Вэнь Си'ань прикрыл глаза, но сон не пришел сразу. В голове то и дело прокручивались события уходящего дня. Сам по себе перенос в другой мир — штука уже за гранью фантастики, так тут ещё и проклятая нечисть с чертовщиной вылезла. В памяти прежнего хозяина тела подобных воспоминаний не было: так, сказки да байки, которыми мужики чесали языки за пьяными разговорами. Стало быть, раньше тот с подобным ужасом ликом к лику не сталкивался.
Вэнь Си'ань прикрыл глаза, но сон не пришел сразу. В голове то и дело прокручивались события уходящего дня. Сам по себе перенос в другой мир — штука уже за гранью фантастики, так тут ещё и проклятая нечисть с чертовщиной вылезла. В памяти прежнего хозяина тела подобных воспоминаний не было: так, сказки да байки, которыми мужики чесали языки за пьяными разговорами. Стало быть, раньше тот с подобным ужасом ликом к лику не сталкивался.
Но сегодня ночью довелось столкнуться ему.
Но сегодня ночью довелось столкнуться ему.
Вэнь Си'ань мысленно призвал интерфейс, перевёл взгляд на наполнение Пространства Святотатства, и на душе наконец хоть немного отлегло. Правда, слоты системы черт были забиты до отказа. Нужно было срочно искать способ расширить их, а путь к этому лежал проще некуда — повышение уровня. Стоило повысить ранг профессии, как тут же открывался доступ к новым слотам черт.
Вэнь Си'ань мысленно призвал интерфейс, перевёл взгляд на наполнение Пространства Святотатства, и на душе наконец хоть немного отлегло. Правда, слоты системы черт были забиты до отказа. Нужно было срочно искать способ расширить их, а путь к этому лежал проще некуда — повышение уровня. Стоило повысить ранг профессии, как тут же открывался доступ к новым слотам черт.
А значит, дело стояло за малым — качать профессию.
А значит, дело стояло за малым — качать профессию.
Он бросил взгляд на затаившуюся в сознании статуэтку. Дождевая вода смыла следы детской мочи, но изваяние по-прежнему отсвечивало мутным грязновато-зелёным глянцем. В голове зашевелилась крамольная мысль: а что, если окропить её ещё разок? Даст ли это новый прирост мастерства?
Он бросил взгляд на затаившуюся в сознании статуэтку. Дождевая вода смыла следы детской мочи, но изваяние по-прежнему отсвечивало мутным грязновато-зелёным глянцем. В голове зашевелилась крамольная мысль: а что, если окропить её ещё разок? Даст ли это новый прирост мастерства?
Десять тысяч очков мастерства — куш поистине колоссальный. Вэнь Си'ань уже смутно догадывался: суть пути Святотатца, скорее всего, заключалась в убийстве богов. Вот только где ему, смертному, тягаться с божествами? Случай с мочой сработал лишь потому, что в идоле теплилась всего лишь жалкая струйка злобы злого божества, к тому же ещё не освящённая полноценными жертвоприношениями. Ему попросту подвалила невиданная халява.
Десять тысяч очков мастерства — куш поистине колоссальный. Вэнь Си'ань уже смутно догадывался: суть пути Святотатца, скорее всего, заключалась в убийстве богов. Вот только где ему, смертному, тягаться с божествами? Случай с мочой сработал лишь потому, что в идоле теплилась всего лишь жалкая струйка злобы злого божества, к тому же ещё не освящённая полноценными жертвоприношениями. Ему попросту подвалила невиданная халява.
Перебирая в уме эти мысли, Вэнь Си'ань сам не заметил, как провалился в небытие. Когда он открыл глаза, тело наполнялось свежими силами, словно он заново родился. Эрье уже поднялся. Фамилии у старого не водилось — родился он в рабстве, оттого и звали его просто Вторым, Эрье. Потом господский дом по неизвестным причинам пошёл ко дну, Эрье оказался на улице без гроша за душой, да так и прибился к рикшам: что сработал за день, то и съел. Никаких сбережений отродясь не водилось.
Перебирая в уме эти мысли, Вэнь Си'ань сам не заметил, как провалился в небытие. Когда он открыл глаза, тело наполнялось свежими силами, словно он заново родился. Эрье уже поднялся. Фамилии у старого не водилось — родился он в рабстве, оттого и звали его просто Вторым, Эрье. Потом господский дом по неизвестным причинам пошёл ко дну, Эрье оказался на улице без гроша за душой, да так и прибился к рикшам: что сработал за день, то и съел. Никаких сбережений отродясь не водилось.
Человеком Эрье был душевным: ко всем с улыбкой, с открытым сердцем. Водились медяки — мог и вином с мясом угостить, а не было ни гроша — найдет доброе слово, чтобы подбодрить.
Человеком Эрье был душевным: ко всем с улыбкой, с открытым сердцем. Водились медяки — мог и вином с мясом угостить, а не было ни гроша — найдет доброе слово, чтобы подбодрить.
Когда рассвело, из рейсов потянулись остальные артельщики. Вэнь Си'ань потянулся — всё тело ноло и ломило, словно по нему прошлись хорошей дубиной.
Когда рассвело, из рейсов потянулись остальные артельщики. Вэнь Си'ань потянулся — всё тело ноло и ломило, словно по нему прошлись хорошей дубиной.
Сидя на общих нарах, он протёр глаза и первым делом направил внимание внутрь себя. Панель на месте, Пространство тоже. Напряжение наконец отпустило.
Сидя на общих нарах, он протёр глаза и первым делом направил внимание внутрь себя. Панель на месте, Пространство тоже. Напряжение наконец отпустило.
Это его главный оплот и основа выживания в чужом мире. Исчезни они — останется только смириться со своей никчёмной долей.
Это его главный оплот и основа выживания в чужом мире. Исчезни они — останется только смириться со своей никчёмной долей.
— Вэнь Сан'эр, ты нынче снова к Чжэнъянмэнь навострился?
— Вэнь Сан'эр, ты нынче снова к Чжэнъянмэнь навострился?
Вэнь Си'ань натягивал одежду, когда сосед по нарам — мужичок примерно его лет, хотя на вид тот тянул во все сорок — затягивал пояс и заговорил с ним.
Вэнь Си'ань натягивал одежду, когда сосед по нарам — мужичок примерно его лет, хотя на вид тот тянул во все сорок — затягивал пояс и заговорил с ним.
Звали того Дэцзы. Законченный пропойца, сколь бы ни заработал за день, свои два капли сивухи вынь да положь. И почему именно два? А потому что ровно от этой дозы у него хватало сил дойти от кабака до ночлежки, чтобы брякнуться на нары и выключиться без чувств. Расчёт аптекарский — тоже в своём роде талант!
Звали того Дэцзы. Законченный пропойца, сколь бы ни заработал за день, свои два капли сивухи вынь да положь. И почему именно два? А потому что ровно от этой дозы у него хватало сил дойти от кабака до ночлежки, чтобы брякнуться на нары и выключиться без чувств. Расчёт аптекарский — тоже в своём роде талант!
— Да всё туда же, на старое место, — ухмыльнулся Вэнь Си'ань, точно копируя интонации и ход мыслей прежнего владельца тела. — У Чжэнъянмэнь вокзал, сопоездных валом валит, глядишь, и промысел получше выйдет.
— Да всё туда же, на старое место, — ухмыльнулся Вэнь Си'ань, точно копируя интонации и ход мыслей прежнего владельца тела. — У Чжэнъянмэнь вокзал, сопоездных валом валит, глядишь, и промысел получше выйдет.
Он уже собрался выйти, как взгляд зацепился за дальний угол нар. Там всё ещё лежал один старик. Глаза его уставились в потолок, а тело застыло в весьма замысловатой позе: ступни прижаты друг к другу у самых ягодиц, одна ладонь покоится на пупке, а вторая подоткнута под поясницу.
Он уже собрался выйти, как взгляд зацепился за дальний угол нар. Там всё ещё лежал один старик. Глаза его уставились в потолок, а тело застыло в весьма замысловатой позе: ступни прижаты друг к другу у самых ягодиц, одна ладонь покоится на пупке, а вторая подоткнута под поясницу.
«Разве в такой раскоряке уснёшь? — промелькнуло у Вэнь Си'аня. — Рука-то под спиной не затекла насмерть?»
«Разве в такой раскоряке уснёшь? — промелькнуло у Вэнь Си'аня. — Рука-то под спиной не затекла насмерть?»
Старика звали Чжан. Скоро шестьдесят стукнет, а духом крепок — до сих пор наравне с молодыми лямку рикши тянет. Вэнь Си'ань заприметил его не просто так. В артели поговаривали, будто в их ночлежке чисто нечисто: проснешься — будто тебя ночь напролёт батогами оглаживали. Даже сам Вэнь Си'ань со своей чертой [Дюжий и крепкий] чувствовал по утрам странную тяжесть во всём теле. А этот старик Чжан вставал бодрым, будто огурчик! Неужто в его дурацкой позе крылась какая-то тайна?
Старика звали Чжан. Скоро шестьдесят стукнет, а духом крепок — до сих пор наравне с молодыми лямку рикши тянет. Вэнь Си'ань заприметил его не просто так. В артели поговаривали, будто в их ночлежке чисто нечисто: проснешься — будто тебя ночь напролёт батогами оглаживали. Даже сам Вэнь Си'ань со своей чертой [Дюжий и крепкий] чувствовал по утрам странную тяжесть во всём теле. А этот старик Чжан вставал бодрым, будто огурчик! Неужто в его дурацкой позе крылась какая-то тайна?
— Дядюшка Чжан, — со смешком зашёл со стороны Вэнь Си'ань, — вы чего это за крендель выгнули? Не муторно так лежать-то?
— Дядюшка Чжан, — со смешком зашёл со стороны Вэнь Си'ань, — вы чего это за крендель выгнули? Не муторно так лежать-то?
— Эк ты темнота! — Старик Чжан выдохнул длинную струйку воздуха и вальяжно сел, с гордым видом демонстрируя своё превосходство. — Это ж у старика секретная наука! Мне хоть скоро шестьдесят один стукнет, а кости да жилы покрепче, чем у дуралея Дэцзы будут! Поза эта только с виду дикая, а на деле — древнее мастерство боевых искусств! Это мне ещё повезло: задатки от природы добрые, вот и ухватил суть за край. Ещё шажок — и стану настоящим боевым мастером! Вот тогда мне сам начальник сыскного отделения будет не указ!
— Эк ты темнота! — Старик Чжан выдохнул длинную струйку воздуха и вальяжно сел, с гордым видом демонстрируя своё превосходство. — Это ж у старика секретная наука! Мне хоть скоро шестьдесят один стукнет, а кости да жилы покрепче, чем у дуралея Дэцзы будут! Поза эта только с виду дикая, а на деле — древнее мастерство боевых искусств! Это мне ещё повезло: задатки от природы добрые, вот и ухватил суть за край. Ещё шажок — и стану настоящим боевым мастером! Вот тогда мне сам начальник сыскного отделения будет не указ!
— Вы хотите сказать, это боевое искусство? — Глаза Вэнь Си'аня мгновенно вспыхнули.
— Вы хотите сказать, это боевое искусство? — Глаза Вэнь Си'аня мгновенно вспыхнули.
Он как раз ломал голову, где бы раздобыть новую профессию, а тут на общих нарах такой самородок объявился!
Он как раз ломал голову, где бы раздобыть новую профессию, а тут на общих нарах такой самородок объявился!
— Вэнь Сан'эр, не слушай ты этого старого балабола! — фыркнул Эрье, уже собравшийся к выходу, и со смешком осадил старика: — Какое там, к чертям, мастерство! Выудил где-то оборванную бумажонку с копеечной дыхательной гимнастикой для укрепления тела, а орет на весь свет! С такой плебейской ахинеей в воины метить? Мечтать не вредно!
— Вэнь Сан'эр, не слушай ты этого старого балабола! — фыркнул Эрье, уже собравшийся к выходу, и со смешком осадил старика: — Какое там, к чертям, мастерство! Выудил где-то оборванную бумажонку с копеечной дыхательной гимнастикой для укрепления тела, а орет на весь свет! С такой плебейской ахинеей в воины метить? Мечтать не вредно!
Вэнь Си'ань тут же обернулся к Эрье.
Вэнь Си'ань тут же обернулся к Эрье.
— Дядюшка Эрье, вы хотите сказать, эта штука — из разряда неранговых? Выходит, есть и настоящие, ранговые техники? — Вэнь Си'ань буквально впился в него взглядом, жадно ловя каждое слово.
— Дядюшка Эрье, вы хотите сказать, эта штука — из разряда неранговых? Выходит, есть и настоящие, ранговые техники? — Вэнь Си'ань буквально впился в него взглядом, жадно ловя каждое слово.
— А как же, — не стал таиться Эрье, видя искренний интерес парня. — Все техники делятся на неранговые, третьесортные, второго сорта, первосортные, а также техники Постнебесного и Пренебесного уровней. Они аккурат соответствуют пяти ступеням боевого пути.
— А как же, — не стал таиться Эрье, видя искренний интерес парня. — Все техники делятся на неранговые, третьесортные, второго сорта, первосортные, а также техники Постнебесного и Пренебесного уровней. Они аккурат соответствуют пяти ступеням боевого пути.
— Погодите, выходит же шесть видов техник? Как они соответствуют пяти ступеням? И что это за ступени такие? — не унимался Вэнь Си'ань.
— Погодите, выходит же шесть видов техник? Как они соответствуют пяти ступеням? И что это за ступени такие? — не унимался Вэнь Си'ань.
Эрье снисходительно усмехнулся и охотно поделился тем, что помнил:
Эрье снисходительно усмехнулся и охотно поделился тем, что помнил:
— Да потому что с неранговым мусором воином никогда не станешь! Покуда я у господ Чжу в слугах обретался, слыхивал от молодого барина: у любого ремесла да пути — от знатных до самых расхожих — есть пять ступеней развития: Новичок, Начальный уровень, Средний уровень, Высший уровень и Пик. В каждой школе их кличут по-своему. Что до боевых мастеров, там ступени зовутся так: Боевой Ученик, Боевой Подмастерье, Боевой Мастер, Боевой Владыка и Боевой Святой. Простых упражнений в народе хватает, да всё это лишь база — кости вытянуть да жилы укрепить. А вот настоящие, ранговые техники под замком держат: у властей, у старых кланов да в закрытых школах боевых искусств. На улицу такое добро не просачивается.
— Да потому что с неранговым мусором воином никогда не станешь! Покуда я у господ Чжу в слугах обретался, слыхивал от молодого барина: у любого ремесла да пути — от знатных до самых расхожих — есть пять ступеней развития: Новичок, Начальный уровень, Средний уровень, Высший уровень и Пик. В каждой школе их кличут по-своему. Что до боевых мастеров, там ступени зовутся так: Боевой Ученик, Боевой Подмастерье, Боевой Мастер, Боевой Владыка и Боевой Святой. Простых упражнений в народе хватает, да всё это лишь база — кости вытянуть да жилы укрепить. А вот настоящие, ранговые техники под замком держат: у властей, у старых кланов да в закрытых школах боевых искусств. На улицу такое добро не просачивается.
Вэнь Си'ань задумчиво кивнул. Похоже, прошлые хозяева Эрье были из весьма непростого рода.
Вэнь Си'ань задумчиво кивнул. Похоже, прошлые хозяева Эрье были из весьма непростого рода.
— Раз ваш прежний хозяин был эдакой важной птицей, как же их род-то сгинул? — не удержался от вопроса парень.
— Раз ваш прежний хозяин был эдакой важной птицей, как же их род-то сгинул? — не удержался от вопроса парень.
Лицо Эрье тут же омрачилось, взгляд стал тяжелым.
Лицо Эрье тут же омрачилось, взгляд стал тяжелым.
— Сам толком не ведаю. Были — и вмиг не стало...
— Сам толком не ведаю. Были — и вмиг не стало...
— Сгинули и сгинули! — подал голос застегнувшийся старик Чжан. Глянув на расчувствовавшегося Эрье, он не упустил случая вставить шпильку: — С твоим-то языком, Второй, удивительно, что их раньше не сжирали! Ладно, хватит сопли размазывать, работать пора! — Он демонстративно фыркнул и первым выскочил за порог.
— Сгинули и сгинули! — подал голос застегнувшийся старик Чжан. Глянув на расчувствовавшегося Эрье, он не упустил случая вставить шпильку: — С твоим-то языком, Второй, удивительно, что их раньше не сжирали! Ладно, хватит сопли размазывать, работать пора! — Он демонстративно фыркнул и первым выскочил за порог.
— Дядюшка Эрье, не берите в голову, — виновато похлопал его по плечу Вэнь Си'ань. — Дела прошлые, вас не касаются. Пойдёмте, смена ждёт.
— Дядюшка Эрье, не берите в голову, — виновато похлопал его по плечу Вэнь Си'ань. — Дела прошлые, вас не касаются. Пойдёмте, смена ждёт.
Он повернулся и поспешил к выходу, а Эрье так и остался стоять на месте, а затем медленно опустился обратно на нары.
Он повернулся и поспешил к выходу, а Эрье так и остался стоять на месте, а затем медленно опустился обратно на нары.
— Эх, если бы меня это не касалось... — тихо пробормотал старик себе под нос и лишь спустя добрую минуту с тяжким вздохом поднялся.
— Эх, если бы меня это не касалось... — тихо пробормотал старик себе под нос и лишь спустя добрую минуту с тяжким вздохом поднялся.
А Вэнь Си'ань тем временем уже догнал старика Чжана.
А Вэнь Си'ань тем временем уже догнал старика Чжана.

Комментарии

Загрузка...