Услышав это, Сюй Юнь с благодарным видом уставился на Сюй Хунтяня и попытался подняться, чтобы отвесить поклон.
Пусть в его голове звучало лишь словосочетание «пилюля третьего ранга», он прекрасно понимал весь вес этого подарка.
Помощь – дело добровольное, а отказ – воля хозяина; преследуй старейшина какие-то цели или нет, а пилюля спасла ему жизнь.
Но едва он приподнялся, как в глазах побелело, и тело снова обмякло.
В конце концов он лишь молча, со всем возможным почтением кивнул Сюй Хунтяню, запечатлев эту милость на дне души.
Вспоминая перипетии внутри [Башни Десяти Тысяч Законов], он до сих пор содрогался при мысли о боли от вливания трех золотых лучей.
То, что ему удалось выкарабкаться из пасти смерти, иначе как чудом назвать было нельзя.
─ Моя обитель – вполне подходящее место для залечивания ран, побудешь пока там, пока не восстановишься, –
произнес Сюй Хунтянь, поглаживая бороду.
Сюй Пинцин услышала это с нескрываемой завистью.
Будучи правнучкой Сюй Хунтяня по прямой линии, она удостаивалась его наставлений лишь изредка.
Сюй Юнь же обрадовался: лечиться в пещере старейшины значило то же самое, что ежедневно внимать его советам.
Нежданная удача выпала как нельзя кстати, и он тут же усердно закивал.
Вскоре Сюй Хунтянь увел юношу с собой.
Провожая взглядом удаляющуюся пару, Сюй Юнхуа питал немалые надежды.
Раз уж золотой предок так благоволит парню, прорыв к основанию теперь гарантирован.
Остальные сородичи глядели на растворявшуюся в горной дымке фигуру со светлой завистью.
С этого дня их жизненные пути расходились навсегда.
Вот так исподволь и пролегают водоразделы человеческих судьбы...
По дороге к пещере Сюй Юнь начал приходить в себя: пусть лицо оставалось бледным, по крайней мере он мог передвигаться самостоятельно.
Тогда в его голове зазвучал мягкий, с легкой усмешкой голос Сюй Хунтяня:
─ Полученное тобою наследие наверняка не ограничивается одной лишь алхимией.
Выражение лица Сюй Юня неуловимо изменилось.
Он полагал, что скрыл всё безупречно, но предок раскусил его с полуслова.
Заметив эту перемену, Сюй Хунтянь не стал давить, а продолжил неторопливо:
─ Твой дух от природы крепче обычного; пусть то алхимическое знание безбрежно, но одной лишь его накачки не хватило бы, чтобы довести тебя до края гибели.
─ Поразмыслив, я пришел к выводу: лишь одновременное принятие двух наследий способно так разорвать твое море разума.
Сюй Юнь выдохнул с облегчением.
Похоже, даже предок золотого ядра заподозрил лишь два пласта.
На самом деле он получил три.
Остальные выносили из башни по одному дару, он же мало того что забрался на третий этаж, так еще унес сразу три.
Проболтайся он об этом – шуму не оберешься.
Высокое дерево ловит ветер, и эту истину он усвоил лучше кого бы то ни было.
Будь он трижды гением, ему льстила бы мысль о возможностях зарождения младенцев.
Но наемные убийцы – тоже спутники одаренных.
Кому нужен гений, не доживший до зрелости?
В родных пенатах он в относительной безопасности, а за их пределами?
Пока потенциал не превратился в бронебойную силу, припрятать парочку тузов в рукаве завсегда полезно.
Раз предок уже догадался о втором сокровище, Сюй Юнь и не думал отпираться.
К тому же, даже по его разумению, открывшееся знание сулило клану слишком многое.
Клан отнесся к нему со всей душой, а старейшина только что спас ему жизнь ценой редкой пилюли – этот долг он помнил.
Сюй Юнь не собирался отвечать черной неблагодарностью, и раз уж мог поделиться плодами с родом, он испытывал от этого лишь радость.
─ Докладываю предку: вторая часть доставшегося мне наследия – это тайная техника. Весьма своеобычная.
─ Она требует сжечь три сокровища самого практика – плоть, ци и дух – ради превращения их в питательную среду для прорыва сквозь преграду.
─ Иными словами, в момент штурма барьера в качестве дров используются годы жизни и костяк, взамен чего даруется кратный прирост пробивной мощи.
Обретенная Сюй Юнем техника носила название «Канон Сжигания Небес Тремя Сокровищами».
Суть ее заключалась в одновременном воспламенении трех начал: жизненной эссенции плоти, ци даньтяня и истока души.
Пылая краткий миг, они порождали мощнейший толчок, превосходящий собственный уровень культивации, чтобы насильственно пробить тугую стену барьера.
Свирепость этого приема заключалась в том, что он подходил для штурма преград на любой ступени – хоть при переходе от Ци к основанию, хоть от основы к золотому ядру.
Успех же зависел от качества собственных сокровищ.
Тот, кто культивировал и тело, и духовную энергию, получал куда больше шансов, нежели адепт одной лишь ци.
Правда, и цена оказалась соразмерной.
В течение трех лет после применения техники смельчак лишался магии, обращаясь в подобие простолюдина, а его плоть и дух впадали в глубочайшую немощь, требуя горы целебных травов для восстановления.
При небрежном уходе оставались неизлечимые увечья и сокращался срок жизни.
Но на фоне неминуемой гибели при неудачном прорыве обычным путем трехлетний период слабости выглядел куда меньшим злом.
Для старцев, застрявших на ступени на десятки лет и доживающих последние дни,
этот шанс, купленный ценой трех лет немощи, открывал доселе невиданную дорогу к спасению.
Именно поэтому, взглянув на технику впервые, Сюй Юнь понял:
ее ценность для целой силы ничуть не уступает полноценному наследию четвертого ранга.
Выслушав рассказ, даже Сюй Хунтянь после взвешивания всех «за» и «против» почувствовал, как у него запылало сердце.
Его кругозор и опыт далеко превосходили уровень Сюй Юня.
Алхимическое знание было бесценно само по себе, но тайная техника сулила пользу абсолютно любому практику.
Даже ему самому она могла пригодиться в будущем при штурме вершины зарождения младенцев.
Мысли старика неизбежно обратились к Сюй Хунъюэ, чей срок жизни подходил к концу.
Быть может, с этим каноном у Хунъюэ действительно прибавится надежды на успешный прорыв.
Упражняй этот метод адепт с сильной тройкой сокровищ, эффект по силе не уступил бы подлинному прорывному чуду.
─ Если добавить к этому Нефритовый костный мозг Сокровенного Духа, у Хунъюэ появится куда больше уверенности при рождении младенца, –
в глазах Сюй Хунтяня заплясали искры, он перевел взгляд на Сюй Юня и озарил лицо редкой, искренней улыбкой.
─ Ха-ха, если эта техника и впрямь так хороша, как ты говоришь, то застрявшие в тупике сородичи станут твоими вечными должниками.
Хоть Сюй Юнь и знал о баснословной силе приема, ему впервые довелось видеть столь нескрываемую радость на лице невозмутимого предка.
Похоже, он всё же недооценил вес этой техники в глазах мастера золотого ядра.

Комментарии

Загрузка...