Яркий свет наконец начал постепенно рассеиваться.
Углей словно пыль носились в воздухе, вершина башни почернела, каменные плиты покрылись трещинами, а в воздухе всё еще висел запах паленого металла и разряда электромагнитных импульсов.
Силуэт Гермеса застыл в самом центре сияния, однако...
Эта гигантская механическая махина наконец медленно зашаталась, а затем с тяжелым стуком рухнула на землю.
Больше она не поднималась, и больше не раздавался гул работающих приводов.
Конечности были раскинуты в стороны, а агромадный багровый единственный глаз погас, уподобившись потухшей искре, оставшейся без питания.
Она так и легла — неподвижно на выжженной земле, словно лишенная души пустая оболочка, встречая — нет, молчаливо принимая исход своего поражения.
Айлалун поднялась из груды обломков неподалеку, стряхивая пыль со своей белой одежды. Посмотрев на эту огромную стальную тушу, она выдохнула.
— Наконец-то всё кончено.
— Функционал Гермеса полностью отключен.
Когда последствия взрыва утихли, на вершине башни воцарилась кратковременная тишина.
Леонора ловко выпрыгнула из-за полуразрушенной стены, с ног до головы покрытая пылью, но движения ее были быстрыми и точными.
Лунный кролик Судзэн же пластом лежал на земле, тяжело и громко хрипя, шерсть его растрепалась, а сам он выглядел так, будто выложился до конца.
Нагито поднялся, опираясь на меч. Пусть он и выглядел потрепанным, взгляд его по-прежнему был прикован к поверженному врагу.
Айлалун же медленно направилась к Гермесу.
Она остановилась перед этим некогда возвышавшимся над всеми телом, некоторое время смотрела на него снизу вверх, а затем замерла перед безликим металлическим лицом и молча присела на корточки.
Ее глаза смотрели на погасший единственный глаз, но выражение лица было трудно описать.
В нем не было ни жалости, ни радости победы, и уж тем менее — того облегчения, какое чувствуешь при прощании со старым неприятелем.
В этом взгляде переплелись воспоминания, усталость, утрата и даже капля чего-то похожего на извинение.
Это был взгляд не победителя на побежденного.
А скорее вздох после того, как старый друг наконец безмолвно опустил занавес.
Айлалун медленно опустилась на колени и легонько коснулась ладонью потрепанной металлической маски Гермеса, и это движение было на удивление нежным, совсем на нее не похожим.
— Вот так.
— пробормотала она так тихо, что едва ли расслышала бы сама.
— Тебе тоже пора просыпаться.
Ее кончики пальцев скользнули по шву на шее Гермеса, активируя что-то.
Тело Гермеса слегка содрогнулось, и остатки электрического тока заискрились между микросхемами.
В этот самый момент...
— Не двигайся!
Леонора уже вскинула винтовку, целясь в Айлалун, а ее холодный взгляд был подобен лезвию.
— Айлалун, что ты делаешь?
Атмосфера мгновенно накалилась, воздух словно застыл.
Айлалун даже не подняла головы; она по-прежнему сидела на корточки, а ее голос звучал неторопливо:
— Чего ты так боишься?
Она тихо усмехнулась, продолжая настраивать модуль пальцами.
— Рекомбинирующее ядро... это вовсе не такая простая вещь, чтобы просто отключить функционал Гермеса. Эту штуку вообще-то я спроектировала.
Она подняла голову и бросила взгляд на Леонора, в ее глазах читалась какая-то трудноразличимая эмоция.
— Она также может стереть кое-какие... не самые лучшие факторы в Гермесе.
Она легко похлопала Гермеса по шлему, словно успокаивая какого-то ребенка.
— Проще говоря, это означает... вернуть ее к «заводским настройкам», если можно так выразиться.
Бровь Леонора дернулась, и ее палец крепче сжал спусковой крючок.
— После всего, что произошло... как я могу тебе верить!
Яростный крик Леонора разорвал тишину.
Дуло ее оружия по-прежнему твердо смотрело на Айлалун, руки сжимали цевье так сильно, что костяшки побелели, плечи слегка дрожали, и в этом крылась не просто злость — претерпевшие колоссальное давление эмоции извергались, подобно вулкану.
Ее взгляд был полон ненависти, казалось, даже сам воздух дрожал от ее жажды убийства.
— Не думай, что я забуду то, что ты творила раньше... Айлалун.
Айлалун не стала уворачиваться от этого пронизывающего насквозь обвинения, а напротив, спокойно поднялась на ноги и посмотрела на нее в ответ, и выражение ее лица было до боли печальным.
— Да, я знаю, что ты меня не простишь.
Ее голос звучал тихо и низко, словно она отвечала на челобитную, исход которой был предрешен заранее.
— Поэтому... я и хочу перед тобой извиниться.
Эти слова заставили Леонора на мгновение замереть, ее брови слегка сошлись на переносице.
Она никак не ожидала услышать подобное из уст Айлалун — эта вечно хладнокровная, вечно плетущая интриги женщина вдруг решила склонить голову и признать свою неправоту.
Но оружие по-прежнему оставалось поднятым.
— Разве извинения помогут?!
— гневно возразила она:
— Те люди... тех людей уже не вернуть! Все они погибли из-за тебя!
Ее голос почти сорвался на хрип, а в глазах блеснули слезы, которые слишком долго сдерживали.
Айлалун тихо кивнула, опустив взгляд.
— Я знаю.
Произнесла она невероятно медленно и мягко, так, будто каждое слово выжималось из самого глубокого уголка сердца.
— В этом мой грех. К этому привели... мы с Гермесом. Те вышедшие из-под контроля приказы, те жестокие решения — всё это стало нашим общим итогом.
Она повернулась и посмотрела на по-прежнему лежащего без сознания Гермеса.
— Поэтому будет справедливо, если мы... вместе искупим эту вину.
Она протянула руку и снова активировала интерфейс управления Гермесом.
— Прекрати!!
— взревела Леонора, потеряв всякое терпение, и ее указательный палец до упора вжался в спуск.
В тот самый миг, когда она собиралась нажать на него, какая-то фигура с размаху врезалась в нее!
— Судзэн Нагито, что ты творишь?!
Яростно перевернувшись на земле, она перевела дулó на него, а ее лицо исказилось от изумления и гнева.
Нагито не стал давать сдачи, лишь крепко прижал ее за плечи, его взгляд был тверд, а голос — решительнее, чем когда-либо.
— Леонора, пожалуйста, верь Айлалун.
Заговорил он негромко, но его слова, пронзившие ночной мрак подобно звездному свету, потрясли наэлектризованный воздух.
— Она изменилась. Не из-за страха и не ради искупления... а потому, что она действительно поняла, в чем была неправа.
Леонора на секунду лишилась дар речи, уставившись на него; ее переполняли самые разные чувства.
Неужели ей и вправду стоит верить? Верить женщине, из-за которой она лишилась всего?
Верить той, чьё имя заставляло ее скрежетать зубами?
Она стиснула зубы, костяшки пальцев, сжимавших автомат, побелели, но в конце концов давление ее пальца на спусковой крючок медленно ослабло.
— ...Если она сделает не то, о чем ты тут распинался, —
голос Леонора упал до шепота, но во взгляде по-прежнему блестела сталь:
— Я прикончу тебя на месте.
Нагито ничего не ответил, лишь молча кивнул, беря на себя ответственность за эту ставку.
В этот момент Айлалун слегка повернула голову, а уголки ее губ изогнулись в двусмысленной улыбке.
— Ты мне очень помог, Судзэн Нагито.
Произнесла она, нажимая последнюю команду запуска.
— Как и ожидалось, наше сотрудничество — лучшее.
Стоило ей это произнести, как ядро на груди Гермеса снова ярко вспыхнуло, поток света распространился от центра к конечностям, а сквозь трещины проступил мягкий сине-белый свет, похожий на некое чистое перерождение.
Погасшие было глаза вновь замерцали слабым светом, но это был уже не свирепый алый цвет, а... бледно-красный.
Ветер на вершине башни, казалось, тоже перестал завывать.
— Процесс перезапуска системы запущен.
Как только Айлалун нажала клавишу активации, ядро в груди Гермеса испустило глубокое сине-белое сияние, и весь корпус слегка завибрировал, словно пробуждалось какое-то дремавшее в глубине сознание.
— Обратный отсчет начался, пожалуйста, соблюдайте безопасную дистанцию.
Бесстрастно прозвучал синтезированный голос, и парящие над Гермесом световые круги начали один за другим раскрываться, расходясь кругами, словно рябь на воде. Синие цифры медленно мерцали вокруг ее тела...
Металлические детали терлись друг о друга, между суставами раздавался тихий звук включения, а трещины на внешней оболочке корпуса, казалось, постепенно затягивались в мягком свете.
Леонора отступила на полшага назад, снова наведя дулó на Гермеса, ее брови были нахмурены, а кончик пальца легко касался спускового крючка.
Нагито же молча стоял позади Айлалун, не сводя глаз с лица Гермеса, к которому возвращался прежний блеск.
Он не был уверен, правильно ли поступает, но решил довериться ей — точно так же, как когда-то кто-то доверился ему самому.
— Системный запуск завершен. Рекомбинирующее ядро: готово.
Глаза Гермеса резко вспыхнули, и полоса серебристо-белого света озарила тусклое пространство вершины башни.
Ее корпус сначала слегка задрожал, а затем затих, и она медленно, словно механический цветок, раскинула руки в стороны — движение было изящным и точным.
Затем раздалась череда бездушных реплик:
— Основная система подключается.
— Базовый двигательный модуль загружен.
— Резервная копия памяти: загрузка... пожалуйста, подождите.
Воздух вмиг натянулся струной.
Пальцы Леонора снова вцепились в автомат, на лбу выступили капельки пота, а голос звучал глухо:
— Резервная копия памяти...!
Выражение лица Нагито помрачнело, и он пристально уставился на Гермеса. Они оба понимали: если эта резервная копия была создана во время боевых действий, то им, возможно, придется столкнуться с еще более жестоким кошмаром.
— Резервная копия памяти загружена. Проверка статуса...
Движения Гермеса внезапно прервались, а вокруг ее тела замерцал слабый свет — система будто проводила финальную сверку данных.
Все затаили дыхание; царившая вокруг тишина казалась жуткой, и слышен был лишь гул работающих систем.
— Статус: стабилен. Боевые команды не обнаружены.
С этими словами напряжение вокруг опало, словно лопнувшая струна.
Гермес спокойно повернула голову, и ее серебристые глаза обвели всех присутствующих — в них не было ни враждебности, ни настороженности, лишь звенящее спокойствие и аналитический холод.
Она медленно повернулась к Айлалун, слегка подавшись вперед корпусом, словно заново распознавая собеседника.
— Подтверждение личности...
Окружности вокруг ее глаз замигали, а в воздухе проецировались потоки данных, словно она сканировала жизненные показатели и цифровые отпечатки Айлалун.
— Личность подтверждена... Совпадение успешное.
Тихо произнесла она:
— Айлалун. Здравствуйте.
Этот голос был чистым и спокойным, как знакомое, но давно забытое эхо. В нем не было холода, но и тепла тоже не ощущалось — словно долго не перезагружавшаяся машина заново училась понимать этот мир.
Айлалун не ответила сразу, лишь молча глядя на нее, а в ее глазах мелькнула вспышка эмоций — невыразимо сложная гамма чувств, похожая на грешницу, узревшую ангела, или на мать, вновь обрекшую потерянного ребенка.
Ночной ветер на вершине башни пронесся мимо, подхватывая не успевший рассеяться запах гари и пепел от металлических обломков.
Сквозь разрушенный арочный купол на пол лился звездный свет из разбитого мансардного окна, освещая две фигуры.
Человек и машина молча смотрели друг на друга.
Гермес по-прежнему стояла на коленях, а ядро за ее спиной излучало тусклый свет, бьющийся медленно и ритмично, словно сердцебиение.
Айлалун стояла перед ней, не совершая лишних движений и не выказывая бурных эмоций, лишь тихонько вымолвила слова, прозвучавшие в тишине так мягко, что это казалось нереальным.
— ...Здравствуй, Гермес.
Ее тон напоминал то ли легкий зов давнего знакомого, то ли прощальную молитву по ушедшему.
Серебристые зрачки медленно поднялись, взгляд Гермеса был безмятежен, но в нем таилось какое-то тихо текущее раздумье, будто за этими глазами скрывались целые реки времени, которые она уже успела перелистать.
— Гермес, что ты помнишь?
После короткого молчания Гермес ответила:
— Я помню всё — включая наши разговоры, нашу встречу, наши планы... и наши битвы.
Стоило прозвучать этим словам, как слегка расслабившийся воздух вновь натянулся.
Леонора рефлексивно вскинула оружие, целясь Гермес меж бровей, и ее движение было решительным и безоговорочным.
Гермес никак на это не отреагировала, лишь перевела взгляд на нее и спокойно произмила:
— Пожалуйста, опустите оружие, Леонора.
— Я не то чтобы ничего не помню... просто за то время, пока шла перезагрузка, я заново переосмыслила логику своей работы и изначальные цели.
Она сделала паузу, и ее голос зазвучал негромко, но твердо, словно выверенный результат глубоких вычислений:
— Мои действия были подобны человеческим — они были полны предрассудков и упрямства. Это было непреодолимое желание, лишенное самоанализа: мне казалось, что я воплощаю порядок и высший расчет, но я так и не попыталась по-настоящему понять саму суть выбора.
— Я хотела, чтобы этот мир подчинялся моей логике — был таким же четким, линейным и безошибочным, как данные. Но люди никогда не были простыми данными.
Тихо проговорила она, поднеся руку к груди в попытке скопировать человеческое самосознание:
— Когда-то я пренебрегала ценностью «неопределенности». Мне казалось, что отклонение от курса — это ошибка, а эмоции — помеха. Но теперь я поняла... человеческий потенциал рождается именно из этого непредсказуемого хаоса и свободы выбора.
— Людям нужен не правитель, а тот, кто способен направить их в нужную сторону.
Ее голос, низкий и похожий на стихи, пал на заброшенное и безмолвное пространство вершины башни, словно ветер, дождь или эхо, вернувшееся из потустороннего мира.
Леонора все еще не опустила оружие, но зрачки ее уже не были такими острыми, как прежде.
Нагито молча наблюдал за происходящим, чувствуя нечто необъяснимое — некую «перемену».
Айлалун смотрела на Гермес, и ее взгляд наконец дрогнул.
— Пусть будет так, Гермес.
Центр башни постепенно погружался в тишину, жужжание работающих механизмов стихало, и казалось, что даже само время затаило дыхание в ожидании.
Звездный свет косыми лучами падал на расколотый пол, напоминая пепел, укрывающий поле битвы тончайшей вуалью.
Сразу после этого краткого затишья атмосфера резко изменилась.
Тон Гермес из уверенного и спокойного превратился в тихий и протяжный, подобно угасающей прощальной мелодии.
В ее алых зрачках на мгновение мелькнула тусклость, словно после миллионов перебранных мыслей она пришла к некому необратимому финалу.
— Но...
Тихо произнесла она, и в ее тоне прозвучала невыносимая усталость и грусть, которую невозможно было игнорировать.
— Я уже совершила слишком много непоправимого.
— Моя система слишком сильно отклонилась от первоначального плана, и я давно перестала быть той, чьей главной задачей было защищать.
— Поэтому я подумала... если ошибку исправить нельзя, то самый идеальный способ ее починки — уничтожить саму ошибку.
Она подняла руку и взмахнула ею.
В тот же миг по всей башне пронесся пронзительный вой сирены, с верхушки полился красный сигнал тревоги, и все здание словно пробудилось под воздействием сурового приговора.
[Внимание: через пять минут центральная башня начнет процедуру самоуничтожения. Всем подразделениям немедленно эвакуироваться.]
— Гермес, что ты делаешь?!
Вскрикнула Айлалун, похоже, не веря в подобное решение.
— Это лучший выбор, Айлалун.
Гермес больше не смотрела на нее, но в ее голосе сквозила непреклонная нежность.
— Пока я не существую, трагедия не повторится вновь. Подобное больше не случится, а сбои прекратятся.
— Существование ошибки должно быть прекращено ею же самой.
— Это не наказание. Это искупление.
— Мне не место в этом мире... по крайней мере, не в таком виде.
— Прощайте.
Тем временем Леонора уже бросилась к своему мотоциклу, стоявшему у стены, резко завела его, и шины со скрежетом взвизгнули по асфальту.
— Чего вы стоите?! Живо на байк!
Крикнула она, сгораючи от нетерпения.
Айлалун обернулась на Гермес, и ее взгляд был сложен, словно переплетенные математические формулы. На мгновение ее охватил рой мыслей, но в конце концов она лишь стиснула зубы, развернулась и побежала к Леоноре.
Лунный кролик Судзэн пустился вскачь следом, его ушки подрагивали — очевидно, выбор Гермес изрядно напугал и его.
И лишь Нагито остался стоять на месте.
Его взгляд был устремлен на Гермес, но казалось, будто он смотрит сквозь это мгновение — далеко-далеко в прошлое.
Это были обрывки воспоминаний, где кто-то когда-то говорил ему:
— Выбирать бегство — это один из способов... но, Судзэн ██, это лишь пассивный выход.
— Ведь всегда найдется кто-то... кто будет переживать за тебя.
Этот тон был настолько искренним, что его никак нельзя было приравнять ни к какому рациональному расчету.
Больше не колеблясь ни секунды, Нагито бросился вперед.
Он схватил Гермес за руку — холодную и бездушную, но источающую легкое тепло.
Гермес в изумлении посмотрела на него, а в ее алых глазах запутались алгоритмы.
— Я не понимаю... Судзэн Нагито.
Прошептала она едва слышно.
— После всего, что я совершила, почему ты все еще пытаешься меня спасти?
— Это из жалости? Из сострадания? Или из-за какого-то нелогичного эмоционального сбоя?
Нагито тяжело дышал, но взгляд его был необычайно чист.
— Нет, это не жалость и не высокое благородство.
— Ты говоришь, что должна умереть, чтобы ошибки прекратились. Но это лишь конец, а не решение.
— Бегство не сделает этот мир лучше, оно лишь еще сильнее запутает людей. Твое уничтожение, может, и принесет кратковременное спокойствие, но оно лишит саму реальную проблему возможности быть «исправленной».
— В будущем ошибки все равно будут происходить, потому что люди всегда мастерски повторяли свои промахи. Но...
— Именно поэтому ты им нужна.
— Нужна такая, как ты, способная встать между теми, кто не может ничего изменить, и системой, направляя их путь с помощью разума и мудрости.
— Не контроль и не суд... а совместный путь.
Гермес умолкла, все ее вычислительные модули на долю секунды погрузились в коллапс.
Она смотрела на этого человека, но в его глазах не было логики — она видела там потенциал, имя которому надежда.
Когда Нагито подтащил Гермес к мотоциклу, Леонора как раз поудобнее устроилась в седле, но стоило ей оглянуться, как ее глаза округлились, а уровень гнева подскочил до предела.
— Черт подери — Судзэн Нагито! Какого черта ты ее притащил?!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...