Ли Цюянь бросила взгляд на два трупа под ногами, затем перевела его на бесстрастное лицо Хромого Ли.
После чего молниеносно сбросила с себя черные одежды, уложив и балахон, и соломенную шляпу, и подобранный меч в пространственный мешок Цянькунь.
Хромой Ли холодно проговорил: ─ Я предупреждал тебя – не навлекай беду. Сокровище ещё не у нас в руках, а внимание к этому месту мы уже привлекли.
─ Линдан – моя единственная подруга здесь, – возразила Ли Цюянь. ─ Она добрая девочка, я не могла смотреть, как те твари утащат её на надругательство, превратив в сосуд для утех.
Хромой Ли вздохнул.
Он понимал, винить девушку не за что.
Истинный практик не в силах хладнокровно взирать на гибель ни в чем не повинных людей.
Тем более знакомых.
─ Цюянь, а что с самой Линдан?…
─ С ней всё обошлось. Только бабушка Лю и толстая тетушка погибли от рук бандитов.
Нахмурившись, старик промолвил: ─ Нелюди проклятые. Если б не нужда скрывать тайну храма Туди от посторонних глаз, я бы давно известил мастеров праведных секты о гнезде нечисти.
Ваша бойня в небесах привлекла слишком много глаз, утаить шило в мешке не выйдет.
Раз уж здесь объявились заклинатели, скоро сюда потянутся следователи.
Рядовые ученики ничего не поймут.
Но если явятся мастера повыше, они учуют нашу ци и распознают необычность здешних мест.
Та стена на Границе Бессмертных и Смертных едва ли удержит того, кто перешагнул стадию Небесного Мужа. Нам пора уходить.
Ли Цюянь покачала головой: ─ Я не уйду. Шкатулка, что увела Юнь Фуяо, не факт что содержала подлинное наследие старейшины Сюаньчи, возможно, истинный секрет по-прежнему зарыт в храме Туди.
Раз пес Дахэй оттуда ушел, мы можем без помех занять святилище и спокойно всё обыскать.
А коль скоро ничего не сыщется или нас раскроют – тогда и двинемся в путь.
Тихий Фуян, насчитывающий всего сотню дворов, этой ночью взбудоражился.
Десятки факелов осветили улочки затерянной деревушки.
Староста Линь Дэмин, перешагнувший седьмой десяток, прибежал к дому Юэ Линдан и, увидев мертвую толстую тетушку в луже крови и обезглавленную бабушку Лю, с яростью застучал тростью о землю.
─ Злодеи! Изверги! Кто это сотворил?! Чтоб вы сдохли!…
Старик хрипел от гнева, а руки его тряслись.
Худощавый мужичок поддержал старосту за локоть: ─ Дядя Мин, берегите здоровье, годы-то не те.
С трудом уняв дрожь в голосе, старик спросил: ─ А Линдан? Где девка? Её хоть не уволокли душегубы?!
─ Успокойтесь, дядя Мин, Линдан цела. Её лишь опоили дурманом, спит в горнице.
─ Слава богам, слава богам… – выдохнул староста.
─ Юйцин, бери пару крепких парней, давай в ночь на конях в Цюйян к уездному начальству, пусть пришлют солдат!
─ Всё понял, мигом сгоняю, – кивнул мужик и бросился прочь.
Бросив последний взгляд на тела убитых, старик смахнул слезу, переполненный скорбью.
Он велел соседям убрать мертвых и послал за деревенским плотником, чтобы тот приготовил два гроба.
Нравы в селении царили простые, люди жили кланами, приходясь друг другу родней.
Юэ Линдан и без того росла без отца, под крылом двух женщин, а теперь осталась совсем одна.
Пережить подобное горе в одиночку бедняжке не хватило бы сил.
Похоронами бабушки Лю и матери занялись староста со старейшинами.
Непогода к утру утихла.
Но потревоженный поселок не успокоился.
Каждый житель уже знал о беде в доме Линдан.
Все здесь приходились друг другу соседями и родственниками на протяжении поколений.
Гибель женщин заставила пролить немало слёз.
Когда первые лучи рассветного солнца коснулись крыш, спавшая сутками Линдан наконец открыла глаза.
И над крышами разнесся такой истошный, надрывный плач, что содрогнулось всё селение.
Её отец сгинул на войне годы назад, они жили втроем, а теперь обе опоры рухнули разом. Осиротевшая девица рыдала так, что несколько раз падала в обморок.
…
В пятидесяти вёрстах отсюда, на горе Цуйпин.
Лу Тунфэн очнулся от медитации, когда солнце уже клонилось к середине дня.
Убедившись, что гостья всё ещё спит, он на цыпочках выскользнул наружу, справил малую нужду и вернулся варить кашу.
Жизнь научила его всякому: готовить он умел сносно, и его стряпня порой не уступала поварской в харчевнях округи.
Заметив вчера, что мадам Фуяо охотно хлебала рисовый отвар, парень сварил новый котелок.
К полудню больная открыла глаза.
И снова умяла две пиалы каши.
Она не стала допытываться, почему парень скрывал свои навыки.
Раз Тунфэн таился, значит, имел на то причину.
Характер Юнь Фуяо отличался холодностью и надменностью – копаться в чужих секретах она не любила.
Сейчас её волновало лишь одно: встать на ноги, вернуть спрятанный артефакт и вернуться с докладом в секту.
Закончив трапезу, парень кашлянул: ─ Фея Фуяо, хворост в пещере на исходе, нам здесь ещё сидеть да сидеть. Я сбегаю за дровами в лес, а вы отдыхайте, не бойтесь, далеко не уйду.
Девица молча кивнула в знак согласия.
Прихватив ржавый клинок и приманив Дахэя, Лу Тунфэн вылез наружу, тщательно прикрыв вход каменной плитой.
Сушняк у самого укрытия он подобрал ещё вчера, так что теперь требовалось углубиться в чащу.
К счастью, валежника вокруг хватало: пройдя сотню шагов, парень наткнулся на сухое дерево.
─ Дахэй, ступай-ка на охоту. Хватит с нас кроликов, мяса в них чуть, а фазаны летают. Но кабаны-то по земле ходят! Не пританесешь хоть поросенка – сварю твои собственные кости на бульон для нашей больной!…
─ Гав! – презрительно тявкнул пёс.
В его взгляде читалось: я черный пес, а ты лизоблюд. Оба мы псы, чего издеваться-то?
Выказав недовольство обязанностями «послушной собаки», животное всё же вильнуло хвостом и скрылось в зарослях.
Оставшись один, Тунфэн обнажил меч и принялся кромсать ствол.
Пусть лезвие покрывало ржавчина, весило оно порядочно и рубило на славу.
Сучья так и полетели на снег.
Вскоре на земле выросла внушительная охапка – хватит на пару дней.
Он уже собирался связать её веревкой, как вдруг до него донеслось знакомое тявканье.
Прожив с псом бок о бок много лет, Тунфэн безошибочно определял интонации: на сей раз лай означал вовсе не найденную добычу.
Схватив ржавую железяку, парень бросился на звук.

Комментарии

Загрузка...