По дороге домой Бай Цинь специально поехал в обход, чтобы проехать мимо района с заброшенными заводами.
Если ему не изменяла память, в прошлой жизни эту территорию за огромные деньги выкупила крупная иностранная корпорация — просто из-за хорошего фэншуй, поэтому участок был для них обязательным к приобретению.
«Дней через десять эту землю как раз должна выкупить та корпорация».
«Поэтому мне нужно опередить их, купить участок до того, как они начнут действовать, а потом перепродать им втридорога».
В голове Бай Циня тут же созрел план.
Для перерожденца нет ничего проще, чем зарабатывать на знании будущего.
Бай Цинь зашел на официальный сайт и проверил стоимость выкупа заброшенного заводского района.
Требовалось в общей сложности девятьсот тысяч.
А у Бай Циня сейчас было только девятьсот юаней.
Слишком большая разница.
— Проблемка, — Бай Цинь задумчиво потер подбородок.
Но время еще было, так что шанс раздобыть эти девятьсот тысяч оставался.
Не став задерживаться, Бай Цинь поехал домой.
Как только он открыл дверь своим ключом, то сразу столкнулся взглядом с матерью, Тан Сюцзюнь.
— Мам, еда готова? — спросил Бай Цинь, снимая обувь.
Но Тан Сюцзюнь не ответила. Нахмурившись, она спросила:
— Сяо Цинь, Мяомяо сегодня тоже не пришла?
— Цзян Мяомяо... У нее дела, — при одном упоминании о ней Бай Цинь почувствовал необъяснимое раздражение и выдумал отговорку, желая побыстрее закрыть тему.
— Вы что, поссорились? — проницательно спросила Тан Сюцзюнь.
— ...Ничего подобного.
Не вдаваясь в объяснения, Бай Цинь лишь отмахнулся, прося маму не придумывать лишнего, и под ее пристальным взглядом ушел в свою спальню с рюкзаком на плечах.
Время пролетело быстро. На следующее утро Бай Цинь проснулся по будильнику.
Умывшись, он отпросился у классного руководителя на все утро под предлогом повторного визита к врачу, а сам прихватил белую фарфоровую чашу и отправился торговать на улицу антиквариата.
Действовал Бай Цинь быстро: позавтракав дома, он сел на скутер и пулей помчался на рынок.
Поскольку улица антиквариата и школа находились в совершенно противоположных направлениях, он благополучно разминулся с Цзян Мяомяо, которая все это время ждала его на перекрестке, мимо которого он обычно проезжал.
— Да почему его все нет...
Глядя, как на часах отсчитываются секунды, Цзян Мяомяо начала нервничать.
Уже почти звенел звонок.
Вчера вечером, лежа в кровати, она без конца вспоминала его удаляющуюся после уроков спину.
И чем больше она об этом думала, тем больше не могла уснуть, и тем тяжелее ей становилось на душе.
Ведь раньше Бай Цинь никогда так себя не вел...
С чего вдруг он так изменился?
Это было похоже на то, как если бы маленькая собачка, которая всегда была к тебе добра, виляла хвостиком и радостно встречала, вдруг перестала улыбаться, перестала вилять хвостом, и стала смотреть на тебя как на чужую — тут уж волей-неволей запаникуешь.
Цзян Мяомяо ждала его на перекрестке, чтобы продолжить свои вчерашние расспросы.
Но...
Прождав почти до самого начала занятий, она так и не увидела даже тени Бай Циня.
Ей не оставалось ничего другого, как прибавить шагу и поспешить в школу.
Но Цзян Мяомяо все равно опоздала.
Она остановилась в дверях класса, извиняясь за опоздание, и под удивленными взглядами учителя и одноклассников, заливаясь краской, прошла на свое место.
— Мяомяо, ты чего опоздала? — с недоумением спросила подруга Линь Сяоэр, когда та убрала рюкзак.
За все три года старшей школы опоздания Цзян Мяомяо можно было пересчитать по пальцам одной руки, а уж тем более сейчас, перед самыми экзаменами.
Такого просто не должно было случиться.
— П-проспала, — краснея, ответила Цзян Мяомяо. Она не решилась назвать истинную причину даже лучшей подруге.
Потому что...
Сказать, что она опоздала, ожидая Бай Циня, было бы слишком унизительно...
...
Тем временем.
На улице антиквариата.
Бай Цинь нашел свободное место для торговли, уселся и поставил перед собой белую фарфоровую чашу.
За все утро мимо прошло немало любопытных, разглядывавших чашу. Кто-то даже предложил тысячу юаней, но Бай Цинь ответил решительным отказом.
Тысяча?
Размечтались!
Моя чаша стоит полмиллиона!
Правда...
За все утро богач, купивший чашу в прошлой жизни, так и не появился.
К полудню Бай Циню пришлось свернуть торговлю, наскоро перекусить в уличной забегаловке и вернуться в школу.
В новостях из прошлой жизни говорилось, что богач приобрел чашу именно утром, так что Бай Циню нужно было просто не лениться и каждое утро приходить на улицу антиквариата.
А после обеда он продолжал ходить на уроки.
До гаокао оставались считанные недели, так что, по сути, было уже неважно, посещает он занятия или нет.
Уровень знаний у всех уже сформировался окончательно.
Следующие несколько дней Бай Цинь по утрам отпрашивался, а после обеда возвращался в школу.
То ли Цзян Мяомяо все обдумала и успокоилась, но в эти дни она его не искала.
Бай Цинь был только рад такому спокойствию.
В конце концов, после перерождения он и не собирался поддерживать с ней тесные отношения.
В очередное утро Бай Цинь снова сидел со своим товаром на антикварной улице.
Вдруг он услышал какой-то шум. Подняв глаза к началу улицы, он увидел, как в его сторону направляется девушка примерно его возраста, окруженная тремя-четырьмя телохранителями в черных костюмах.
У девушки было холодное выражение лица, но красота ее была просто сногсшибательной — если бы максимум был сто баллов, Бай Цинь смело дал бы ей двести, до того она была хороша, просто незаконно хороша.
И фигура ей под стать: тончайшая талия, которую, казалось, можно обхватить руками, плиссированная юбка до колен, открывающая белоснежные, стройные икры. Одного взгляда на эту светлую, фарфоровую кожу было достаточно, чтобы невольно сглотнуть слюну.
Эта девушка была настолько красива, что на первый взгляд казалась нереальной.
Бай Цинь во все глаза смотрел, как она подходит к нему.
«Наверное, заметила мою чашу».
Так значит, тем богачом, купившим в прошлой жизни фарфоровую чашу, была эта красавица?
Нет, точнее сказать — маленькая богачка.
«Как я и думал, раз уж в прошлой жизни чашу купила она, то в этой жизни сюрпризов тоже не будет».
Бай Цинь поправил воротник, отвел взгляд и с равнодушным видом стал ждать, когда маленькая богачка попадется на крючок!
Секунда, две...
— Здравствуйте, могу я на это взглянуть?
Спустя пару секунд его обдало приятным ароматом, и в ушах раздался мелодичный голос.
Началось.
Бай Цинь вовремя поднял голову и слегка улыбнулся:
— Пожалуйста.
Маленькая богачка взяла чашу изящными пальчиками, но, по-видимому, ничего в ней не поняв, передала старику, стоявшему у нее за спиной.
Судя по его редким волосам на голове, в вопросах экспертизы он явно был профессионалом.
Пока они рассматривали товар, Бай Цинь вкратце рассказал:
— Это белая фарфоровая чаша эпохи Мин, в отличном состоянии. Довольно редкая и стоящая вещь.
Когда он закончил, старик тихо подтвердил:
— Это подлинник. И сохранился неплохо.
Вынеся вердикт, старик вернул чашу девушке.
Получив подтверждение, маленькая богачка без лишних колебаний спросила:
— Сколько?
Неужели все так просто?
Бай Цинь внутренне возликовал.
Но радость радостью, а в бизнесе нужно держать лицо и казаться невозмутимым.
Поэтому он с легкой улыбкой ответил вопросом на вопрос:
— А во сколько вы ее оцениваете?
Маленькая богачка склонила голову набок, умилительно хлопнув ресницами, а затем переадресовала вопрос стоявшему позади старику.
— Пятьсот тысяч будет в самый раз, — озвучил рекомендуемую цену старик.
— Пятьсот тысяч, — девушка тут же повернулась к Бай Циню.
— По рукам! — твердо согласился Бай Цинь.
Его изначальная цель тоже составляла пятьсот тысяч.
Просить больше он не рискнул, опасаясь, что она откажется от покупки и чаша так и останется у него.
Вскоре на счет Бай Циня поступили пятьсот тысяч, а маленькая богачка с чашей в руках, в сопровождении телохранителей, покинула улицу антиквариата.
— И правда, дочка из богатой семьи, — Бай Циню оставалось лишь вздохнуть, вспоминая, с какой легкостью девушка перевела деньги.
Пятьсот тысяч отдать — как пятьдесят юаней заплатить: захотела и купила.
Не став больше задерживаться на улице антиквариата, Бай Цинь сел на скутер и поехал в школу.

Комментарии

Загрузка...