Яркие лучи софитов сошлись на сцене актового зала, выхватив из полумрака лица всех присутствующих.
Шум в зрительном ряду не утихал. Чжан Чих с трудом справлялся с дыханием, а на лице Су Вань застыло то самое идеальное выражение огорчения и сочувствия.
То, что со стороны могло сойти за благородную тревогу о судьбе команды, в глазах Линь Юй выглядело дешевым, заранее отрепетированным спектаклем. Ее пальцы на мышке не дрогнули, а в глубине глаз по-прежнему плескалось предвкушение хорошего представления.
Она не удостоила фальшивой заботы Су Вань даже взглядом. Отодвинувшись от злосчастного монитора, Линь Юй шагнула в самый центр сцены. Отсюда открывался отличный обзор на каждого члена жюри, а сотни зрительских глаз были прикованы исключительно к ней. Слегка поклонившись судейской коллегии, она выпрямилась, озарив зал открытой, уверенной улыбкой – ее круглые миндалевидные глаза лучились абсолютной искренностью.
─ Прошу прощения за технические накладки, но это никоим образом не отразится на презентации результатов нашей команды.
Ее звонкий, чистый голос, усиленный микрофоном, разнесся под сводами зала. В нем не было ни намека на растерянность, и гул в зале мгновенно стих.
─ Свою часть доклада я представлю по памяти.
После этих слов в аудитории повисла звенящая тишина. Даже преподаватели за судейским столом прекратили перешептываться и разом уставились на девушку. Выступление без опоры на слайды всегда было высочайшей проверкой на эрудицию, логику и стальные нервы, а на академическом состязании любая оплошность грозила обернуться публичным фиаско. Улыбка на губах Су Вань застыла: она никак не ожидала, что Линь Юй не просто сохранит самообладание, но и выберет самый рискованный, самый триумфальный путь.
Чжан Чих и остальные члены команды впились взглядами в спину Линь Юй, чувствуя, как у них потели ладони.
А она лишь легко кивнула залу и заговорила, сразу же, без всяких преамбул, нырнув в самую суть.
─ Предметом нашего исследования стал сопоставительный анализ эволюции ключевого образа «луны» в поэзии Ли Бо и Су Ши на выборке из корпусов «Полного собрания поэзии эпохи Тан» и «Полного собрания цы эпохи Сун».
Она не стала механически зачитывать сухие выдержки. Вместо этого Линь Юй использовала живую, образную речь, которая увлекала за собой, перенося слушателей в ту самую эпохe вина и высокой поэзии.
─ Луна Ли Бо – это одновременно одиночество и гордая осанка человека, готового воскликнуть: «Поднимаю бокал, приглашаю луну разделить этот миг, нас теперь трое вместе с тенью!» Это детская наивность: «В детские годы луны я не знал, звал ее белым нефритовым блюдом». И, наконец, бескрайний простор романтизма: «Полон отваги и смелых надежд, взмыть в синеву, чтоб схватить луну!» Его луна соткана из бессмертного духа и пьянящего аромата вина, воплощая собой бунтарскую романтику самой его крови.
Она плавно перемещалась по сцене, излучая абсолютную уверенность, и ритм выступления целиком перешел под ее контроль. Недавний шепоток из-за сломанной презентации растворился в ее рассказе.
Су Вань стояла сбоку, и её лицо стремительно бледнело. Она рассчитывала, что уничтожение слайдов выбьет почву из-под ног конкурентки, но реальность трещала по швам: Линь Юй не только не опозорилась, но и сбросила путы текста, продемонстрировав потрясающую гибкость мышления. От этого триумфального спокойствия внутри всё сжималось в комок.
─ Луна же Су Ши – это плод глубоких жизненных размышлений. Она перестает быть лишь небесным светилом, превращаясь в проекцию душевных терзаний автора, в символ широты взглядов и пожеланий: «Лишь бы люди жили долго, пусть нас разделяют тысячи ли, но мы любуемся одной луной».
Линь Юй говорила в размеренном темпе, выстраивая безупречную логическую цепь. Она легко переключалась с поэтического стиля на философию, увязывая личный опыт авторов с духом эпохи, а цифры и цитаты следовали одна за другой с такой легкостью, будто она носила весь этот массив данных в собственной голове.
На моменте сравнения частотности использования «полной» и «ущербной» луны в позднем творчестве поэтов она слегка сбавила темп. Наклонив голову, она постучала белым пальчиком по виску, изображая легкое замешательство, а на ее лице мелькнула самая милая растерянность:
─ Что касается сравнительной частоты образов «полной» и «ущербной» луны в поздний период их творчества, то, судя по данным нашей модели... м-м, там получается довольно сложная дробная часть после запятой.
Она намеренно замолчала, заставив многих в зале затаить дыхание. Су Вань вновь оживилась, отчаянно желая, чтобы Линь Юй споткнулась на этой цифре и провалила защиту.
В этот момент с третьего ряда зрительного зала поднялась высокая, стройная фигура. Четко очерченная кисть взметнулась вверх.
Лу Чэньюань всё это время сидел неподвижно. С того самого мгновения, как Линь Юй вышла на сцену, его взгляд не покидал ее ни на секунду. Через стекла золотых очков он смотрел на нее с такой бездонной нежностью, которую посторонние вряд ли смогли бы разглядеть. Заметив ее знакомый жест, он чуть тронул уголки губ – он сразу понял этот условный сигнал.
Один из членов жюри заметил его и кивком разрешил говорить.
Лу Чэньюань поправил очки на переносице, и его чистый, звенящий голос уверенно разнесся под сводами зала:
─ Согласно статистическим результатам в приложении к проекту, частота использования образа «полной луны» превышает показатель «ущербной» ровно на семь целых триста шестьдесят восемь десятитысячных процента.
Он сделал паузу, встретившись взглядом с Линь Юй поверх голов зрителей, и добавил:
─ Конкретные источники данных и процесс доказательства подробно описаны в третьей части приложений к материалам команды, там же приведена вся методология подсчета.
Эта справка не просто закрывала вопрос с цифрой, она мгновенно подтверждала достоверность всей работы, заставив присутствующих замереть от неожиданности. Лу Чэньюань больше не просто подсказывал ответ – он превратился в живой терминал доступа к информации.
По залу прокатилась волна тишины, сменившаяся бурными аплодисментами, которые покатились от первых рядов к галерке, превосходя по силе все предыдущие.
Все были потрясены их слаженностью: одна выступает по памяти, демонстрируя железную логику и блистательную речь, а второй сидит в зале, готовый в любую секунду выдать нужную статистику и ссылки. Разве это напоминало студенческий междусобойчик? Скорее выглядело как союз исследователей, проработавших вместе не один десяток лет.
Линь Юй лукаво подмигнула в сторону Лу Чэньюаня, а затем снова перевела взгляд на судей, изящно завершая аргументацию теми самыми цифрами.
Ее триумфальное выступление не просто нивелировало технический сбой – оно вознесло ее личные навыки и способность ориентироваться в стрессе на недосягаемую высоту. Судьи согласно кивали, глядя на нее с откровенным восхищением, и даже неизменно суровый профессор Чжан на этот раз светился редкой гордостью.
Стоявшая на краю сцены Су Вань оказалась словно стерта с общего плана. Наблюдая за тем, как Линь Юй купается в волнах заслуженных аплодисментов и похвал, она до боли закусила губу, впившись ногтями в ладони: остатки ее прежнего самообладания окончательно рассыпались в прах.
Когда овации стихли, члены команды поблагодарили судей и зрителей, собираясь покинуть сцену.
─ Стойте.
Голос председателя жюри – седовласого, но чрезвычайно бодрого пожилого профессора – остановил их властным окриком.
Он поднялся со своего места, окинул взглядом стоявших на сцене студентов и наконец устремил тяжелый взгляд на Су Вань. В его тоне не осталось мягкости:
─ Эта студентка, прошу вас остаться. Что касается инцидента с повреждением презентации, комиссия считает необходимым провести техническую проверку. Нам нужно установить точные причины сбоя и обеспечить честность «Кубка Звездного света», поэтому попрошу виновных посодействовать расследованию.

Комментарии

Загрузка...