Перевод: Энди
— Командир Маркос, разрешите доложить!
Солдат стражи вбежал в зал, на ходу отдавая честь, как раз в тот момент, когда обсуждение тонкостей договора Королевского Отбора подходило к концу и дневное совещание вот-вот должно было завершиться.
Тяжело дыша, молодой солдат в панике поднял глаза и, осознав, в какое общество он только что ворвался, побледнел как полотно, похолодев от ужаса при мысли о собственной дерзости.
Пока кровь со свистом отхлынула от его лица, Маркос шагнул вперёд, словно заслоняя подчинённого от устремлённых на него взглядов.
— Прошу прощения за моего человека. Это мой недосмотр.
— Разговор как раз подошёл к логическому завершению, а сам он, судя по цвету лица, уже раскаялся. Раз так, и раз вы, его командир, приносите извинения, то нам не в чем его упрекнуть, — великодушно ответила Круш от лица всех присутствующих. Она провела рукой по своим длинным зелёным волосам, собранным в хвост, и, сделав паузу, добавила: — Но вот что важнее... Раз уж ты ворвался сюда, позабыв обо всём, значит, дело и вправду нешуточное?
Стражник, к которому обратилась Круш, не раздумывая кивнул. Он было открыл рот, но тут же, словно опасаясь, что его слова услышат, проговорил: — Командир, я должен доложить вам конфиденциально.
— Полагаю, такое поведение в присутствии этих господ не делает тебе чести.
— И всё же, сэр!
Его настойчивость в ответ на мягкий упрёк заставила Маркоса инстинктивно понять: случилось что-то очень плохое. Он уже решил извиниться перед собравшимися и выслушать доклад снаружи, но...
— Ни шагу из зала, Маркос. Я не дозволю.
Прежде чем он успел сформулировать фразу, его остановила Присцилла, вальяжно восседавшая в роскошном кресле. Казалось, она действовала не из какого-то расчёта, а просто потому, что ей это было забавно — на её лице застыло садистское выражение.
— Я прощу твоему человеку эту дерзость. Но чаша моего терпения не наполнится, покуда я не услышу причину. Посему, излагай свой доклад. Громко, чтобы слышали все присутствующие.
— С вашего позволения, госпожа Присцилла, но есть многое, чем не стоит утруждать ваши уши. И этот случай как раз из таких...
— Всего лишь старик, пробравшийся в замок, вдохнул немного храбрости в девчонку, которая до того момента была просто никем. — Она прикрыла рот веером и бросила косой взгляд на Фельт, сидевшую напротив. — Разве можно после этого считать хоть что-то пустяком?
Фельт, ставшая объектом насмешки, поджала губы.
— Кончай свои дурацкие наезды, пышная дамочка! Я и так собиралась привести старика Рома с собой, просто мы потерялись в замке. А потом один из твоих солдафонов его нашёл и любезно проводил сюда. Верно ведь?
Скрестив руки на груди и отвернувшись от Присциллы, Фельт посмотрела на стоящего рядом бритоголового гиганта — старика Рома — и, ища подтверждения, спросила: «А?»
Старик, который всё это время стоял с закрытыми глазами и лицом, искажённым от сдерживаемой боли, слабым голосом ответил: «...Да, верно». В красных глазах Фельт на миг промелькнула тень беспокойства, но она воздержалась от дальнейших комментариев, тем самым оборвав поток сарказма Присциллы.
— Принцесса, Принцесса. Ну мы ж только начали, может, не будешь наживать врагов почём зря? Я тут и так однорукий, мне, знаешь ли, за двоих вкалывать надо, чтоб хоть как-то концы с концами сводить.
— Хм, да будет так.
Хотя она была не прочь и дальше дразнить Фельт, совет её слуги, Ала, заставил её нехотя угомониться. Она вновь повернулась к Маркосу.
— Но до тебя я ещё доберусь. Докладывай так, чтобы было слышно и нам. Громко. Я разрешаю. Вернее, иного я не потерплю.
— Командир, — прошептал стражник.
— У нас нет выбора. Выполняй приказ.
Столкнувшись с надменным приказом Присциллы, стражник умоляюще посмотрел на Маркоса, но тот лишь ответил ему голосом, полным нежелания, принимая требование.
Приказ начальства и приказ той, кто, возможно, будет вершить судьбу страны... у молодого солдата не хватило бы духу ослушаться ни того, ни другого.
Его лицо окаменело. Выпрямившись, он, с растерянностью и тревогой в глазах, начал свой доклад: — Докладываю! После окончания совещания в главном зале, рыцарь Юлиус запросил разрешение на использование тренировочной площадки. Запрос был одобрен. В настоящий момент на тренировочной площадке рыцарь Юлиус и...
Во время доклада взгляд стражника метнулся в угол комнаты — туда, где одиноко стояла Эмилия.
Почувствовав на себе его взгляд, Эмилия моргнула, удивлённая, будто её внезапно втянули в разговор.
Но прежде чем её удивление переросло в вопрос и облеклось в слова, стражник сообщил точные сведения:
— ...и слуга госпожи Эмилии, господин Нацуки Субару, проводят тренировочный поединок на деревянных мечах!
— Вот как, — выдохнул Ал, задумчиво потирая подбородок.
Вытянувшись в струнку, стражник выпалил всё, что только что видел.
Остальные присутствующие, кто в большей, кто в меньшей степени, отразили на своих лицах или во взглядах смешанные чувства, но уж точно не одно лишь смятение.
Единственной, кто был способен испытывать исключительно смятение, была Эмилия.
— Что?
Не в силах осознать услышанное, она лишь выдохнула это короткое слово. Её большие аметистовые глаза захлопали, а мысли застыли.
Так, спокойно, нужно всё обдумать по порядку.
Значит, так. На какой-то тренировочной площадке, с какими-то деревянными мечами, Юлиус и Субару почему-то устроили поединок...
Вроде всё разложила по полочкам, а смысла всё равно не понимаю.
— К-как такое могло случиться?!
Не в силах найти логического объяснения, Эмилия озвучила свой вопрос. Она шагнула вперёд, к стражнику, стоявшему по ту сторону стола.
— Тренировочная площадка... это в здании рыцарского ордена, рядом с замком, да? Там Субару и Юлиус... они что, подрались?
— Прошу прощения, но это тренировочный поединок, мэм! Если вы подумаете, что всё началось из-за личной неприязни, это бросит тень на честь рыцаря Юлиуса! — твёрдо поправил её стражник, не собираясь уступать в этом вопросе, хоть и говорил с дрожью в голосе.
Слова долетали до Эмилии, но она была не в состоянии обращать внимание на такие мелочи. Известие о стычке Субару и Юлиуса потрясло её до глубины души.
Она корила себя за то, что, будучи поглощённой собственными переживаниями, не уследила, что стало с Субару, когда его вывели из зала.
Он выставил себя на посмешище перед всеми. Она не могла отрицать, что, когда его, понурившего голову, выпроводили, она испытала мимолётное облегчение.
И теперь, не была ли вся эта ситуация расплатой за её эгоистичные мысли?
В конце концов, Субару с самого начала не питал к Юлиусу тёплых чувств.
Именно этот рыцарь прервал его «звёздный час» в зале, вернув его к суровой реальности. А вчера, на посте стражников, Субару, казалось, возненавидел его за аристократическое высокомерие.
Он до сих пор не раскрыл ей своего прошлого, но по его отношению к Юлиусу Эмилия смутно догадывалась, что у него были причины ненавидеть так называемое высшее общество.
То, что это не распространялось на Розвааля, вероятно, объяснялось тем, что сам Розвааль был весьма нетипичным аристократом.
Проблема, которая до сих пор не выходила на поверхность и которую она откладывала на потом, теперь, вполне возможно, и стала той искрой, что разожгла нынешний пожар.
Стоило мыслям покатиться под откос, как они устремились прямиком на самое дно.
Воображение Эмилии рисовало всё более мрачные картины, и на её прекрасном лице отчётливо проступила тревога.
— В любом случае, их нужно немедленно остановить! Проводите меня на эту тренировочную площадку...
— А-а, я так думаю, что это не лучшая идея.
Её порыв вмешаться и разнять двоих был прерван девушкой с характерным говорком.
Проигнорировав нахмурившуюся Эмилию, Анастасия, покачнув своими длинными синими волосами, указала пальцем на всё ещё стоящего по стойке смирно стражника.
— Хотелось бы кое-что уточнить, — произнесла она, — касательно этого «тренировочного поединка». Кто был его зачинщиком, не подскажешь?
— Насколько я слышал, рыцарь Юлиус. Господин Нацуки Субару принял вызов, в результате чего сейчас на тренировочной площадке...
— Всё, всё, не нужно оправдываться. Если Юлиус предложил, этого вполне достаточно.
Как ни крути, это была дуэль по личным мотивам, и стражник пытался хоть как-то обелить Юлиуса. Но Анастасия жестом отмахнулась от его стараний, однако она не проигнорировала его намерений.
— Раз поединок предложил Юлиус, то я против того, чтобы его останавливать.
Анастасия открыто поддержала решение своего слуги, вступая в прямую конфронтацию с Эмилией, которая рвалась их остановить.
Эмилия, затаив дыхание, неверяще прошептала, глядя на слегка пожавшую плечами Анастасию: — Почему? Субару и Юлиус... то есть, твой рыцарь и мой знакомый дерутся! Тебе совсем не тревожно?
— Тревожно? За что? За то, что Юлиус может перестараться и нам придётся оплачивать лечение вашего паренька? — с искренним недоумением склонила голову набок Анастасия.
Эмилия лишилась дара речи.
Но её изумление было встречено насмешкой. Присцилла, на чьих губах и в самом деле играла усмешка, вставила: — И то верно. Судя по выражению его лица, этот глупец не из тех, кто знает, когда следует остановиться. Вероятно, сейчас он так упрямится, что на его и без того неприглядную физиономию без слёз не взглянешь.
— Да уж, — подхватила Анастасия. — Храбрости, с которой он выступал в зале, конечно, не занимать, но он показался мне таким легковесным, что, кажется, вот-вот улетит.
Анастасия и Присцилла обменялись злорадными улыбками.
Эмилия приложила руку ко лбу, в её аметистовых глазах плескалось отчаяние.
— В-вы... Неужели вам больше нечего сказать?
— А о чём говорить? О, давай пари заключим? На этого... Нацуки Субару, кажется? На то, как долго он продержится против Юлиуса.
— Обычно ставят на победу или поражение, — заметила Присцилла.
— Так это и не пари получится. Разве что ты не против, если я, как устроитель, заберу весь банк, — ответила Анастасия, сделав пальцами колечко и хитро улыбнувшись.
— Разговор окончен.
Их упорное желание оставаться «зрителями» лишило Эмилию дара речи. Их образ мыслей был для неё абсолютно чужд.
Но пока она, затаив дыхание, искала слова, её добила ещё одна реплика: — Что до самой сути поединка, то я тоже не считаю правильным прерывать его на полпути.
Скрестив руки на груди, даже Круш, до этого молча наблюдавшая за сценой, высказалась против вмешательства.
Почему? — пронеслось в голове Эмилии. Она думала, что уж Круш-то, в отличие от тех двоих, рассуждает более здраво, но её слова помутили взгляд Эмилии. На этот безмолвный вопрос Круш, прикрыв глаза, ответила:
— Если бы твой слуга вызвал его на поединок, твоё желание вмешаться было бы оправданным. Но поскольку вызов бросил рыцарь Юлиус, а твой слуга его принял, тебе вмешиваться не по чину.
— Но почему? Субару ведь мой...
— Если ты этого не понимаешь, то любые объяснения будут напрасны. — Она помолчала. — Кроме того, хоть это и поспешно, но это необходимо.
Её слова прозвучали так твёрдо, что Эмилия не нашла в себе сил спорить дальше. Круш тоже плотно сжала губы, давая понять, что разговор окончен.
Её не то чтобы убедили, но в ситуации, когда все трое, кроме неё самой, сошлись во мнении «остаться в стороне», Эмилии не оставалось ничего, кроме как попытаться понять их мотивы. Открой она сейчас рот бездумно — и они окончательно убедятся, что она им не ровня.
Её губы дрожали, лицо побледнело. Она погрузилась в размышления. Наблюдавшая за этим диалогом со стороны Фельт тихо спросила стоящего рядом старика Рома: — Я вообще ничего не понимаю. Старик Ром, ты хоть что-то понял?
— Я не знаю, что тот малец натворил до моего появления в зале. Так что могу лишь предполагать, основываясь на том, что услышал.
— Что он мог натворить... как думаешь?
Старик Ром потёр подбородок, помолчал немного и сказал:
— Ну-у... безрассудно паясничал перед всеми, наговорил дерзостей, повздорил с кем ни попадя, навлёк на себя всеобщее недовольство и в конце концов, не найдя слов в ответ, был понуро выдворен из зала... примерно такая картина вырисовывается.
— Ого, старик Ром! Ты что, всё это видел? — с восхищением произнесла Фельт.
— Я всего лишь предположил худший из возможных вариантов... и ещё чуть хуже, — ответил старик Ром, потирая лысину и хмуря брови. Затем он кивнул, словно что-то поняв: — Если моё предположение верно, то тогда... ясно. Либо этот рыцарь, о котором шла речь, — законченный аристократ-формалист и просто неприятный тип. Либо...
Старик Ром был готов предложить вторую версию, но обманул ожидания Фельт. Воздух в комнате нарушил резкий звук, изменивший общую атмосферу.
Жёсткий, резкий топот отозвался сухим треском по полу зала, нарушив благоговейную тишину и всколыхнув всех присутствующих.
Удивлённые, а местами и раздражённые взгляды устремились на виновника шума. Встретив их, тот лишь пожал плечами и, щёлкнув пальцами одной руки по краю своего металлического шлема, сказал: — Виноват, виноват. Сами видите, у меня всего одна рука, так что привлечь внимание, хлопнув в ладоши, чисто физически не могу. Пришлось хлопать ногой.
«Сорян, сорян», — без тени раскаяния произнёс Ал, сделав извиняющийся жест ребром ладони. Затем он развернулся на месте, шагнул вперёд и, резко указав пальцем прямо перед собой, сказал: — Так, так, так, разговорчики-то наши всё дальше и дальше от темы уходят, заметили? Ну, бывает, что двое мужиков, которые друг друга на дух не переносят, сходятся в драке. Там, конечно, всякие статусы и прочая лабуда всё усложняют, но они ж мужики, прежде чем быть рыцарями или самопровозглашёнными рыцарями.
— Не думаю, что всё так просто...
— Это ты, девчушка, простую ситуацию слишком усложняешь. И проблема тут не в самой драке, а в том, почему этот секретный доклад притащили именно сюда.
Он погрозил ей пальцем, а затем снова указал на того, кто и принёс весть, — молодого стражника.
— Если б они просто махались, хватило бы и доклада по факту. Так чего ж ты прибежал за командиром с таким перепуганным видом, а?
Вопрос Ала заставил стражника побледнеть ещё сильнее. Он растерянно забегал глазами, не зная, что ответить, и встретился взглядом с Присциллой, стоявшей рядом с Алом и лучезарно улыбавшейся.
Её губы растянулись в улыбке, превращая ангельское личико в маску безумного восторга, смешанного с жестокостью.
В последней отчаянной попытке стражник взглянул на Маркоса, но тот лишь безжалостно покачал головой.
— Я счёл необходимым позвать командира, потому что...
— Чётко, громко и внятно, будь добр.
— Потому что поединок между рыцарем Юлиусом и господином Нацуки Субару... слишком уж односторонний! Я пришёл за указаниями! — выпалил стражник на злорадный тон Ала, почти срываясь на крик от отчаяния.
Услышав это, даже Маркос удивлённо нахмурился.
— Односторонний? В каком смысле?
— Я понимаю, что рыцарь Юлиус сдерживается, но... на это... на это просто невозможно смотреть, — с трудом выговорил стражник, бросая взгляд на Эмилию и невольно заставляя всех присутствующих живо представить себе ту ужасающую картину, свидетелем которой он только что стал.
По его мучительному виду Эмилия с запозданием поняла, что ситуация намного хуже, чем она себе представляла, и отбросила все свои сомнения и колебания.
— Нужно остановить их!
Вырвавшийся шёпот был окрашен отчаянием. Эмилия бросилась к стражнику, стоящему у двери, проскочила мимо него и выбежала из комнаты, устремившись по коридору, ведущему к казармам рыцарского ордена — туда, где находилась та самая тренировочная площадка.
— Госпожа Эмилия, подождите! Эй, за ней!
— Е-есть!
Маркос послал подчинённого за выбежавшей Эмилией и сам бросился следом.
Оставшись в зале, он обернулся к присутствующим.
— Прошу прощения за беспокойство. Мы немедленно постараемся всё уладить...
— Да ладно, не парься. Лучше давайте все пойдём за девчонкой и тоже посмотрим на этот поединочек? — беззаботно бросил Ал, прерывая Маркоса, который собирался поклониться.
Он пожал плечами, словно ища одобрения у стоящей рядом Присциллы: — Принцесса ведь любит такое? Шоу, где свирепый зверь терзает слабое создание.
— Не смей судить обо мне по своим домыслам, Ал... Хотя, ты прав, я это обожаю.
Приняв с оговоркой слова своего слуги, Присцилла поднялась с кресла, в котором до этого сидела, и, слегка выгнув спину так, что её пышная грудь качнулась, произнесла: — Что ж, хорошо. Эти скучные разговоры слишком затянулись, мне уже стало тесно. Недурно будет поглядеть на унижение какого-нибудь ничтожного глупца и вдоволь посмеяться над ним.
Она с щелчком захлопнула веер и указала его кончиком на Маркоса, стоявшего у двери.
И, сохраняя своё неизменное высокомерие, приказала:
— Проводи-ка нас на эту вашу тренировочную площадку. Это мой приказ.
Кровь из неглубокой раны на лбу капала на здоровый глаз, застилая взор красной пеленой. Субару грубо вытер её и с досадой сплюнул.
Он уже сбился со счёта, сколько раз его сбивали с ног и валяли по земле.
Левый глаз опух и совсем заплыл, а губы были разбиты — или, может, это была рана во рту, — он уже не мог разобрать из-за густого вкуса крови.
Боли он почти не чувствовал.
Всё зависит от тяжести раны, но иногда, когда повреждения слишком серьёзны, мозг отказывается принимать сигналы, и человек перестаёт ощущать боль. Так бывает.
Собственно, с тех пор как Субару попал в этот мир, ему не раз доводилось получать травмы, угрожающие жизни. И как человек, который неоднократно испытывал смертельные ранения, он мог с уверенностью сказать: боль, которую не чувствуешь, действительно существует.
Можно было бы долго рассуждать об этом явлении с точки зрения современной науки, говоря о переизбытке адреналина в мозгу, но если описывать его состояние более примитивными словами — боль Субару заслоняла чистая, незамутнённая ярость.
— Дерьмо дерьмовое, вымоченное в дерьме из выгребной ямы...
Извергая ругательства, Субару едва справлялся с гнетущим чувством, что разрывало его изнутри.
Это была ярость на Юлиуса, который стоял напротив с невозмутимым лицом; ярость на собственную беспомощность, не позволявшую ему нанести хотя бы один ответный удар; ярость от детской истерики, в которую он впал из-за неконтролируемой ситуации.
Ярость. Одна лишь ярость. Только ярость была всем, что осталось от него.
Получив очередной мощный удар деревянным мечом в живот и извергнув рвоту, Субару с трудом поднялся с земли.
Колени дрожали, дыхание было сбито, а в глазах стояла красная пелена от не до конца стёртой крови.
Но неугасаемая ярость снова и снова заставляла его вставать и идти на противника, против которого у него не было ни единого шанса.
— Может, уже признаешь свой предел?
На запредельное упорство Субару Юлиус ответил не похвалой, а скорее усталостью.
Он по-прежнему стоял, не запылившись и не вспотев, с таким же мужественным и невозмутимым лицом. Лишь кончик его тяжёлого деревянного меча, которым он только что без устали избивал Субару, подрагивал.
— Разница между нами непреодолима, ты должен был уже это прочувствовать на собственной шкуре. Ты должен был понять, что значит быть «рыцарем», которого ты так оскорблял.
Эти слова были призваны не достучаться до разума Субару, а сломить его дух.
И это было естественно. Признание друг друга после дуэли возможно лишь в том случае, если между противниками возникает хоть какая-то искра взаимного уважения.
Но Юлиус лишь методично избивал Субару, чтобы показать ему суть рыцарства, а Субару, в свою очередь, демонстрировал беспомощное сопротивление, снова и снова поднимаясь на ноги.
Ничто не могло родиться из этого. За всё это время между ними так ничего и не возникло.
— Ещё немного, и это может кончиться плачевно, не думаешь?
— А?
Решив, видимо, сменить тактику, Юлиус изменил направление своей провокации. Но Субару ответил с неприкрытой яростью в голосе: — Думаешь, я от такого сдохну? Не строй из себя всезнайку.
— Говоришь так, будто у тебя есть опыт.
— В этом мире я знаю об этом больше, чем кто-либо другой.
Это не было ни бравадой, ни шуткой.
Семь раз. Столько раз Субару топтали жизнь с момента его появления в этом мире.
Ни в том мире, ни в этом, ни в каком-либо из трёх тысяч миров не было существа, которое так часто смотрело бы в лицо собственной смерти, как Субару.
И это чувство говорило ему.
Чертовски больно, чертовски мучительно, чертовски обидно, чертовски, чертовски, но от такого не умирают.
— Не понимаю, — вздохнул Юлиус и покачал головой, глядя на Субару, который выкрикивал слова, будто выхаркивая кровь.
Он скользнул взглядом по шатающемуся парню.
— Зачем так упрямиться? Ты ведь уже понял, что тебе меня не одолеть. Нет, я знаю, что ты это осознал.
— Что ты...
— Не нужно бессмысленных разговоров. Твоя цель — уже не победа. Нет. Вернее будет сказать, у нас с тобой разные условия для победы.
Не отрывая взгляда от замолчавшего Субару, Юлиус развёл руками, будто произнося речь.
Он слегка приподнял подбородок, словно обращаясь не только к Субару, но и к окружающим.
— Для тебя победа — не повергнуть меня, а «нанести хотя бы один ответный удар», да? Не знаю уж, заключается ли этот удар в том, чтобы просто достать меня мечом, или в том, чтобы заставить меня коснуться земли.
— ...!
Субару стиснул зубы, изо всех сил сдерживая рвущийся из горла крик.
Прямое попадание.
Правда больно ударила по самому уязвимому месту.
Унижение, позор захлестнули Субару. Дрожащие губы уже готовы были лепетать оправдания, но он из последних сил удержался, цепляясь за остатки гордости.
— Хм, я уж было подумал, что сейчас услышу невыносимые оправдания... но, похоже, толики здравомыслия тебе всё же хватило. Впрочем... — Он окинул взглядом парня, цепляющегося за последние крупицы достоинства. — Для того, кто неверно оценил силы противника, а в ходе битвы ещё и снизил планку собственной цели, лишь бы не уронить свою никчёмную самооценку, — это непозволительная роскошь.
— Ублюдок!
Жест Юлиуса, выражавший крайнюю степень разочарования, который Субару видел уже бесчисленное количество раз, переполнил чашу терпения.
Мысли его окрасились в один цвет — цвет ярости. Унижение от того, что его раскусили, стало последней каплей.
Игнорируя боль от побоев по всему телу и красный туман в глазах, он со всей силы рванулся вперёд, замахиваясь деревянным мечом прямо в его самодовольное лицо...
— Некрасиво.
Прежде чем он успел нанести удар, последовал выпад. Остриё меча пронзило запястье, держащее меч.
От резкого удара деревянный меч вылетел из его руки. Он невольно проследил за ним взглядом, и в тот же миг второй удар пришёлся ему в солнечное сплетение, с лёгкостью отбросив его назад.
Дыхание сперло. Не успев сгруппироваться, он покатился по земле, мир перевернулся раз пять, прежде чем он замер, распластавшись на спине.
Буквально захлёбываясь кровавой рвотой, Субару увидел, как выбитый у него из рук деревянный меч, вращаясь, воткнулся в землю прямо рядом с его лицом, словно насмехаясь над жалкой вылазкой своего хозяина.
— Просто признай уже.
Глядя сверху вниз на задыхающегося от кашля Субару, пытающегося выплюнуть кровь и песок, Юлиус в который раз повторил своё предложение сдаться.
— Тебе до меня не дотянуться. Сколько бы ты ни пересматривал условия своей победы, ничего не изменится. Я никогда не позволю тебе её достичь.
— ...
— Я сокрушу твой дух, сломаю его, заставлю раскаяться в содеянном. Заставлю тебя устыдиться своих слов и поступков, не соответствующих твоему положению. И после этого заставлю тебя принять решение.
— ...
— Самому отойти от госпожи Эмилии!
— ...?!
Задыхавшийся и едва дышавший Субару при этих словах Юлиуса резко приподнялся.
Грудь пронзила острая боль, всё тело кричало от муки, но ему было не до этого. Извиваясь, он оскалил зубы:
— Не неси... херни... какое право ты имеешь вообще...
— Разумеется, у меня нет права решать твою судьбу. Поэтому я не могу вмешиваться в твою жизнь. Я лишь скажу тебе это. — Он посмотрел прямо на Субару и, выдержав паузу, произнёс: — Ты сам должен покинуть госпожу Эмилию.
Видя ошеломлённого парня, Юлиус назидательно добавил: — Послушай. Твои поступки, твои слова лишь навлекают на госпожу Эмилию неприятности. Разговор в тронном зале и твоё поведение здесь окончательно убедили меня в этом.
— В чём, чёрт возьми...
— Ты эгоистичен, думаешь лишь о себе, а все твои мысли поверхностны, наивны и инфантильны, — сказал Юлиус, загибая пальцы и разбивая вдребезги легкомысленные суждения Субару. — Для госпожи Эмилии ты лишь обуза, источник постоянных проблем. Ты ничего не можешь для неё сделать, и ничего не сделаешь. До сих пор лишь её доброта позволяла тебе быть рядом.
Субару не раз испытывал чувство бессилия.
С самого момента своего появления в этом мире, он снова и снова, стиснув зубы от бессильной ярости перед лицом жестокой реальности, боролся, осознавая, что ему не хватает сил.
— Но впредь рядом с ней не может быть того, кто лишь ищет в ней опоры. Её путь — это путь к трону. На нём её ждёт множество высоких преград и бесчисленные трудности, это легко представить.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...