В тот день Фан Дапин вовсю расхваливал Цзо Лэнчаня как первого поднебесной, а тут как раз система придала уверенности, вот Лу Янь на языке и сорвался – взял да и осадил его.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал: тогда он был еще обычным человеком, и если бы не вмешательство Цяо Фэна, дело вполне могло бы кончиться скверно.
Да, погорячился малость.
Но с другой стороны, дело сделано, и раскаиваться теперь ни к чему.
Подумав об этом, Лу Янь внезапно встал и направился к выходу.
Шангуань Хайтан оторопела и бросилась следом:
─ Ночь на дворе, ты куда?
Лу Янь не оборачиваясь бросил два слова:
─ Найти человека.
Снова настал день рассказов.
Лу Янь сегодня был одет почти как обычно: белое одеяние, на поясе висят нож и меч.
Но внимание толпы было приковано не к нему.
Рядом с ним стоял молодой человек с лицом бледным, как полотно, и на вид совсем хилый.
Бывший глава школы Суншань, а ныне – посыльный в таверне Тунфу, Фан Дапин.
Лу Янь не обратил внимания на неловкость, застывшую на лицах людей, с улыбкой хлопнул Пробуждающим деревом и возвысил голос:
─ Продолжим с того места, на котором остановились в прошлый раз!
В империи Лиян под этим небом есть два князя с иными фамилиями.
Первый – великий столп государства в Бэйляне. А второй – князь Цинчэн, что засел во дворце Цинъян.
По идее, раз князь Цинчэн правит на горе Цинчэншань, дни там должны быть мирными.
Да только в этих горах развелось полным-полно разбойников, промышляющих грабежом на дорогах.
Когда начало смеркаться, компания наследника добралась до горы Цинчэншань и решила передохнуть в полуразрушенном храме на склоне.
Не успели они присесть, как на них нацелилась банда горных воров.
К слову сказать, наследник с разбойниками этой горы прежде уже водил знакомство.
Получив от лазутчиков весть, что бандиты собираются окружить храм, наследник велел братьям из лагеря Фэнцзы не шевелиться – он хотел сам встретить этих людей.
Он-то думал, что придут старые знакомцы, с которыми он виделся три года назад, и можно будет поворошить прошлое.
В итоге же явились одни незнакомые лица, ни одного он не знал.
Едва шагнув за порог, эти разбойники первым делом мазнули взглядом по наследнику и тут же прилипли глазами к женщинам, что стояли рядом.
Рассмотрев их как следует, они невольно заглотили слюну.
У той красавицы Юй с белой кошкой фигура была просто исключительная, словно небожительница спустилась в мир смертных.
Стоявшая подле нее Цзян Ни, одетая служанкой, была не только прекрасна лицом, но и выглядела как нетронутый нежный бутон.
А если взглянуть на ту, что замерла у входа – лицом она, может, и уступала первым двум, но от нее исходила такая манящая сила, что сразу ясно: вылитая лисица-оборотень.
Разбойники едва рассудок не потеряли.
Раньше они видели монахинь из дворца Цинъян и считали их верхом земного совершенства.
Но по сравнению с нынешними – те и рядом не стояли.
Наследник, глядя на это не видевшее света отребье, с улыбкой спросил:
─ С какого вы тракта будете?
Вопрос был лишним – по одной их породе было ясно, что добрыми людьми тут и не пахнет.
Заметив, что один разбойник собрался распустить руки в сторону тетушки Шу, наследник спросил:
─ Если я отдам вам эту бабу, вы нас отпустите?
Но он недооценил их аппетиты.
Им была нужна не только тетушка Шу, они не собирались упускать ни красавицу Юй, ни малышку Цзян Ни.
В мгновение ока они уже распределили добычу между собой.
Наследник не разгневался, а спросил снова:
─ Я помню, здешние места раньше принадлежали старику Мэну? Где он?
Главарь, сжимавший два огромных топора Сюаньхуа, пренебрежительно усмехнулся:
─ Старик Мэн? Эта дрянь даже человека убить не могла, будучи разбойником. Да я его давно взашей прогнал!
Получив нужный ответ, наследник больше не желал тратить слов попусту.
Одного брошенного взгляда хватило, чтобы люди, сидевшие в засаде, тут же пошли в атаку.
Раз-два – и со всей бандой было покончено.
На следующее утро компания наследника продолжила путь и, не успев отойти далеко, снова наткнулась на шайку разбойников.
Силы у этой волны бандитов были куда жиже, чем у вчерашних, зато глаз наметан – завидев, что наследник и его люди не из робкого десятка, они без лишних слов развернулись и припустили прочь.
Наследник окинул их взглядом, и вдруг его взор замер на одном подростке. Он крикнул:
─ Сяо Шаньчжа!
Ребенок от этого окрика опешил, протер глаза, пригляделся и только тогда узнал – разве перед ним не тот самый молодой господин, которого они связывали три года назад?
Оказалось, эти разбойники и были теми самыми людьми старика Мэна, с которыми наследник имел дело три года назад.
В то время наследник и Старик Хуан проходили мимо горы Цинчэншань и наткнулись на старика Мэна с компанией. Они так перепугались, что выронили хлысты и бросились бежать со всех ног.
Если бы не скверные навыки верховой езды наследника – его веткой выбило из седла, – может, им бы и удалось улизнуть.
Сбежать не вышло, и они стали пленниками.
Старик Мэн изначально и не надеялся поживиться чем-то существенным за счет наследника, но кто бы мог подумать: этот парень, одетый в лохмотья, прятал за пазухой векселей на несколько тысяч лянов серебра.
Будь на их месте другие разбойники, они бы давно прирезали наследника.
Но старик Мэн был не из таких: он взял всего сто лянов, а остальное вернул наследнику.
Наследник, видя, что эти разбойники не свирепы и чтят правила, решил и вовсе не бежать, а нагло остался там жить...
...
Внизу, когда Лу Янь дошел до рассказа о приключениях наследника на горе Цинчэншань, все дружно расхохотались.
Этот наследник и впрямь был презабавной личностью.
Скитаясь по свету, он мог и с уличным оборванцем вроде Вэнь Хуа побрататься, и с лесными разбойниками спеться.
Он был совсем не похож на тех высокомерных, задравших нос сынков знатных домов из их представлений.
Одним словом – свой в доску.
За чайным столиком Шангуань Хайтан с большим интересом наблюдала за Лу Янем, который на помосте расписывал все в красках.
Она, как тайный агент императора, в обычное время часто сталкивалась с отпрысками аристократии.
Те молодые господа на вид были обходительны и благородны, но лишь когда имели дело с равными себе по положению.
А перед простыми людьми они если и не вели себя дерзко, то все равно сочились спесью. Никто из них не был похож на того наследника из рассказов Лу Яня, который вечно действовал вопреки всякой логике.
От этого у нее на душе стало неспокойно – очень уж хотелось узнать, какой финал в итоге ждал того наследника?
...
На помосте.
Лу Янь с прищуром оглядел слушателей и произнес:
─ На сегодня всё.
Стоило этим словам прозвучать, как внизу начался сущий кавардак.
─ Господин Лу, вы же всего ничего рассказали, и уже всё?
─ Сегодняшний рассказ совсем пустой! Даже мясник Чжан по соседству не смеет так накачивать свинину водой!
─ Господин Лу, еще кусочек!
─ Господин Лу, сегодня мы накинем вам сверху, только расскажите еще главу!
Люди внизу только вошли во вкус. Лу Янь, уворачиваясь от летящих в него медных монет и кусочков серебра, с ухмылкой проговорил:
─ Продолжить-то можно, но вознаграждение должно быть хотя бы в десять тысяч лянов серебра, чтобы это имело смысл, верно?
Толпа мгновенно взорвалась потоком ругани.
Десять тысяч лянов серебра? Откуда у них, простых работяг, такие деньги!
Лу Янь видел недовольные лица, но и сам ничего поделать не мог.
Без вознаграждения не будет очков популярности, так ради чего ему надрываться?
─ Эти деньги заплачу я.
Внезапно издалека донесся женский голос.
Все обернулись и увидели женщину в зеленом платье, чье лицо скрывала вуаль. Она неспешно приближалась.
Легким щелчком пальцев она отправила на помост вексель в десять тысяч лянов.
Лу Янь перехватил летящую бумагу, и его взгляд на миг задержался на женщине в зеленом.
Он не стал допытываться, как ее зовут, а просто снова сел на место и хлопнул Пробуждающим деревом.
─ На чем мы остановились?
─ Компания наследника поднялась на гору Цинчэншань, и как же им было не заглянуть во дворец Цинъян.
─ Во дворце Цинъян есть беседка Присевшего Журавля – по легенде, там отдыхают бессмертные журавли.
─ Но наследник с людьми обошел всё кругом, и не то что журавлей – даже дикого фазана не встретил.
─ Зато в беседке сидели шесть или семь монахинь, кольцом окруживших молодого господина в даосском халате. Положение у него было ох какое непростое.
─ В руках он вертел персиковый меч Шэньсяо, на голове – шапка «свободного скитания», и во всем его облике не было ни капли монашеского благочестия. Сразу видно – гуляка.
─ А те монахини? Каждая – писаная красавица. Собрались вокруг него, щебечут, то фрукты подносят, то сладости подсовывают – само усердие.
─ Посмотри на это те разбойники из банды старика Мэна – решили бы, что это и есть жизнь небожителя!
─ Пока наследник разглядывал этого типа, тот тоже заприметил их компанию.
─ Надо сказать, этот господин ничем не отличался от бандитов: его глаза так и стреляли в сторону трех красавиц – Юй, Цзян Ни и той, третьей...
Услышав это, слушатели внизу зашлись в смехе.
Что за мужчина, если при виде красивой женщины не сможет удержаться и не глянуть лишний раз?
Те три спутницы наследника, даже худшая из них, могли считаться редкими красавицами.
Тот господин, окруженный толпой миловидных монахинь, явно тоже был до женского пола охоч, так что неудивительно, что при виде трех таких прелестниц он глаз отвести не мог.
«Ну и язык у него – рассказывает историю, а сам вечно сводит всё к скабрезностям».
Шангуань Хайтан пристально смотрела на оживленного Лу Яня на помосте, и в голове у нее мелькнула мысль: интересно, а сам этот парень не мечтает ли о такой жизни, где женщины будут крутиться вокруг него?
...
─ Когда наследник услышал от У Шичжэня, что тот князь Цинчэн из дворца Цинъян – его родной отец, он тут же развеселился.
─ В поднебесной всего два князя с иными фамилиями, и надо же было так метко переродиться именно в одну из этих семей. Талант, не иначе.
Хлопок Пробуждающего дерева приструнил хохочущий зал.
─ Как там говорил старина наследник? «За такое и наградить не грех!»
Слушатели покатывались со смеху.
Если наследник считает, что родиться в семье князя Цинчэна – это мастерство, то он сам, родившись в поместье великого столпа государства, выходит, главный мастер среди мастеров?
Лу Янь откашлялся и продолжил:
─ Наследник этот – известный повеса, а У Шичжэнь всю дорогу терпел и уступал.
─ Стоило наследнику спросить о чудесных деяниях князя Цинчэна, как У Шичжэнь принялся чеканить слова, будто ученик в школе, зазубривший «Тысячесловие».
─ Мол, когда его отец спустился с горы спасать людей, он случайно встретил огненного наставника Ван Тяньцзюня, сошедшего с небес. Тяньцзюнь увидел, что сердце его отца чисто в вере, и передал ему технику управления тридцатью шестью призраками и божествами грома.
─ А еще говорил, будто странствуя по даосским обителям Байшуйцзэ, тот встретил Матушку Молний и получил «Небесную книгу пяти громов Шэньсяо», так что теперь одним взмахом руки может призывать ветер и дождь.
─ И вот так его отец стал живым божеством среди людей.
─ Император увидел это, возрадовался в сердце своем и прямо пожаловал титул князя Цинчэна.
─ Наследник, выслушав это, совсем оторопел.
─ Как его отец добыл свой титул столпа государства? В кровавых битвах, прорываясь сквозь горы трупов и моря крови.
─ А этот князь Цинчэн – хорош: пару раз вышел прогуляться и встретил двух богов. Удача просто запредельная!
─ Цзян Ни в карете тоже заслушалась: неужели у князя Цинчэна и впрямь такие способности?
─ Старый мечник рядом только хмыкнул и бросил два слова: «Бред собачий».
Слушатели только-только поверили Лу Яню, который расписывал князя Цинчэна как небесного небожителя, но эта фраза старого мечника «бред собачий» разом разрушила всю атмосферу.
Все и плакали, и смеялись.
Раз уж старый мечник так сказал, значит, князь Цинчэн на девяносто девять процентов – пустышка.
Но с другой стороны, суметь обмануть самого императора, да еще и выманить титул князя – это тоже талант немалый.
...
Лу Янь отхлебнул холодного чая, перевел дух и снова заговорил.

Комментарии

Загрузка...