенного. Мы — гурманы, очень придирчивые ко вкусу, а ты, Юлиус, — один из самых неаппетитных типов из всех, кого мы видели! Слишком уж ты чистенький и правильный!
— Это ещё что... После такого бурного приветствия слышать столь холодные слова...
— Ну что поделать! Это не совсем по нашей воле, нас тут кое-что немного сдерживает. Так что уж прости, если наши слова и действия слегка расходятся, такова уж наша природа!
Помахивая рукой, Альфард продолжал издеваться. Юлиус сохранял спокойствие перед лицом провокаций, но Рикардо уже не мог скрыть своего раздражения. Он цокнул языком и хрустнул шеей.
— Ну-ну, что за вольности ты себе позволяешь, пацан. Если думаешь, что раз ты ребёнок, то тебе всё сойдёт с рук, то ты крупно ошибаешься. В ваших проделках нет ничего милого. Шлепком по заднице тут не отделаешься. Я тебе башку проломлю.
— Ой, как страшно! Не смотри на нас таким страшным лицом. Если тебе не понравилось, что мы назвали тебя собачкой, то прости, Рикардо Велкин. Мы, между прочим, тобой немного восхищались, знаешь ли! За твою грубоватость, за то, что ты не боишься говорить громко и прямо!
— ?
Услышав своё имя, Рикардо нахмурился и искоса взглянул на Юлиуса. В ответ тот покачал головой.
Странно. Слова Альфарда нельзя было списать на бред сумасшедшего, в них было что-то неуловимо неправильное. Например... откуда он знает имя Рикардо?
— Жуткий ты малец... Откуда ты наши имена разузнал?
— Разузнал? Мы такими глупостями не занимаемся. Мы просто говорим о том, что и так знаем. Верно, Юлиу-у-ус?
— Даже если ты ищешь моего согласия, мне нечего тебе ответить. Я не знаю тебя так хорошо, как ты меня. Поэтому я буду считать, что таков твой метод.
— Вот, опять эти скучные выводы. Хотя тебе столько всего интересно, и ты полон беспокойства, недовольства и отвращения, ты всё прячешь в себе, отодвигая себя на второй план! Это, может, и рыцарская добродетель, но с человеческой точки зрения — скукотища.
Юлиус вытащил свой рыцарский меч и что-то тихо прошептал.
Тотчас вокруг него вспыхнули огоньки, и его высокую фигуру окружило шестицветное сияние.
Шесть квази-духов, что следовали за Юлиусом.
Единство фехтования и магии духов — вот что делало «Рыцаря Духа» Юлиуса «Безупречным Рыцарем».
— В тебе нет ни пряного аромата комплекса неполноценности, ни насыщенного вкуса пережитого поражения, ни сладкого привкуса сильной жажды, ни сытости от бережно хранимого секрета! Ни-че-го!
— Рикардо. Я атакую в полную силу с самого начала. Поддержи меня.
— О, положись на меня.
Альфард взмахнул руками, и из-под рукавов показались кинжалы, привязанные к запястьям. Бой с двумя кинжалами — таков был его стиль. Но это было слишком ненадёжное оружие, чтобы защититься и от магии Юлиуса, и от удара Рикардо.
Исход этого боя был предрешён, если только у врага не было засады.
Тем не менее Рикардо не видел в Альфарде и тени обречённости, с которой вступают в заведомо проигрышную битву.
— «Рыцарь Духа», Юлиус Юклиус.
Соблюдая этикет, он представился перед началом боя.
Рикардо, стоящий рядом с тесаком на плече, не собирался следовать его примеру. Он лишь напряжённо вглядылся во врага, пытаясь понять причину самоуверенности «Чревоугодия».
Не обращая внимания на его пронзительный взгляд, Альфард усмехнулся.
— Хорошо. Отлично! Замечательно! Пожалуй да, именно так! Естественно! Конечно же! А раз так, то я буду пить! Буду жрать! Изысканно жрать, грязно жрать, в пресыщении жрать, обжираться! Сильный вкус, слабый вкус, деликатес, диковинку! Я сожру всё подчистую! Жизнь без всякого вкуса — это тоже вкус, которого мы ещё не знаем!
— Эль Клаузерия!
Шестицветное сияние описало круг перед Юлиусом, и с кончика его меча, направленного в центр, вырвался луч света прямо в Альфарда.
Сила разрушения, в которой смешалось множество стихий, — радужный удар, что поглощал всё на своём пути.
Следом за ослепительным светом, ломая брусчатку, ринулся вперёд и Рикардо. Он занёс свой тесак, готовый сокрушить Альфарда, как бы тот ни попытался уклониться от луча.
Удар, окутанный порывом ветра, и радужный луч разрушения — перед лицом этой мощи Альфард злобно оскалился.
— И в самом деле, Братец, ты прекрасен, как мы и представляли. Мы просто в восторге, честное слово!
Под луной, рассекая воздух, серебряные вспышки сплетались в песнь клинков, осыпая искрами тьму.
Одной из сторон в этой дуэли был «Демон Меча» с парными клинками, отточенными до предела.
Противостояла ему мечница, чья защита была подобна потоку воды, мягко встречающему его яростные атаки.
Блеск сталкивающихся клинков кружил в неистовом танце, но этот суровый перезвон стали звучал как-то хрупко и печально. Высокий звон ударов напоминал ласки влюблённых, жаждущих друг друга.
А причина этого странного ощущения была, вероятно, в том, что клинки этих двух мечников были идеально, до невозможности созвучны друг другу.
— А-а-а-а-а!
Затаив дыхание, «Демон Меча» обрушивал на неё свои парные клинки со всех сторон, сверху и снизу, слева и справа, по немыслимым траекториям.
Дуги его ударов были почти произведением искусства, а отточенность его клинка — одной из вершин мастерства, к которой стремится любой фехтовальщик.
Менее искусный воин мог бы проиграть, лишь засмотревшись на сияние этой стали, что щедро изливалась на противницу.
— ...
Бесчисленные удары, каждый из которых мог стать смертельным.
Но и та, что принимала этот шторм атак своим длинным мечом, владела им на запредельном для человека уровне.
Сам её меч был чем-то из ряда вон выходящим.
Клинок, казалось бы, был слишком длинным, чтобы им можно было эффективно владеть — он был почти в рост своей хозяйки. Но хрупкая на вид мечница орудовала им так легко, словно он ничего не весил.
Скрытая под капюшоном, который ограничивал её обзор, она плавными движениями, словно разгоняя воду, заставляла кончик меча плясать в воздухе.
Скорость и острота её огромного клинка уступали беспорядочным ударам парных мечей. И тем не менее атаки «Демона Меча» словно всасывались в её меч, раз за разом натыкаясь на защиту.
Прогремела серия высоких звонких ударов и снопов искр, и пока «Демон Меча» досадливо цокал языком, мечница большим прыжком отскочила назад. Её движение было лишено подготовки, и реакция «Демона Меча» запоздала. Он шагнул было вперёд, чтобы догнать её, как вдруг... вспышка света ударила ему прямо между бровей.
— У-у-х!
В одно мгновение сверкнул выпад, нацеленный ему прямо в череп.
Идеальная стойка, не выдавшая подготовки к удару, и смертоносный укол, что достиг цели за долю секунды — если бы не многолетний опыт, что предупредил его о приближении смерти, он бы уже лежал с пронзённым мозгом.
Он словно увидел собственную смерть, и между бровей неприятно закололо. «Демон Меча» одним морганием отбросил эти мысли и приготовился к контратаке на застывшую в выпаде мечницу...
— Гх... бх...
— ...
За мгновение до его атаки носок её ноги врезался ему в живот.
Пробив стальные мышцы пресса, тонкая и длинная нога погрузилась вглубь, сотрясая внутренности. От удара его тело согнулось пополам, и тут же серебряная вспышка её меча описала полукруг и взметнулась над головой.
Клинок падал прямо, словно раскалывая луну.
Внезапная перемена — вместо спокойных, словно текучая вода, атак — теперь это был рубящий удар сверху, настолько острый, что сам воздух не успевал понять, что его рассекли. Удар, призванный разрубить «Демона Меча» надвое.
Мощь этого удара была несравнима с предыдущими. И мастерство хозяйки клинка, и закалка стали — всё было на высшем уровне.
Смерть приближалась за одно мгновение...
— Не сме-е-ей!!
Всё ещё согнувшись, он вскинул руки и скрестил над головой парные клинки.
Длинный меч ударил в перекрестье, и от силы удара он стиснул зубы так, что они треснули. Руки не выдержали и пошли вниз, и лезвие меча слегка распороло ему лоб.
Хлынула кровь, забрызгав всё вокруг и окрасив мир в алые пятна. Но на колени он не упал. И его мечи не сломались.
— У-у-у-ух!
Мышцы на его предплечьях вздулись, и он снова оттолкнул клинок вверх.
Отбрасывающим движением он отшвырнул меч противницы, и от удара тело мечницы оказалось беззащитно открытым. В ответ он нанёс ей прямой удар ногой.
Сила удара, способного пробить брусчатку, была поглощена подошвой её ботинка, который она подставила под удар. Отдача от меча, отдача от удара ногой — используя и то и другое, её тело сделало сальто назад, уходя в воздух, где, казалось, некуда было деться. И тут же старое тело «Демона Меча» бросилось за ней.
Момент!
В прыжке, пока мечница была беззащитна в воздухе, «Демон Меча» нанёс сокрушительный удар.
Он настиг её одним шагом и обрушил на неё свои клинки сверху и снизу. Два лезвия одновременно описали дуги, словно челюсти зверя, готовые сомкнуться на её хрупком теле.
В воздухе, да ещё и спиной к нему — у неё не было шансов защититься.
Но... безупречный блеск его клинков дрогнул.
— ...!
Мечница провернулась в воздухе, и капюшон, скрывавший её лицо, соскользнул с головы. Поддавшись силе тяжести и перевёрнутому положению тела, капюшон упал, открывая то, что было под ним.
Водопадом хлынули длинные, прекрасные, огненно-красные волосы.
— ...
В тот миг, как он их увидел, в ударе «Демона Меча» возникло промедление — короче, чем моргание век.
Почти незаметный сбой, лишь крошечное отклонение от идеала. Но даже такого отклонения для любого другого было бы недостаточно, чтобы защититься от этого удара.
Но для той, кто противостояла «Демону Меча», это отклонение было фатальным.
Дитя меча, та, что некогда была любимицей Бога Меча, — её не мог коснуться затуманенный клинок.
— ...
Увиденное заставило «Демона Меча» застыть от ужаса.
Удар, в котором он был уверен, был остановлен на полпути, не достигнув цели.
Она просто... находясь в воздухе, подтянула свой меч и вставила его между его парными клинками. Так просто, словно вставить палку в пасть зверя.
Кончик и рукоять её меча идеально сошлись с его клинками. Но не это одно потрясло его. Сталь ударилась о сталь, но раздался лишь один звук.
Чтобы принять удар двух клинков и при этом услышать лишь один чистый звук, нужно было рассчитать момент так, чтобы оба клинка ударили в твой меч одновременно, с точностью до миллиметра.
Ужасала её способность предвидеть это, мастерство исполнить это и сила духа, чтобы ни на йоту не дрогнуть.
— Хм...
При виде такого запредельного мастерства из горла его вырвалось нечто, похожее на восхищение.
В тот же миг ноги мечницы, отразившей его удар, широко раскинулись, и она сильно пнула его по обеим рукам, всё ещё занесённым для удара.
От удара клинки вылетели из его рук, и на одно ужасное мгновение он оказался совершенно беззащитен.
И тут же её длинный меч, заставив воздух взвыть в агонии, был пущен в горизонтальный взмах.
Скорость клинка и, что важнее, его досягаемость...
У безоружного «Демона Меча» не было ни способа защититься, ни времени уклониться.
Длинный меч пронзит его правый бок, рассечёт внутренности, перерубит позвоночник и выйдет слева, разделив тело на две части — он будет разрублен пополам, истекая кровью и внутренностями, не в силах даже издать стон. Таков был неизбежный исход.
Да, это был неминуемый конец. Естественный финал.
Конец пути клинка, которому он посвятил всю жизнь, — всё потеряно, и даже искупление невозможно.
Такой конец он не мог принять.
— О-о-о-о-о-о-о!
Он взбунтовался против кровавого финала, промелькнувшего в его сознании.
Рёв «Демона Меча» сжёг в пламени это видение, и алая жизненная сила вспыхнула огнём. Концентрация на пределе исказила течение времени; из мира исчезли звук, цвет — всё, кроме него и его противницы.
Приближающийся клинок следовал точно по той траектории, что он себе представил, и впивался ему в бок.
Медленно, ощущая жар крови и боль от рассекаемой кожи, он, чувствуя, как гравитация в мире удесятерилась, вложил всю свою силу в ноги.
Пятки вгрызлись в брусчатку, он оттолкнулся и, получив импульс от резкого взмаха руками вправо, развернул тело.
Он провернулся, используя кратчайшую траекторию и идеальный угол, и перекатился через лезвие, уже коснувшееся его тела. Он ушёл от удара, буквально прокатившись по скользящему клинку.
— ...
Увидев, что её сокрушительный удар не достиг цели, даже эта мечница на миг замешкалась с ответной атакой.
За это время «Демон Меча» отпрыгнул назад и поймал в воздухе свои парные клинки. Он глубоко вздохнул, прижал ладонь к распоротому боку и оценил глубину раны.
Рана была отнюдь не поверхностной.
Он позволил клинку войти в правый бок и в таком состоянии совершил кувырок. Естественно, тело было рассечено по кругу.
К счастью, ему удалось увернуться в последний момент, прежде чем кончик клинка достиг внутренностей, но крови из раны, которая всё же задела их поверхность, вытекло немало.
Для обычного человека это была бы тяжелейшая травма, после которой прописывают строгий постельный режим, но...
— Я и не думал, что смогу долго сражаться.
Просто отведённое ему время стало ещё короче.
«Демон Меча» — Вильгельм — сорвал с себя верхнюю одежду, обмотал её вокруг талии, грубо перевязывая рану. Он стоял, обнажив своё могучее тело, но противница не нападала.
Она просто молча смотрела на него своими бесчувственными глазами.
Вильгельм горько усмехнулся своим собственным надеждам на то, что в её взгляде появится хоть какое-то колебание, хоть крошечное изменение. Он снова надавил на рану, чтобы боль вернула его к реальности.
— Не время для слабости. Не смей мечтать. Свиданий у нас будет сколько угодно, но уже на небесах.
— ...
— Я не думаю, что ты здесь по своей воле. И не надеюсь на вмешательство небес. Моя жена была женщиной, которая ненавидела сражаться, но она никогда не перекладывала на других ответственность за то, что взяла в руки меч.
Бездушный мертвец, что владел лишь навыками из прошлой жизни.
Длинные, блестящие красніе волосы, белая, полупрозрачная гладкая кожа. Прекрасные глаза, словно драгоценные камни, любимое лицо, которое он мог вспоминать бесконечно, лишь закрыв глаза.
Всё это было прямо перед ним, и всего этого быть не должно.
— Терезия, ты прекрасна. И поэтому... тебе здесь не место.
Вильгельм прокрутил в руках парные клинки и снова принял боевую стойку.
Здесь сейчас был не муж Терезии ван Астрея. Тот, кого требовали обстоятельства, был не Вильгельм ван Астрея.
Здесь должен был быть «Демон Меча» Вильгельм.
Перед воплощением своей покойной жены разум Вильгельма обострился до предела.
Кровь кипела, гнев на тех мерзавцев, что сотворили это, был безграничен.
Но в этот миг, в этот момент, в этом поединке не было места ничему лишнему.
Когда-то друзья, товарищи, жена — все говорили ему: — Не дай жару битвы затуманить твой клинок, не дай крови вскипеть, люби холод стали.
Ну так что сейчас? Я горячусь?
— Нет. Я хладнокровен. Как сталь клинка.
Под луной «Демон Меча» пронзил врага стальным взглядом.
В ответ выдающаяся мечница без колебаний заставила кончик своего меча дрогнуть.
В следующее мгновение их клинки снова устремились друг к другу.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...