Отступление, бегство, выбитая сабля, судорожная попытка обнажить меч, готовность отдать жизнь за жизнь.
С самого начала боя и до того момента, как был нанесен тот удар мечом, всё заставляло Цзо Лэнчаня думать, что он уверенно подавляет противника и победа у него в кармане.
Наконец до Цзо Лэнчаня дошло.
─ Ты нарочно подставился, заставил меня ослабить бдительность и ждал именно этого удара.
Хоть он и сказал это, всё было уже поздно.
Лу Янь кивнул и произнес будничным тоном:
─ Знать–то знаешь, да награды не будет.
Уголок рта Цзо Лэнчаня дернулся, в улыбке сквозила одна лишь горечь.
Он не молил о пощаде, не сыпал угрозами; он просто закрыл глаза и задрал подбородок, ожидая конца.
Лу Янь встряхнул кистью, кончик меча подцепил острую деревянную палку толщиной в палец, и в мгновение ока та взлетела, устремившись прямиком к горлу Цзо Лэнчаня!
Цзо Лэнчань резко открыл глаза и качнулся всем телом в сторону, едва успев уклониться.
Пух!
Воспользовавшись моментом, пока тот уворачивался, Лу Янь шагнул вперед, и лезвие меча вонзилось точно в сердце, пробив его насквозь.
Лу Янь стиснул зубы, его лицо было полно ярости:
─ Так и знал, что ты не успокоишься.
Цзо Лэнчань открыл рот, кровь хлынула потоком, тело пошатнулось, и он рухнул замертво, испустив дух.
...
Линху Чун сглотнул слюну:
─ Умер?
Юэ Линшань во все глаза уставилась на тело:
─ И правда умер.
Оба смотрели на труп, и лица их выражали крайнее потрясение.
Великий глава школы Суншань, предводитель Союза Пяти Гор, человек, о котором говорили, что никто ниже уровня Великого мастера не сможет его одолеть, – Цзо Лэнчань вот так просто кончил свои дни.
Линху Чун с трудом перевел дух и прошептал:
─ Со смертью Цзо Лэнчаня в Союзе Пяти Гор начнутся великие смуты. Нам нужно скорее возвращаться и доложить об этом.
Юэ Линшань кивнула, но не удержалась и добавила:
─ Сколько же ему лет, как он стал таким сильным?
Линху Чун ничего не ответил.
Честно говоря, он и сам хотел бы это знать.
...
Люди внизу видели происходящее не так ясно, как те двое на втором этаже.
Они лишь слышали, что шум наверху стих, но понятия не имели, кто победил.
Лу Бо, чье лицо посинело, сидел на полу и пытался направить внутреннюю энергию, чтобы изгнать холод. Он все бормотал:
─ Лу Янь труп.
Он был уверен: раз Цзо Лэнчань взялся за дело лично, Лу Яню не выжить.
Бам!
Труп свалился со второго этажа, рухнув прямо посреди зала.
Стоило людям взглянуть на него, как все разом ахнули.
Цзо Лэнчань!
Это был Цзо Лэнчань!
Дин Мянь, Фэй Бинь и Лу Бо выкрикнули почти одновременно:
─ Невозможно!
Они никак не могли взять в толк, как Цзо Лэнчань, которого называли непобедимым среди всех, кто не достиг уровня Великого мастера, мог проиграть, как он мог погибнуть.
Лу Янь стоял у края галереи второго этажа, холодным взором взирая на троицу внизу.
Его силы были почти на исходе, но убить этих троих было бы не так уж трудно.
Дин Мянь и остальные двое вскинули головы и уставились на Лу Яня – жажда убийства в их глазах едва ли не выплескивалась через край.
Ни секунды не колеблясь, они развернулись и бросились вон из таверны.
У самого входа внезапно вспыхнул свет меча, и все трое – Дин Мянь и его спутники – тут же повалились на землю, сраженные на месте.
Симэнь Чуйсюэ переступил порог таверны. Он взглянул на Лу Яня, только что спрыгнувшего со второго этажа, затем скользнул взглядом по лежащему на полу Цзо Лэнчаню, и его голос прозвучал леденяще–тяжело:
─ Та аура меча, что была только что... кто её высвободил?
У Лу Яня екнуло сердце, он почуял неладное.
Посмотрев на труп Цзо Лэнчаня, он бросил наугад:
─ Он.
Симэнь Чуйсюэ уставился на «Шуадао», зажатый в руке Лу Яня, и кончик его меча медленно развернулся в сторону юноши.
Лу Янь вздохнул и поправился:
─ Ладно, это я.
─ Разве ты не говорил, что не владеешь мечом?
Лицо Симэнь Чуйсюэ почернело, как дно котла; он чувствовал себя одураченным.
У Лу Яня разболелась голова. Глядя на Симэнь Чуйсюэ, он спросил:
─ А если я скажу, что только что научился, ты поверишь?
Деваться было некуда.
Пока он так яростно сражался с Цзо Лэнчанем, Симэнь Чуйсюэ нигде не показывался. Стоило Лу Яню применить технику «Один меч заставляет бессмертного преклонить колени», как этот тип тут же примчался, словно пес, почуявший запах мяса.
Чувствительность этого парня к ауре меча была просто запредельной.
─ Ты всё еще хочешь меня одурачить?
Симэнь Чуйсюэ сделал шаг вперед, готовясь нанести удар.
Лу Янь внезапно дважды кашлянул, выплеснув изо рта сгусток крови; выглядел он крайне изнуренным.
Тяжело дыша, он проговорил:
─ Сейчас это было чистое везение. Победить–то я победил, но внутренние травмы серьезные, мне понадобится по меньшей мере год, чтобы полностью восстановиться.
Симэнь Чуйсюэ долго всматривался в лицо Лу Яня и в итоге так и не нанес удар.
Он понимал, что Лу Янь просто ищет способ отступить и намеренно разыгрывает слабость.
Он, конечно, мог бы силой заставить Лу Яня драться, но если у противника нет боевого духа, в такой победе нет смысла – она никак не поможет его пути меча.
─ Я даю тебе год на лечение. Через год я непременно вызову тебя на бой.
Теперь Лу Янь окончательно понял: Симэнь Чуйсюэ твердо намерен сойтись с ним в схватке. Зная характер этого человека, согласие отложить поединок на год, вероятно, было пределом его уступок.
К тому же, через год Лу Янь вовсе не обязательно будет бояться Симэнь Чуйсюэ.
При этой мысли лицо Лу Яня стало серьезным. Он в упор посмотрел на Симэнь Чуйсюэ и спросил:
─ Это обязательно?
Симэнь Чуйсюэ ответил коротко и ясно:
─ Обязательно.
В этой жизни он признавал только одно – стремление к совершенному пути меча и победу над сильнейшими противниками. Сейчас Лу Янь убил Цзо Лэнчаня, доказав свое мастерство. А за год он вырастет еще больше и точно станет достойным соперником.
Этого боя не избежать.
Лу Янь посмотрел на решительный настрой Симэнь Чуйсюэ, и в его глазах отразилась сложная гамма чувств.
Когда он впервые пустил в ход саблю против Бу Чэня, он не нервничал так сильно. Даже когда Цзо Лэнчань наступал на него, он и глазом не повел. Но когда Симэнь Чуйсюэ во второй раз бросил ему вызов, струна в его груди натянулась.
Это был не страх и не трусость.
Это была горящая в жилах кровь.
До своего перемещения он был заядлым фанатом уся и, зарывшись в одеяло, неведомо сколько раз представлял себя Е Гучэном или Симэнь Чуйсюэ, стоящим на самой высокой крыше Запретного города – блеск клинков, грань между жизнью и смертью.
А теперь всё было по–настоящему.
Мечту от реальности отделял лишь шаг. Раз нельзя отказаться, значит, нужно принять.
Поставить всё на кон, отпустить себя и вдоволь вкусить этот миг.
─ Ладно, по рукам.
Как только эти слова сорвались с губ, Лу Янь, наоборот, успокоился. Раз дело дошло до дела, нечего попусту болтать.
Услышав согласие, глаза Симэнь Чуйсюэ блеснули, словно по лезвию меча пробежал луч света:
─ День и место выбирай сам.
Лу Янь поджал губы:
─ Пятнадцатого числа восьмого месяца, в ночь полнолуния, мы... встретимся на вершине Запретного города.
...
Рвануло.
Вся таверна буквально взорвалась криками.
Пятнадцатое число восьмого месяца, полная луна, вершина Запретного города.
От одной мысли о такой картине по коже бежали мурашки.
Многие теперь сгорали от нетерпения, желая уснуть и проснуться сразу в следующем году на Праздник середины осени, чтобы сидеть у подножия городских стен и своими глазами видеть схватку, которой суждено войти в летописи Цзянху.
─ Господин Лу всё–таки согласился!
─ Перед такой мощью бога меча Симэня кто устоит? Господину Лу ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
─ Хоть он и разделался с Цзо Лэнчанем, до Симэнь Чуйсюэ ему, боюсь, еще далеко.
─ Больше года впереди, кто знает, вдруг он успеет пробиться в ранг Великого мастера.
─ Эх... императорский город... нас туда и близко не подпустят.
─ Ничего, у меня в столице есть знакомые, как–нибудь прокрадусь к краю, хоть разок взглянуть – и то счастье!
Толки и пересуды становились всё жарче. Увиденного сегодня им хватит, чтобы хвастаться всю оставшуюся жизнь.
Больше всех суетились писари, работавшие на книжные лавки. Событий сегодня было слишком много, и все – оглушительные. Они готовы были поручиться: стоит вестям разлететься, и весь мир боевых искусств содрогнется.
Симэнь Чуйсюэ ушел.
В следующем году, пятнадцатого числа восьмого месяца, в столице он явится на встречу точно в срок. А до тех пор он больше не придет в городок Цися.
Он боялся, что не сдержится и обнажит меч раньше времени.
Лу Янь проводил его взглядом и мысленно вздохнул.
Ведь по сценарию он должен был быть простым зрителем, который сидит на табуреточке, грызет семечки и смотрит, как Симэнь Чуйсюэ и Е Гучэнь бьются не на жизнь, а на смерть.
А в итоге он сам, неведомо как, занял место Е Гучэна и должен сразиться с Симэнь Чуйсюэ.
Мир этот, черт бы его побрал, умеет закрутить сюжет так, что в голове не укладывается.
Пока Лу Янь размышлял, за его спиной раздался истошный вопль.
─ Моя таверна–а–а!
Тун Сянъюй смотрела на разваливающееся заведение, и слезы вот–вот готовы были брызнуть из её глаз. Всё серебро, заработанное за этот месяц благодаря рассказам Лу Яня, ушло на всю эту кутерьму.
Лу Янь оглянулся на неё и усмехнулся:
─ Трактирщица Тун, не причитай, я всё возмещу.
Таверна разрушена из–за него, так что этот груз нести ему.
Тун Сянъюй поспешно замахала руками:
─ Да я не о том!
Лу Янь улыбнулся:
─ То, что всё разнесли, – это не только беда. Я как раз хотел обсудить с тобой расширение таверны.
─ Как расширить?
Тун Сянъюй подалась вперед, её глаза заблестели.
Лу Янь сказал:
─ Слушателей с каждым днем всё больше, набиваются как сельди в бочке. Места должно быть много, чтобы гостям сиделось с удобством.
Окружающие закивали головами, словно куры, клюющие зерно. Каждый раз, когда Лу Янь начинал рассказ, за места шла настоящая война. Опоздавшим приходилось стоять, причем зачастую у дверей на сквозняке – то еще удовольствие.
Тун Сянъюй нахмурилась:
─ Но у меня же нет столько денег.
Лу Янь махнул рукой:
─ Деньги дам я, считай это моим вкладом в долю.
Раньше он выиграл в лотерею кучу серебра и даже золото, и как раз не знал, куда их потратить. Расширение таверны пришлось очень кстати.
─ Вот это дело!
Тун Сянъюй давно хотела привлечь Лу Яня в дело, но глядя на то, в каком плачевном состоянии была Таверна Тунфу раньше, у неё язык не поворачивался. Теперь, когда Лу Янь предложил это сам, у неё не было причин отказываться.
Лу Янь посмотрел на её сияющее от радости лицо и спросил:
─ Трактирщица Тун, не боишься, что я снова навлеку беду и подставлю вас всех?
Тун Сянъюй тут же отмахнулась и расплылась в улыбке:
─ Не боюсь, не боюсь, я верю в твои способности!
...
─ Но!
По государственному тракту пронеслась белая тень. Шангуань Хайтан скакала на лошади, её белые одежды развевались на ветру.
Внезапно сверху спикировал почтовый голубь и устремился прямо к ней.
─ Тпру–у!
Она осадила коня, поймала птицу и отвязала от её лапки тайное послание. Развернув его, она изменилась в лице.
─ Лу Янь... убил Цзо Лэнчаня?
...
Два дня пролетели незаметно.
События в таверне Тунфу городка Цися уже разнеслись по всей территории династии Мин. История о старом боге меча была захватывающей. Схватка Лу Яня и Цзо Лэнчаня заставляла людей содрогаться. А то, что Лу Янь вызвал на бой Симэнь Чуйсюэ и назначил встречу на крыше Запретного города, и вовсе повергло всех в шок.
Эти три новости передавались из уст в уста, и Лу Янь, этот рассказчик, наконец–то по–настоящему предстал перед взором всех людей в Поднебесной.
На пике Шэнгуаньфэн члены школы Суншань, которым Лу Янь при всех не выказал ни капли уважения, мечтали загрызть его живьем.

Комментарии

Загрузка...