─ И это «сокрытый дракон»? Одно разочарование.
Янь Ухо взирал на него свысока; голос его звучал негромко, но каждое слово было отчётливым.
Сюэ Ку наконец вскипел. Рейтинг Сокрытых Драконов был его гордостью: именно место в нём принесло ему славу, деньги, последователей и позволило основать Чёрные Врата. И вот сегодня этот человек растоптал его гордость – восемью словами превратил всё в ничтожество.
Настоящий боец умирает стоя – можно ли жить на коленях?
Он упёрся ногами в землю, собираясь встать.
Но Янь Ухо снова изрёк восемь слов – словно ударил в колокол, и каждый слог обрушился вниз:
─ Раз Янь-ван пред тобой – остаётся лишь кланяться!
И в то же мгновение, когда слово коснулось земли, Янь Ухо едва заметно надавил правой ногой, подавшись вперёд.
Сюэ Ку ощутил, как на плечи обрушилась чудовищная сила, и его с размаху поставило на колени.
Но унижение не закончилось.
В следующий миг Янь Ухо то ослаблял, то усиливал нажим ноги, и Сюэ Ку под этим давлением вколачивало головой в землю.
Тук-тук-тук-тук-тук-тук…
Янь Ухо, не глядя на него, перевёл взгляд на толпу приспешников позади.
Те, поймав его презрительный взгляд, подкосились и, бухнувшись на колени, принялись бить поклоны.
С десяток здоровяков как по команде застучали лбами, взбивая пыль; по двору разнеслись глухие удары.
Теперь во дворе все они стояли на коленях и отвешивали поклоны юноше в чёрном – головы ходили ходуном, словно пестики в ступке.
Мин Цяньцянь приоткрыла рот.
Она всегда знала, что старший брат силён, но чтобы настолько!
«И отчего же он сейчас такой неотразимый?»
Сердце колотилось: тук-тук-тук-тук. За три года старший брат стал ещё невыносимее, но, как ни странно, она ни капельки не злилась и даже радовалась.
И надо же, как он научился ставить себя – и всё благодаря её воспитанию.
Мин Цяньцянь переполняла гордость.
Три года затворничества на дне озера Янь Ухо скрашивал тем, что издевался над головорезами, которые выходили против него на смертный бой.
Сегодняшняя суматоха – лишь минутная прихоть, лёгкая порка этим наглецам, не знающим своего места.
И по наглости это не шло ни в какое сравнение с тем, что он позволял себе на дне озера: одна сотая, не больше.
Глядя, как они бьют поклоны и у них из рассечённых лбов уже сочится кровь, Янь Ухо удовлетворённо кивнул и небрежно бросил:
─ Деньги оставьте, и чтобы духу вашего здесь не было.
Один из здоровяков, стоявший с краю, воспринял это как помилование. Он мигом вытащил кошелёк, высыпал медяки на землю и, шатаясь, бросился к выходу.
Янь Ухо вытащил из-за пазухи пронзающий кость гвоздь.
Чавк!
Гвоздь пробил голень здоровяка насквозь.
Янь Ухо холодно посмотрел на воющего детину и спросил:
─ Что такое «катиться»?
Детина зажал ногу руками и скрючился от боли.
Гвоздь Янь Ухо назывался Восьмигранный костолом: он был вдвое толще обычного, в два пальца, и на близком расстоянии бил мощнее, чем «баррет». Янь Ухо не хотел вдребезги разнести ему голень – потом пришлось бы выскребать её из земли, – поэтому сдержался.
Но даже так бедняга корчился от невыносимой боли. Услышав вопрос, он, забыв о мучениях, затараторил:
─ Пощадите, господин… Господин!
─ «Катиться»… значит… убраться отсюда, катясь, словно мяч…
С этими словами он поспешно свернулся в клубок и покатился к двери.
Янь Ухо, довольно кивнув, перевёл взгляд на остальных, что стояли ни живы ни мертвы, и приподнял бровь:
─ Что? Не желаете убираться?
Тут они очнулись, поспешно побросали деньги и, приняв форму шара, дружно выкатились вон.
Зрелище было презабавное: десяток здоровяков, свернувшись в тугие шары, наперегонки выкатывались со двора.
Во дворе остался лишь Сюэ Ку, по-прежнему стоявший на коленях и бивший поклоны.
Только тогда Янь Ухо убрал ногу, но всё ещё держал подбородок Сюэ Ку носком сапога, задрав ему голову.
Лоб Сюэ Ку превратился в кровавую кашу – похоже, кость треснула; как минимум лёгкое сотрясение. Бедняга почти потерял ориентацию.
Янь Ухо проговорил бесстрастно:
─ А ведь в одном ты был прав: кто по свету идёт, тому серебро дороже всего.
─ Давай сюда все деньги.
Сюэ Ку и думать не смел о сопротивлении. Дрожащей рукой он обшарил себя и вытащил банкноту в десять лян.
Янь Ухо взял банкноту, кивнул, а затем, развернувшись всем корпусом, со всей силы пнул Сюэ Ку в грудь.
Тело Сюэ Ку, словно мяч, со свистом пролетело через двор, вылетело в ворота и вмазалось в стену переулка – да так, что его пришлось отдирать, как приклеенное.
Выплюнув кровь, Сюэ Ку с трудом отлепился, снова опустился на колени и, обращаясь к Янь Ухо, который уже шёл к Мин Цяньцянь, стукнулся лбом о землю:
─ Благодарю за пощаду! Вашу милость я не забуду, пока жив!
Затем он свернулся калачиком и, сохраняя округлые очертания, выкатился из переулка Нипин.
─ Бра-ат!
Мин Цяньцянь в два прыжка одолела двор и кинулась к нему.
Ой!
Янь Ухо обернулся и распахнул объятия, принимая «живой снаряд».
Бух! И правда – мягко и упруго. Сестрёнка на вид худышка, а держать есть за что.
Ростом Мин Цяньцянь была ровно метр шестьдесят восемь, но рядом с Янь Ухо, который вымахал под метр восемьдесят три, она смотрелась трогательным птенчиком.
Она влетела ему в объятия, как ласточка в рощу, а он едва успел поймать её за талию:
─ Эй, тише-тише. Ты же вчера ногу подвернула?
Мин Цяньцянь и слушать не стала – повисла на нём всей тушкой:
─ Противный братец! Ты чего такой крутой? Прямо позёр.
Она ткнула его пальцем в нос.
Янь Ухо притворился, что хочет цапнуть её за палец, а она, словно змейка, увёртывалась и дразнила его.
Кусаться он и не думал – просто щёлкал зубами для вида, и эта хитрюга заливалась звонким смехом.
Наигравшись, Янь Ухо посерьёзнел:
─ Тебе бы сидеть дома, демоница! Чего ради шляешься по улицам?
─ И как тебя угораздило встрять в историю со столичными задавалами?
Мин Цяньцянь надула губки, фыркнула и, ухватив его за щёки, принялась мять:
─ Противный, противный братец! Сам виноват! Не возвращался до поздней ночи. Я волновалась и пошла тебя искать!
Янь Ухо опешил:
─ В таком огромном городе? И как ты меня собиралась найти?
Мин Цяньцянь позволила брату обнимать себя за талию, но сама больше не висела у него на шее. Она скрестила руки на груди, отчего её большие, мягкие, как творожный пудинг, груди сплющились.
Янь Ухо засмотрелся и судорожно сглотнул.
Мин Цяньцянь, разумеется, заметила его масленый взгляд. Это польстило ей, и она, ещё более довольная, продолжила:
─ Братец, ты ведь говорил, что пойдёшь искать работу. Я подумала: ты ленив и любишь сладко есть, в портовые грузчики точно не пойдёшь.
─ … Решила, что ты подыскиваешь местечко, где можно выгодно продать свой зад.
─ … Я и отправилась на улицу Чжуцяо – вдруг повезёт. И надо же было мне наткнуться на этих трёх столичных наглецов! Принялись приставать, велели челяди окружить меня и не выпускать.
─ … Пришлось пустить в ход кулаки. Я мигом разогнала их по углам.
Услышав, что эта ехидна прочит его в продажные мальчики, Янь Ухо скользнул рукой с талии пониже и как следует ущипнул.
─ Ай! Братец, ты… Бесстыдник!

Комментарии

Загрузка...