Бултых! Знакомый рецепт, знакомый мотив — Линь Си шлёпнулась на твёрдую землю, подняв брызги грязи. Потирая ушибленный зад, она огляделась: судя по всему, они находились в горах; вокруг стояла кромешная тьма, было очень холодно и шёл дождь. Окинув взглядом собственную одежду, она обнаружила на себе поношенную крестьянскую одежду из грубой ткани, выцветшую до такой степени, что исходный цвет угадать было невозможно, к тому же совершенно тонкую и не защищающую от непогоды. Линь Си зябко передернула плечами.
Так дело не пойдёт, нужно срочно найти какое-нибудь укрытие от дождя, а лучше всего развести ковёр, иначе она здесь замёрзнет насмерть.
Вглядевшись в темноту, она заметила у подножия горы слабый огонёк. Вокруг ни души, и Линь Си вполголоса произнесла четыре заветных слова:
— Легкая походка по волнам!
В мгновение ока она спустилась с горы и, следуя за тем слабым огоньком, добралась до небольшого храма. На открытой площадке перед входом были привязаны несколько рослых скакунов, дверь храма была затворена, а сквозь ветхие бумажные решётки окон пробивались колеблющиеся тени людей.
Она продрогла до костей, так что опасаться каких-то лихих людей уже не приходилось. Линь Си протянула руку и толкнула храмовую дверь.
Внутри оказалось немало народа, и на мгновение все замерли от неожиданности. Секунду спустя раздался лязг обнажаемых клинков, перед глазами у Линь Си мелькнуло, а в следующее мгновение её шею обдало холодом — к горлу приставили острый меч.
— Кто такая? — раздался густой басовитый голос.
Это говорил рослый здоровяк с мечом наголо. На вид в нём было почти два метра роста, брови сошлись на переносице, а грозный вид напоминал злого духа.
Линь Си бросила на него быстрый взгляд и окинула взором обстановку внутри храма. Несколько десятков человек были одеты в светло-синие камзолы, на головах красовались тёплые шапки, а на поясах висели сабли — судя по всему, это была императорская стража. Они охраняли двоих человек — мужчину и женщину. Женщина была облачена в грязные траурные одежды, а на голове у неё сидела маленькая шапочка-скуфья. Мужчина же был одет в чистый траурный наряд, не скрывавший его благородного происхождения, а его суровые, волевые черты лица так и дышали силой. Он как раз смотрел на неё, и когда их взгляды встретились, в глазах мужчины тут же мелькнуло изумление и жгучее желание, словно леопард приметил свою добычу.
От такого взгляда Линь Си стало не по себе — ну и бабник же он! Пришлось опустить глаза и ответить:
— Маленькая женщина из родных мест в Хэнани направляется в столицу к родственникам, да вот сбилась с пути в этих горах. Живот урчит от голода, тело продрогло до нитки, идти больше не могу. Умоляю почтенных господ проявить великодушие и позволить переждать холодный дождь.
Здоровяк уже собирался вытолкать Линь Си вон, как вдруг раздался низкий голос благородного господина:
— Туличень! Пусть подойдёт погреться у костра.
Линь Си изумленно вздрогнула. Туличень? Вновь взглянув на ту парочку, она сразу сообразила, с кем свела её судьба.
И правда, важная птица, только вовсе не Тринадцатый агэ, а тот самый недоумковатый Четырнадцатый!
А та девица — тут и гадать не надо — была не кто иной, как Цяо Иньди, чистая любовь Четырнадцатого агэ.
— Слушаюсь! — отозвался Туличень.
Он шагнул в сторону, освобождая проход, но продолжал пристально сверлить Линь Си взглядом.
Линь Си отвесила изящный поклон в знак благодарности и направилась к костру, усевшись в самом дальнем от Четырнадцатого агэ углу.
Среди девяти великих князей, боровшихся за престол, Линь Си больше всех терпеть не могла Девятого и Четырнадцатого. Девятый был отъявленным мерзавцем, а Четырнадцатый — просто кру круглым дураком. Как там о нём говорили? Одарен геройским духом, да умом и кругозором убог.
По мнению Линь Си, даже эта фраза была чересчур лестна для Четырнадцатого агэ. Когда ум и кругозор человека настолько ничтожны и не соответствуют его высокому происхождению, о каком геройском духе вообще может идти речь?
Не говоря уже о том, что Четырнадцатый целыми днями только и делал, что упивался завистью, искренне полагая, будто Четвёртый агэ украл у него императорский трон. У него явно не всё дома!
Именно поэтому Линь Си держалась от этой парочки как можно дальше.
Вскоре Туличень вместе со стражниками принёс горячий суп и налил одну пиалу Четырнадцатому агэ. Тот протянул её Цяо Иньди. Туличень на секунду замялся, но вынужден был налить ещё одну пиалу. К его удивлению, получив суп, Четырнадцатый поднялся на ноги и направился прямо к Линь Си.
— Девушка, на улице слишком холодно, выпейте пиалу горячего супа, согрейтесь, — произнес он, протягивая ей руку, покрытую мозолями, с зажатой в ней пиалой с мутной похлёбкой.
Линь Си ничего не оставалось, как принять её:
— Большое спасибо, господин!
Четырнадцатый без церемоний опустился рядом с Линь Си, а Туличень мысленно тяжело вздохнул и принёс ему третью пиалу. Сделав глоток, Четырнадцатый поинтересовался:
— Девушка родом из Хэнани? Как вас зовут? К каким родственникам направляетесь в столицу?
Линь Си замешкалась с ответом, и тогда Четырнадцатый, заметив её молчание, легко кашнул:
— Эм... У меня в столице обширные связи, если ищешь родню, я могу помочь.
Линь Си мысленно закатила глаза до самого затылка. Четырнадцатый, ты на себя-то посмотри, в чём ты одет? На тебе же глубокий траур!
Пока она мысленно предавалась критике, та самая Цяо Иньди уже не могла сдержаться. Сделав несколько шагов, она уселась рядом с Четырнадцатым:
— Эй! Тебе господин вопрос задает, язык проглотил что ли?
Прекрасно, просто прекрасно! Не зря вы друг друга стоите! Оба в трауре, только у одного глаза прилипли ко мне и не отрываются, а у другой — к нему.
— Прошу господ простить, фамилия моей семьи — Линь, я родом из Кайфэна в провинции Хэнань.
Услышав наконец ответ, Иньти шевельнул бровями и поспешил продолжить беседу:
— О? От Кайфэна до этих мест путь неблизкий, с чего это вы, девушка, пустились в дорогу в одиночку?
— Отвечая господину: в начале года скончался мой батюшка, в родных краях пропитания не осталось, вот и пришлось отправиться в далёкую столицу на поиски родных.
Мы ведь все трое в трауре, так ведь?
— О? Выходит, у нас с вами поистине удивительная судьба — все трое потеряли отцов...
С этими словами Иньти погрузился в легкую печаль, и Цяо Иньди тут же принялась утешать его, хлопая большими глазами:
— Господин, в нашей деревне говорят, что после смерти люди превращаются в звёзды на небе и продолжают оттуда приглядывать за близкими. Не печальтесь так, берегите здоровье!
Иньти с благодарностью посмотрел на Цяо Иньди, и от этого взгляда её щеки залил густой румянец.
Линь Си снова подвинулась подальше, не в силах скрыть на лице выражение крайнего отвращения. Туличень заметил всё это, но сохранил беспристрастное выражение лица, лишь с ещё большим интересом уставившись на Линь Си.
Примостившись у подножия статуи Будды, Линь Си кое-как подремала. Едва забрезжил рассвет, как послышался голос Туличеня:
— Господин, нам нужно спешить в путь.
Иньти коротко бросил:
— Иньди, ты поедешь со мной в столицу?
Цяо Иньди залилась краской, опустила голову и тихо произнесла:
— Угу.
Иньти просиял от радости и перевёл взгляд на Линь Си.
— Госпожа Линь, а вы не желаете отправиться со мной в столицу? Каких родственников вам нужно отыскать — скажите моим людям, они мигом их разыщут!
Хотя Линь Си этого совсем не улыбалось, упускать столь удобную возможность подобраться к императорскому двору было нельзя, и ей пришлось через силу кивнуть.
У Иньти от радости даже уголки бровей взлетели кверху.
— Туличень, найди карету!
На лице Туличеня отразилось затруднение: в этой глухомани где же сыскать карету? Да даже если потратить полдня на поиски, а потом плестись шагом — когда они вообще доберутся до столицы?
Однако Цяо Иньди тут же подала голос:
— Господин, я не изнеженная барышня, мне хватит и одной лошади на двоих.
Иньти приподнял бровь:
— Но госпоже Линь тоже потребуется карета.
На что Линь Си неожиданно заявила:
— Благодарю господина, но маленькая женщина умеет ездить верхом.
Эти слова заставили даже Туличеня удивленно замереть.
Иньти же изумился еще сильнее:
— Похоже, госпожа Линь вовсе не из простой крестьянской семьи.
Линь Си потупилась:
— Мой покойный отец служил скромным смотрителем речных плотин в Кайфэне, с детства обучалась верховой езде под его началом.
— Хорошо, хорошо, хорошо! Туличень, как хочешь распределяй людей, но выдели госпоже Линь лошадь!
Туличень отвесил поклон:
— Слушаюсь!
Кортеж мчался вперёд во весь опор. Чем дольше Иньти наблюдал за Линь Си, тем больше она ему нравилась — её искусство верховой езды было настолько безупречным, что даже Туличень мысленно воздал ей должное.
— Госпожа Линь принадлежит к знатным родам? — поинтересовался Иньти.
— Отвечая господину, я ханька.
— О? Ваша манера держаться в седле совсем не похожа на то, как ездят ханьские женщины, скорее напомнила мне девушек из наших степей.
— Господин делает мне слишком большую честь.
Сидевшая в седле перед Иньти Цяо Иньди при этих словах надула губки и бросила на Линь Си полный враждебности взгляд.
Линь Си потерла нос: и не думала я отбирать у тебя твоего Четырнадцатого, забирай себе это сокровище!
Преодолев путь, занявший большую часть дня, путники прибыли в столицу. Цяо Иньди и Линь Си отвели прямиком в резиденцию четырнадцатого агэ, сам же Иньти отправился во дворец на траурные церемонии.
Только теперь Цяо Иньди осознала, насколько высок и благороден титул этого господина. Она в страшном сне не могла представить, что спасший её на дороге человек окажется обладателем жёлтого пояса! Оказавшись в резиденции императорского сына, девушка из самых низов общества испуганно хлопала большими глазами, озираясь по сторонам. Она молчала, не издавала громких криков, лишь её лицо выражало абсолютное изумление деревенщины, впервые попавшей в роскошный сад, что заставило Линь Си взглянуть на неё совсем иначе.
И лишь когда они вошли в отведённые им покои, Цяо Иньди взволнованно схватила Линь Си за запястье:
— О матушка моя! Выходит, этот господин — сам императорский сын! Только посмотри на эти хоромы, отродду не видала таких палат!
Линь Си рассеянно кивнула. Неужели Четырнадцатый до того жаден, что поселил их двоих в одной комнате?

Комментарии

Загрузка...