Ночь была глубокой, а люди спали. Кукла в комнате-мастерской открыла глаза.
Ранним утром У Линь проснулся, прокрался в комнату У Цюлиня, забился под его одеяло и, широко раскрывши глаза, неизвестно о чём думал.
У Цюлинь, разбуженный такими манёврами У Линя, перевернулся на другой бок и потёр глаза.
— Брат?! Почему ты спишь на моей постели? — с удивлением произнёс У Цюлинь.
У Линь, как заметил брат, ответил со слезами на глазах:
— Не могу уснуть.
Взглянув на экран телефона:
— ...Мм, сейчас всего пять утра, ещё довольно рано.
Умывшись и приведя себя в порядок, У Цюлинь вдруг вспомнил, что, кажется, забыл какую-то вещь — судя по всему, в мастерской.
Он поспешно спустился вниз и отворил дверь мастерской: как и ожидалось, та кукла изменилась, а вот Красная Шапочка по-прежнему не проявляла никаких признаков жизни.
— Элизабет?
Неизвестно когда Элизабет проснулась. Стоя у ног У Цюлиня, она произнесла:
— Эта кукла ужасна, она крайне опасна. Я советую тебе отнести её в какое-нибудь буддийское святилище и избавиться от неё там, лучше всего в какой-нибудь внешний храм, где есть просветлённый монах с высоким уровнем духовных достижений. Иначе... либо смерть, либо тяжёлые увечья.
Настолько всё серьёзно?
У Цюлиню пришлось отнестись к этому вопросу со всей пролетарской суровостью, то есть со всей серьёзностью, однако сейчас шёл самый разгар учебного года, и у него совершенно не было времени разбираться с этой куклой.
Элизабет тоже понимала, что со школой хлопот полон рот, поэтому сказала:
— Я изо всех сил постараюсь присмотреть за ним, а ты пока можешь со спокойной душой ходить на учебу.
Стоило У Цюлиню выйти за порог, как лицо Элизабет мгновенно перекосилось.
У Цюлинь привёл У Линя к учебному корпусу старшеклассников. Глядя на эту бесконечную лестницу, У Линь не удержался и начал рассказывать У Цюлиню о семи школьных страшных легендах.
Прекрасно понимая, к чему всё идет, У Цюлинь тут же оборвал У Линя: ему совсем не улыбалось столкнуться с подобными вещами в первый же день учебы.
Вот так, в школьной форме, они переступили порог класса. Классным руководителем оказалась женщина, и больше всего У Линя в ней раздражало то, что от неё исходило какое-то зловещее ощущение.
Эту учительницу звали по фамилии Ван, ей уже исполнилось тридцать два года. Судя по её рассказам, когда-то У Линь был учеником в её классе, но потом, в год перехода в выпускной класс старшей школы, он пропал без вести и вернулся только сейчас.
Однако от её противного, с гнильцой тона у любого мороз поди побеги по коже — слушать это было выше всяких сил. У Линю было лень с ней возиться: дождавшись, пока она закончит свои едкие выпады, он продолжил безучастно пялиться на новые учебники, погрузившись в задумчивость. У Цюлинь хоть тоже кипел от злости, но решил терпеть изо всех сил — в конце концов, осталась всего лишь половина этого семестра.
У Линь уже просмотрел в интернете весь материал, который предстояло изучать в этом семестре, поэтому теперь содержимое классной доски действовало на него ещё сильнее усыпляюще.
У Линь сидел перед У Цюлинем, и во время урока его голова то и дело клевала носом, норовя уткнуться в парту. У Цюлиня, сидевшего позади него, от этого зрелища бросало то в жар, то в холод, и он временами тыкал У Линя в спину.
Кое-как дотянув до перемены, У Линь словно заново родился.
Одновременно с этим У Цюлинь шумно выдохнул: наконец-то дотерпели до перемены, да уж, задача не из лёгких.
— Эх... — обессиленно уткнувшись лицом в парту, У Цюлинь не выдержал и обратился к У Линю: — Брат, если тебе действительно настолько претит слушать лекции, можешь просто уставиться в одну точку, только умоляю, не засыпай.
У Линь с обиженным видом прижался щекой к столу:
— Я бы и рад... но... они так скучно объясняют... я же всё это уже прошёл... не хочу учить это во второй раз... как же это мучительно...
Братья погрузились в задумчивость, пока их тишину не нарушило появление какой-то девочки. Это была староста класса, которая притащила за собой парня — заместителя старосты.
— Вы ведь У Линь и У Цюлинь, верно? Я уже во всём разобралась. Если в дальнейшем возникнут какие-то вопросы или чего-то не поймёте, можете смело обращаться к нам с замстаросты!
У Цюлинь кивнул и с улыбкой произнёс:
— Спасибо, староста.
В глазах старосты на мгновенье вспыхнул огонёк восхищения:
— Не думала, что ученик У Цюлинь так здорово говорит на сиском языке, я просто поражена.
У Линь подумал: разве это повод для удивления?
Безмолвное недоумение.jpg
— Ты ведь ученик У Линь? — с энтузиазмом заговорила староста. — Больше не бойся, теперь ты дома, расслабься, здесь совершенно безопасно. Я слышала, ты ведь совсем недавно выписался из больницы? Если почувствуешь себя плохо, сразу же говори нам.
У Линь кивнул:
— Угу, спасибо, староста.
Я ведь правильно ответил, да?
У Цюлинь едва заметно скосил глаза, и У Линь мгновенно уловил посыл: правильно.
У Цюлиню, прекрасно знавшему, что его старший брат отличается от обычных людей, оставалось лишь помогать ему таким образом.
Староста кивнула:
— Тогда не буду вам мешать. Но если почувствуете недомогание, обязательно скажите.
— Хорошо, староста, — послушно отозвался У Линь и снова уткнулся лицом в парту.
У Цюлинь мысленно перевёл дух: наконец-то. Первый день выдался поистине непростым.
Вечер. После окончания занятий У Цюлинь поскорее увёз У Линя домой. Прижавшись лбом к стеклу машины, У Линь произнёс:
— Чувствую, однажды я встречу первоначального хозяина...
Услышав лёгкий, беззаботный тон У Линя, У Цюлинь опешил:
— Почему? Погоди-ка, убери голову от окна! Опасно же!
— Ой... — нехотя втянув голову обратно, У Линь воодушевлённо пояснил: — Да потому что он невероятно крут! Представь себе: он смог сделать так, что я живу и двигаюсь совсем как живой человек. Неужели он не сможет создать для себя другую куклу и тоже жить в ней?
— Ну, исключать нельзя... — У Цюлинь слегка растерялся, не зная, как воспринимать подобную перспективу. Если бы вернулся его родной брат, он был бы безумно рад, но как, во имя всего святого, объяснить это родителям?
— С чего это ты вдруг задумался о таком? И кстати, почему ты называешь его иначе, чем Красную Шапочку?
У Линь на мгновение замер, а затем снова улыбнулся:
— Потому что он сам не разрешает. Он создал меня просто чтобы было с кем коротать время, ведь он был одинок целых десять лет... А, дедушка с бабушкой ушли, когда ему исполнилось семь, а потом за ним присматривала нянька. Нянька терпеть не могла кукол, поэтому... он вечно мастерил их тайком по ночам! Если сейчас прикинуть... хм... один, два, три... ага, прошло уже пятнадцать лет.
У Цюлинь пробормотал себе под нос:
— Десять лет...
— Стоп! — У Цюлинь резко повернул голову к У Линю. — Пятнадцать лет? Но погоди!
У Линь покачал головой:
— Ничего не погоди. В том мире прошло пять лет, а в реальности — всего три.
— Вот... вот оно как... — У Цюлинь вдруг кое о чём додумался. — Стой! Пять лет? Ты всё это время был с моим братом?!
У Линь посмотрел на У Цюлиня и кивнул:
— Точно! Я всё время находился рядом с ним. Только вот беда: тогда я вообще не мог пошевелиться и мог лишь смотреть на него, будучи не в силах сделать хоть что-то. Но знаешь, первоначальный хозяин и вправду невероятен! Я его безумно люблю!
— Э? — У Цюлинь припарковал машину. — Мы дома, выходим. Еду я уже заказал на дом.
— А что у нас сегодня на ужин? — У Линь посмотрел на него. — Нам ведь ещё на вечернюю самоподготовку идти... совсем не хочется... да и домашку задали, а делать её так лень.
— Всё, хорош капризничать, пойдём ужинать.
У Цюлинь беспомощно улыбнулся.
Я ведь тоже не хочу делать домашку.

Комментарии

Загрузка...