В палате.
Вернувшись, Линь Хунчжоу сделал вид, будто только что заметил старшую дочь, и с улыбкой подошёл к ней:
— Цинъу, у тебя сегодня выходной?
Линь Цинъу, не отрывая взгляда от доски для сянци и даже не повернув головы, тихо угукнула.
Семья давно привыкла к её характеру, так что Линь Хунчжоу ничуть не смутился.
— Останешься на обед? Я попрошу кухню приготовить ещё пару блюд.
Не успела Линь Цинъу ответить, как Лю Хун со своей кровати недовольно проворчала:
— Хватит суетиться, вдруг у неё дела, ты же её задержишь...
Когда паны дерутся — у холопов чубы трещат, а Линь Хунчжоу боялся прогневить обеих.
— Ладно тебе, ты же мать, зачем первой начинать ссору с дочерью? Даньдань парня привела, Цинъу тебя проведать пришла. Я смотрю, ты уже почти здорова. Вот пообедаем — и сразу поедем домой.
Лю Хун нахмурилась:
— Ты что, врач? Я ещё не выздоровела!
Линь Хунчжоу совершенно серьёзно закивал:
— Хорошо-хорошо. Значит, подождём, пока выздоровеешь: пообедаем, поспишь часок после обеда — и домой. Договорились?
Линь Цинъу задумчиво перевела на него взгляд. Хотя лицо её оставалось холодным, в уголках глаз мелькнуло понимание и лёгкая безысходность.
Встретившись взглядом с дочерью и поняв, что муж раскрыл её карты, Лю Хун холодно фыркнула и демонстративно отвернулась к стене.
Линь Хунчжоу промолчал, но не удержался и отвернулся, чтобы скрыть усмешку. В этом доме ему всегда доставалась роль миротворца, балансирующего между двух огней. Он давно к этому привык.
Взяв телефон с тумбочки, он набрал номер:
— Алло, стойка регистрации? Добавьте-ка в наш заказ ещё два блюда: креветки «Лунцзин» и мапо тофу. Да, всё верно.
Как и предполагал Цинь Фэйян, это была частная клиника с индивидуальным меню. Два блюда, которые заказал Линь Хунчжоу, были любимыми блюдами его дочерей.
Положив трубку, Линь Хунчжоу заметил, что старшая дочь всё ещё с интересом рассматривает расстановку фигур на доске.
Обрадовавшись, он подошёл поближе и с улыбкой закинул удочку:
— Цинъу, мы с тобой так давно не играли. Может, партеечку? Папа сегодня в отличной форме, обещаю, скучно не будет!
Он предложил это скорее по привычке, совершенно не надеясь на согласие. Его старшая дочь с детства отличалась выдающимся умом, и уже в средней школе её навыки игры в сянци на голову превосходили его собственные.
Вот только характер у неё был прохладный. Разгромив отца несколько раз подряд, Линь Цинъу заявила, что играть с ним — занятие абсолютно лишённое вызова, и наотрез отказалась продолжать.
Сколько раз за эти годы Линь Хунчжоу умолял её сыграть — не сосчитать. Лишь по большим праздникам эта драгоценная дочь иногда снисходила до пары партий.
Линь Хунчжоу, привыкший к отказам, не расстроился и уже собирался сесть за доску сам, как вдруг дочь действительно опустилась на стул.
— Хорошо.
Голос Линь Цинъу был тихим, но для Линь Хунчжоу прозвучал как райская музыка.
— А... Ой, отлично, просто замечательно!
Сияя от счастья, Линь Хунчжоу принялся торопливо расставлять фигуры, словно боясь, что она передумает.
Даже Лю Хун удивлённо обернулась. Она поразилась ничуть не меньше мужа.
Играя с дочерью, Линь Хунчжоу, хоть и хотел победить, был гораздо более расслаблен. Он то и дело приговаривал «ход конём», «вывожу колесницу» и то и дело громко анализировал ходы Линь Цинъу. Та в лице не менялась, но иногда слегка кивала или качала головой.
Линь Хунчжоу был на седьмом небе от счастья, да и лицо Лю Хун заметно смягчилось.
Когда Линь Юйдань толкнула дверь, она увидела их за игрой и тут же радостно взвизгнула:
— Ух ты! Сестрёнка снова сжалилась и решила поиздеваться над товарищем Линем!
Линь Юйдань подбежала, придвинула стул и уселась между ними. Хоть она и ничего не понимала в сянци, поглазеть на веселье любила. Особенно на то, как её отец корчит страдальческие мины под ударами сестры.
Линь Хунчжоу уверенно покачал головой и невозмутимо изрёк:
— Доча, ты недооцениваешь отца. Я сегодня в ударе. Твоя сестра так легко, как раньше, меня не одолеет.
Линь Юйдань безжалостно спустила его с небес на землю:
— Пап, ты это каждый раз говоришь. А в итоге всё равно проигрываешь в пух и прах!
— Сегодня всё по-другому! Сяо Цинь играет очень недурно, но папа всё равно вырвал победу!
— Ой, да всё как всегда будет!
— Посмотрим!
— Сестрёнка, давай!
— Ты почему только сестру подбадриваешь? А как же папа? Не боишься меня обидеть?
— Ладно, папа, давай! Сестрёнка, давай, разгроми папу!
Глядя на эту весёлую суматоху, Лю Хун и сама не заметила, как у неё увлажнились глаза. Как же давно она не видела такой семейной идиллии.
Порой она и сама не могла понять: она ведь просто хотела, чтобы дочь поскорее вышла замуж и устроила свою жизнь. Так как же вышло, что между ними выросла стена и появилось такое отчуждение?
Лю Хун молча встала с кровати. Налила из термоса кипяток в три стакана и поставила их на столик рядом с играющими. Не говоря ни слова, она так же тихо вернулась на постель.
Линь Цинъу бросила взгляд на стаканы. В одном из них плавали два ломтика лимона.
Она с детства обожала воду с лимоном.
Она подняла глаза и посмотрела на хрупкую спину матери, возвращающейся к кровати.
Линь Цинъу помолчала немного, ничего не сказала и снова устремила взгляд на доску.
Линь Хунчжоу и Линь Юйдань, молча наблюдавшие за этой сценой, переглянулись и улыбнулись, тоже не произнеся ни слова.
Спустя полчаса.
Фигур на доске поубавилось.
Линь Хунчжоу, глядя на абсолютно невозмутимое лицо дочери, наконец со вздохом сдался.
Увидев это, Линь Юйдань обрадовалась чуть ли не больше победительницы и затараторила:
— Ну как, господин Линь? Опять разгромили?
— Имей совесть, доча, хоть немного уважения к отцу! Так радуешься, что папа проиграл? — Линь Хунчжоу беспомощно улыбнулся. Его расстроил не проигрыш, а злорадство младшей дочери.
— Пф-ф! А кто виноват, что ты играешь из рук вон плохо, зато азарта хоть отбавляй! Ха-ха...
Выслушивая насмешки любимой дочери, Линь Хунчжоу смотрел на неё с безграничной нежностью, хоть и напустил на себя обиженный вид.
Он покосился на жену. Лю Хун ответила ему притворно сердитым взглядом, в котором ясно читалось: «Сам напросился».
Линь Хунчжоу заметил, как оттаяла жена, и на душе у него потеплело.
Но когда он снова перевёл взгляд на доску, в его голосе проскользнула досада:
— Ты же видела, как мы с Сяо Цинем играли. В середине партии у него было явное преимущество, но я всё-таки выкрутился! У меня явно есть прогресс. Жаль только, за тобой мне всё равно не угнаться!
Линь Цинъу немного помолчала, а затем тихо произнесла:
— Я не стала играть лучше. Да и ты тоже.
Линь Хунчжоу тут же возмутился:
— Ты же сама видела...
Линь Цинъу задумчиво покачала головой:
— В той ситуации я бы тоже не смогла у него выиграть.
Линь Хунчжоу открыл рот. Он решительно ничего не понимал.
Даже Лю Хун подошла поближе, сгорая от любопытства.

Комментарии

Загрузка...