Но всякий раз, когда выходил новый выпуск «Снежного меча», эти люди снова не могли совладать со своими руками и доставали деньги, чтобы его купить.
Ничего не поделаешь, история была слишком уж завлекательной.
Однако в этот раз люди из школы Суншань, открыв книжку, обнаружили, что шокирующим было не только содержание «Снежного меча».
─ Да это липа какая-то?
─ Насочиняли – бред сивой кобылы!
─ Чистейшее вранье!
В комнате набилась толпа; все пялились на последнюю страницу с хроникой событий, и у каждого на лице читалась ярость.
Их собственный глава, величественный мастер уровня гроссмейстера – как он мог пасть от рук какого-то рассказчика?
Занавес на входе откинулся, и кто-то ворвался внутрь с криком:
─ Дядя Лэ велел всем собраться в переднем зале!
Толпа побросала книжки и гурьбой бросилась наружу.
Лэ Хоу стоял на ступенях переднего зала. Его лицо, которому было за пятьдесят, сильно осунулось, а в глазах невозможно было скрыть скорбь.
Он смотрел, как со всех сторон сбегаются ученики; его старое лицо было испещрено глубокими морщинами, словно вырезанными ветром и инеем.
Когда все собрались, Лэ Хоу глубоко вдохнул и заговорил:
─ Я позвал вас сегодня, чтобы сообщить об одном деле.
Глядя на его выражение лица, люди внизу почувствовали, как сердце екнуло – предчувствие было недобрым.
Из уголков глаз Лэ Хоу скатились две мутные слезы, а голос задрожал:
─ Брата-главу... погубили!
Гул...
Толпа взорвалась.
Только что они думали, что в «Снежном мече» пишут чепуху, а оказалось – правда.
─ Всем замолчать!
Рев Лэ Хоу заставил всех замереть.
Он стиснул зубы, выталкивая слова по одному:
─ Мы должны отомстить. Смыть позор за главу кровью!
Люди переглядывались, выражения их лиц были крайне странными.
Если уж глава с его высочайшим мастерством погиб, то с чем они пойдут в бой?
Лэ Хоу обвел всех взглядом и холодно хмыкнул:
─ Не забывайте, наш глава был не только главой школы Суншань, но и главой Союза пяти священных пиков. Раз предводитель убит, разве другие школы смогут усидеть на месте?
В этих словах был резон.
Но главы больше нет – станут ли другие школы меча действительно их слушать?
Лэ Хоу огляделся вокруг и, видя сомнение на лицах, заговорил приглушенным голосом:
─ У меня уже есть план. Делайте, как я скажу, и месть за главу свершится наверняка.
......
У ворот школы Хуашань.
Юэ Буцюань, заложив руки за спину, стоял за порогом и издалека всматривался в небо над городком Цися.
Вид у него был благообразный, говорил он степенно – вылитый благородный муж.
─ И подумать не мог, что Цзо Лэнчаня вот так не станет.
Позади него плечом к плечу стояли Линху Чун и Юэ Линшань.
─ Учитель, Цзо Лэнчань все же был главой Союза пяти пиков. Его смерть точно всколыхнет весь альянс. Как вы планируете поступить? ─ Линху Чун наклонил голову, в его тоне слышалось любопытство.
Юэ Буцюань немного подумал и ответил:
─ К чему спешка? Сначала посмотрим, что предпримет школа Суншань, да и остальным нужно время.
Линху Чун поразмыслил и не стал расспрашивать дальше.
В этот момент подошел мужчина необычайной красоты.
Он поклонился Юэ Буцюаню и сказал:
─ Ученик приветствует учителя.
Увидев его, Юэ Буцюань тут же расплылся в улыбке и, повернувшись к Юэ Линшань, произнес:
─ Шань-эр, это ученик, которого я принял всего пару дней назад. Отныне ты его старшая сестра, приглядывай за ним.
Красавец подошел к Линху Чуну и Юэ Линшань и тихо проговорил:
─ Линь Пинчжи приветствует старшего брата и старшую сестру.
Линху Чун и Юэ Линшань до этого все время слушали рассказы в городке Цися и пропустили события в агентстве «Фувэй», поэтому совсем не знали Линь Пинчжи.
Взглянув на него сейчас, они лишь подумали, что этот человек красивее любой девушки.
Линху Чун на мгновение опешил, но тут же с улыбкой ответил:
─ Младший брат, не будь так официален. Теперь мы одна школа, если что понадобится – просто скажи.
Юэ Линшань уставилась на Линь Пинчжи, ее глаза забегали – бог весть, о чем она думала.
......
Ямынь Восточного цеха.
Цao Чжэнчунь сидел в кресле тайши. Его волосы были седыми, но на лице почти не было морщин; фиолетовое парчовое одеяние выглядело весьма броско.
Он листал книжку со «Снежным мечом» и, закончив чтение, хмыкнул.
─ Пятнадцатый день восьмого месяца, ночь полнолуния, решающая битва на вершине Запретного города? Смелости им не занимать!
За эти годы в мире боевых искусств случалось много стычек и убийств, и власти всегда смотрели на это сквозь пальцы, не желая связываться.
Но мастера вечно любили нарушать запреты своими мечами – и без подобного никогда не обходилось.
Лу Янь и Симэнь Чуйсюэ назначили местом поединка крышу Запретного города. Это был явный жест пренебрежения к императору – они хотели прославиться, буквально наступив на лицо императорскому дому.
Цao Чжэнчунь руководил Восточным цехом и не мог допустить, чтобы величие правящей династии так попиралось.
Стоявший рядом Пи Сяотянь, весь в черном, уловил перемену в лице Цao Чжэнчуня и вкрадчиво спросил:
─ Главный надзиратель, может, мне наведаться в городок Цися?
Цao Чжэнчунь вскинул на него глаза и спросил в ответ:
─ Этот Лу Янь даже Цзо Лэнчаня пришил. Думаешь, ты с ним справишься?
Пи Сяотянь сложил руки в приветствии и понизил голос:
─ То, что Лу Янь одолел Цзо Лэнчаня – результат ближнего боя не на жизнь, а на смерть. Но мой конек – стрелы. Стоит дать мне один шанс выстрелить, а затем бросить в атаку отряд черных лучников, и я гарантирую, что мы превратим его в решето.
Цao Чжэнчунь постучал пальцами по столу, немного подумал и наконец произнес:
─ Есть в этом смысл. Тогда бери отряд черных лучников и отправляйся в городок Цися.
Пи Сяотянь поклонился:
─ Слушаюсь.
Тем временем в городке Цися.
Деньги действительно обладали немалой силой.
Лу Янь с помощью серебра успешно помог Тун Сянъюй выкупить все соседние лавки.
Дело с расширением таверны Тунфу было окончательно решено.
Чтобы ускорить строительство, Лу Янь просто вывалил кучу серебра и нанял толпу мастеров.
Работая посменно днем и ночью, они справятся максимум за десять дней, и новая таверна Тунфу будет возведена.
Но в эти десять дней Лу Яню было негде приткнуться, поэтому ему пришлось разбить шатер на просторном пустующем участке в городке и рассказывать истории под открытым небом.
Условия были так себе, но ради накопления очков популярности Лу Яню оставалось только терпеть.
Он был в своем привычном облачении: развевающиеся белые одежды, на поясе сабля и меч; он восседал на наскоро сколоченном высоком помосте.
У подножия помоста кольцом собрались слушатели.
Поскольку дело было не в таверне, все приносили выпивку и закуски с собой, что позволило им изрядно сэкономить.
─ На чем мы остановились в прошлый раз?
─ У дороги была винная лавка, принц и его спутники заказали два цзиня вина Синхуа, нарезали тарелку говядины, ели и отдыхали.
─ И не прошло много времени, как издалека показались два странствующих рыцаря...
У обочины мощеной дороги.
Шангуань Хайтан стояла там, глядя на воодушевленного Лу Яня на помосте, а затем перевела взгляд на нищего, сидевшего на корточках в углу у стены.
Она видела портрет этого нищего.
Фан Дапин, ученик школы Суншань, с которого и началась вражда Лу Яня с этой школой.
«По логике вещей, Лу Янь должен был первым делом убить этого парня. Но Цзо Лэнчань мертв, а Фан Дапин, напротив, жив и мелькает прямо под носом у Лу Яня. Интересно».
Шангуань Хайтан окинула Фан Дапина взглядом, отвернулась и снова уставилась на Лу Яня.
На помосте Лу Янь отпил чаю и прочистил горло.
─ Принц смотрел на тех двоих рыцарей, притворно сражавшихся друг с другом, и мысли его унеслись далеко. Он вспомнил те три года и шесть тысяч ли странствий.
─ А еще вспомнил человека по имени Вэнь Хуа.
─ Этот Вэнь Хуа с малых лет рос в глухой горной лощине. Родителей не стало, жил он с братом и невесткой.
─ Видно, за ним никто не приглядывал, так что с детства он шатался по улицам, а когда вырос – стал бездельником, которого все терпеть не могли.
─ Соседи, видя его разболтанный вид, только раздражались.
─ Если у кого в доме была дочка, ее прятали подальше, боясь, как бы Вэнь Хуа на нее не засмотрелся.
─ Продолжайся все так, и Вэнь Хуа прожил бы жизнь как в тумане: не нашел бы жену, не добился бы ничего путного, в зрелости опустился бы, а в старости прозябал бы в нищете.
─ Но у этого парня, убивающего время, в душе теплилась мечта о мире боевых искусств.
─ Целыми днями он грезил, надеясь однажды столкнуться с великим мастером меча, который взял бы его в ученики и мимоходом обучил паре приемов, чтобы и он мог стать первоклассным спецом.
─ А если б по пути встретилась писаная красавица-воительница и стала ему женой – жизнь бы и вовсе заиграла красками.
Дойдя до этого места, Лу Янь весело осклабился и спросил у толпы:
─ Присутствующие здесь господа, неужели и вы не видели подобных снов?
Снизу донесся взрыв хохота.
─ Господин Лу, не надо над нами подшучивать!
─ Кто ж не хочет стать мечником да обнять красавицу-жену!
─ А этот Вэнь Хуа, я гляжу, губу раскатал!
─ Сами-то вы чем лучше?
─ Кстати говоря, как это принц заприметил такого оборванца? ─ внезапно вставил кто-то.
Лу Янь улыбкнулся и сказал:
─ Об этом слушайте дальше.
─ Вэнь Хуа целыми днями бездельничал. Родной брат потакал ему, надеясь, что парень рано или поздно исправится и возьмется за ум.
─ Но невестка не унималась. Видя, как Вэнь Хуа даром ест и пьет, не ударив палец о палец, баба не сдерживала язык и то и дело отпускала едкие словечки.
─ Вэнь Хуа не выдержал и в сердцах, подхватив собственноручно выстроганный деревянный меч, сбежал из дома покорять мир боевых искусств.
─ Он еще и пригрозил, что обязательно станет знаменитым на весь свет мечником и вернется с триумфом, чтобы все эти никчемные люди, смотрящие на него свысока, умылись.
─ Но как бы высоко ни летал Вэнь Хуа в своих мыслях, его происхождение давало о себе знать. Скитаясь по свету, он так и не встретил ни одного мастера.
─ И вот так, шатаясь туда-сюда, он по чистой случайности познакомился с принцем, который впервые отправился в странствие.
─ В ту пору принцу тоже приходилось несладко: рядом только щербатый старик Хуан да тощая лошадь, сами зачуханные, почти как попрошайки.
─ Три бедолаги сошлись вместе и образовали «треугольник неудачников».
─ Говорят, вместе легче дела делать, но в их случае это не работало ни черта.
─ Троица странствовала, промышляя мелкими кражами и пакостями, и жила хуже нищих.
─ Если изредка удавалось выпить вина или погрызть мяса, это было для них радостнее, чем Новый год.
─ Но Вэнь Хуа не бросил свою мечту о боевых искусствах. Стоило ему завидеть помост для состязаний, как он тут же рвался в бой.
─ У других-то была настоящая техника, а что у Вэнь Хуа? Только деревянный меч да ни капли основ мастерства.
─ Несколько раз он взлетал на помост, а оттуда скатывался кубарем; кровь хлестала ведрами – жалко было смотреть.
─ Однако живучести парню было не занимать: избитый до полусмерти, он отлеживался пару дней и снова становился бодрячком, продолжая искать приключения на свою голову.
─ И вот принц, попивая вино и закусывая мясом, размышлял.
─ Интересно, как там сейчас Вэнь Хуа, накопил ли на меч и встретил ли воительницу, что покорила бы его сердце.
Слушая рассказ Лу Яня о Вэнь Хуа, люди в толпе постепенно переставали улыбаться, и веселость сменялась какой-то труднообъяснимой гаммой чувств.
Кто из тех, кто слушал «Снежный меч», не хранил в сердце свою мечту о мире боевых искусств?

Комментарии

Загрузка...