В пространстве растения и животные были под стать друг другу — полны духовной силы, и времени прошло совсем немного.
В пространстве растения и животные были под стать друг другу — полны духовной силы, и времени прошло совсем немного.
Несколько воробышков уже принесли в клювах корневища «семи листьев — одного цветка», ещё в комочках земли. Корневища были толстыми и сочными.
Несколько воробышков уже принесли в клювах корневища «семи листьев — одного цветка», ещё в комочках земли. Корневища были толстыми и сочными.
— Отлично, спасибо вам! — Цяо Ваньтан взяла траву, немного успокоилась и тотчас покинула пространство.
— Отлично, спасибо вам! — Цяо Ваньтан взяла траву, немного успокоилась и тотчас покинула пространство.
С пучками ещё влажной от земли травы она вышла из комнаты и обратилась к всё ещё оцепеневшей госпоже Чжоу:
С пучками ещё влажной от земли травы она вышла из комнаты и обратилась к всё ещё оцепеневшей госпоже Чжоу:
— Матушка, скорее! Вымойте это корневище, истолките и приложите к ране Сяочжу. А остальное заварите кипятком и дайте ей выпить!
— Матушка, скорее! Вымойте это корневище, истолките и приложите к ране Сяочжу. А остальное заварите кипятком и дайте ей выпить!
Госпожа Чжоу от страха уже ничего не соображала. Но видя, с какой уверенностью говорит невестка, она без лишних вопросов схватила траву и засуетилась — мыть, толочь.
Госпожа Чжоу от страха уже ничего не соображала. Но видя, с какой уверенностью говорит невестка, она без лишних вопросов схватила траву и засуетилась — мыть, толочь.
Цяо Сюэмэй, всё это время наблюдавшая со стороны с холодной усмешкой, скривила губы.
Цяо Сюэмэй, всё это время наблюдавшая со стороны с холодной усмешкой, скривила губы.
Она не удержалась и съязвила:
Она не удержалась и съязвила:
— Невестка, тут шутки плохи! У Сяочжу змеиный яд, это смертельно! Ты взяла какую-то придорожную траву и лечишь? Не строй из себя знахарку, а то погубишь Сяочжу — кто отвечать будет?
— Невестка, тут шутки плохи! У Сяочжу змеиный яд, это смертельно! Ты взяла какую-то придорожную траву и лечишь? Не строй из себя знахарку, а то погубишь Сяочжу — кто отвечать будет?
И тут же над её лбом замелькала строка:
И тут же над её лбом замелькала строка:
[Цяо Ваньтан, возомнила себя великой целительницей? Пихает какую-то дрянь и морочит людям голову! Погоди, вот угробишь золовку — поглядим, как ты в доме Се удержишься! Свёкор с Юаньбо тебе этого не простят!]
[Цяо Ваньтан, возомнила себя великой целительницей? Пихает какую-то дрянь и морочит людям голову! Погоди, вот угробишь золовку — поглядим, как ты в доме Се удержишься! Свёкор с Юаньбо тебе этого не простят!]
Цяо Ваньтан заметила строку, и в ней вскипел гнев.
Цяо Ваньтан заметила строку, и в ней вскипел гнев.
Но сейчас не было времени на перепалку. Она вперила в Цяо Сюэмэй ледяной взгляд и резко бросила:
Но сейчас не было времени на перепалку. Она вперила в Цяо Сюэмэй ледяной взгляд и резко бросила:
— Закрой рот!
— Закрой рот!
Взгляд Цяо Ваньтан был острым как нож и полным такой властной силы, что Цяо Сюэмэй на миг остолбенела.
Взгляд Цяо Ваньтан был острым как нож и полным такой властной силы, что Цяо Сюэмэй на миг остолбенела.
Она открыла рот, но не посмела больше издать ни звука. А в душе у неё зашевелилось сомнение.
Она открыла рот, но не посмела больше издать ни звука. А в душе у неё зашевелилось сомнение.
С чего это эта дрянь стала такой свирепой?
С чего это эта дрянь стала такой свирепой?
В доме Цяо она и рта раскрыть громко не смела!
В доме Цяо она и рта раскрыть громко не смела!
Цяо Сюэмэй, поджав губы, замолчала, но про себя твёрдо решила дождаться, когда Цяо Ваньтан опозорится.
Цяо Сюэмэй, поджав губы, замолчала, но про себя твёрдо решила дождаться, когда Цяо Ваньтан опозорится.
Госпожа Чжоу, как велела третья невестка, толстым слоем наложила зелёную кашицу на распухшую и посиневшую рану Се Сяочжу.
Госпожа Чжоу, как велела третья невестка, толстым слоем наложила зелёную кашицу на распухшую и посиневшую рану Се Сяочжу.
И, странное дело, вскоре после того, как лекарство легло на рану, нахмуренные брови Се Сяочжу немного разгладились, и стоны стали тише.
И, странное дело, вскоре после того, как лекарство легло на рану, нахмуренные брови Се Сяочжу немного разгладились, и стоны стали тише.
В этот миг во двор, запыхавшись, вбежала Се Сяоцзюй, таща за собой деревенского костоправа Се Эрмацзы.
В этот миг во двор, запыхавшись, вбежала Се Сяоцзюй, таща за собой деревенского костоправа Се Эрмацзы.
— Лекарь пришёл! Лекарь пришёл! — со слезами кричала она.
— Лекарь пришёл! Лекарь пришёл! — со слезами кричала она.
Цяо Сюэмэй, увидев это, поспешила первой выскочить вперёд и, указывая на ногу Се Сяочжу, с преувеличенной тревогой обратилась к лекарю:
Цяо Сюэмэй, увидев это, поспешила первой выскочить вперёд и, указывая на ногу Се Сяочжу, с преувеличенной тревогой обратилась к лекарю:
— Лекарь, наконец-то вы пришли! Скорее посмотрите мою золовку! Моя невестка где-то нарвала какой-то травы и намазала ей на рану. Боюсь, как бы хуже не стало и время не упустили!
— Лекарь, наконец-то вы пришли! Скорее посмотрите мою золовку! Моя невестка где-то нарвала какой-то травы и намазала ей на рану. Боюсь, как бы хуже не стало и время не упустили!
Ей не терпелось увидеть, как Цяо Ваньтан опростоволосится.
Ей не терпелось увидеть, как Цяо Ваньтан опростоволосится.
Се Эрмацзы был сухонький старичок с походным лекарским сундучком за спиной.
Се Эрмацзы был сухонький старичок с походным лекарским сундучком за спиной.
Он нахмурился, подошёл к Се Сяочжу, сперва оценил её общий вид, потом присел на корточки и тщательно осмотрел рану, покрытую травяной кашицей. Он даже понюхал её.
Он нахмурился, подошёл к Се Сяочжу, сперва оценил её общий вид, потом присел на корточки и тщательно осмотрел рану, покрытую травяной кашицей. Он даже понюхал её.
Выражение его лица с серьёзного сменилось удивлённым, а потом и вовсе стало облегчённым.
Выражение его лица с серьёзного сменилось удивлённым, а потом и вовсе стало облегчённым.
Он поднялся, стряхнул с пальцев остатки травы и обратился к госпоже Чжоу и перепуганной Се Сяоцзюй:
Он поднялся, стряхнул с пальцев остатки травы и обратился к госпоже Чжоу и перепуганной Се Сяоцзюй:
— Я ж говорю, у вас и так всё хорошо сделано! Это же «семь листьев — один цветок», самое верное средство! И снаружи приложить, и внутрь принять — лучше всего яд выводит и опухоль снимает! Сами управились, а меня зачем сломя голову тащили? У меня в поле дел невпроворот! Только время отняли!
— Я ж говорю, у вас и так всё хорошо сделано! Это же «семь листьев — один цветок», самое верное средство! И снаружи приложить, и внутрь принять — лучше всего яд выводит и опухоль снимает! Сами управились, а меня зачем сломя голову тащили? У меня в поле дел невпроворот! Только время отняли!
С этими словами он, даже не открыв сундучок, развернулся и, что-то ворча под нос, ушёл.
С этими словами он, даже не открыв сундучок, развернулся и, что-то ворча под нос, ушёл.
Во дворе воцарилась мёртвая тишина.
Во дворе воцарилась мёртвая тишина.
Самодовольное выражение на лице Цяо Сюэмэй застыло, словно ей отвесили звонкую пощёчину, и теперь щёки горели огнём.
Самодовольное выражение на лице Цяо Сюэмэй застыло, словно ей отвесили звонкую пощёчину, и теперь щёки горели огнём.
Она смотрела вслед уходящему лекарю, потом перевела взгляд на спокойную Цяо Ваньтан — и в голове у неё помутилось.
Она смотрела вслед уходящему лекарю, потом перевела взгляд на спокойную Цяо Ваньтан — и в голове у неё помутилось.
[Эта дрянь и впрямь умеет лечить от змеиного яда?!]
[Эта дрянь и впрямь умеет лечить от змеиного яда?!]
Госпожа Чжоу и Се Сяоцзюй были потрясены и обрадованы одновременно. Камень свалился с их сердец.
Госпожа Чжоу и Се Сяоцзюй были потрясены и обрадованы одновременно. Камень свалился с их сердец.
Се Юаньчжоу поднял голову и посмотрел на жену с изумлением и неверием.
Се Юаньчжоу поднял голову и посмотрел на жену с изумлением и неверием.
— Танъэр, ты... ты разбираешься в травах и умеешь лечить от укуса змей? — вырвалось у него.
— Танъэр, ты... ты разбираешься в травах и умеешь лечить от укуса змей? — вырвалось у него.
Чего только не умеет его жена?
Чего только не умеет его жена?
Встретив потрясённый и недоверчивый взгляд мужа, Цяо Ваньтан мгновенно нашлась что ответить.
Встретив потрясённый и недоверчивый взгляд мужа, Цяо Ваньтан мгновенно нашлась что ответить.
— Да это ещё когда я в родном доме жила, слышала от одной старушки: если змея укусит, нужно траву «семь листьев — один цветок» истолочь, приложить к ране и отвар выпить. Я тогда и название запомнила, и как она выглядит. Вот сегодня и пригодилось!
— Да это ещё когда я в родном доме жила, слышала от одной старушки: если змея укусит, нужно траву «семь листьев — один цветок» истолочь, приложить к ране и отвар выпить. Я тогда и название запомнила, и как она выглядит. Вот сегодня и пригодилось!
Объяснение было складным: в деревнях всегда знали разные бабушкины средства.
Объяснение было складным: в деревнях всегда знали разные бабушкины средства.
Но Се Юаньчжоу нахмурился не до конца веря.
Но Се Юаньчжоу нахмурился не до конца веря.
Он перевёл взгляд с пустых рук жены на траву, которую всё ещё толкла мать, и с ещё большим недоумением спросил:
Он перевёл взгляд с пустых рук жены на траву, которую всё ещё толкла мать, и с ещё большим недоумением спросил:
— А трава эта... откуда ты её так быстро взяла?
— А трава эта... откуда ты её так быстро взяла?
У Цяо Ваньтан и на это был готов ответ.
У Цяо Ваньтан и на это был готов ответ.
Она как ни в чём не бывало кивнула в сторону стоявшей рядом плетёной корзины и улыбнулась:
Она как ни в чём не бывало кивнула в сторону стоявшей рядом плетёной корзины и улыбнулась:
— Я места себе не находила, глядь — а среди трав, что Сяочжу с Сяоцзюй сегодня набрали, как раз и лежит «семь листьев — один цветок»! Видать, они её не знали и сорвали вместе с остальным. Ну не чудо ли?
— Я места себе не находила, глядь — а среди трав, что Сяочжу с Сяоцзюй сегодня набрали, как раз и лежит «семь листьев — один цветок»! Видать, они её не знали и сорвали вместе с остальным. Ну не чудо ли?
Се Юаньчжоу проследил за её взглядом. В корзине и впрямь лежали вперемешку разные травы.
Се Юаньчжоу проследил за её взглядом. В корзине и впрямь лежали вперемешку разные травы.
Он помолчал. Совпадение казалось уж слишком своевременным и счастливым. Но факт оставался фактом: сестра была спасена.
Он помолчал. Совпадение казалось уж слишком своевременным и счастливым. Но факт оставался фактом: сестра была спасена.
Он посмотрел на Цяо Ваньтан со сложным чувством и кивнул:
Он посмотрел на Цяо Ваньтан со сложным чувством и кивнул:
— ...Да, и правда чудо.
— ...Да, и правда чудо.
Стоявшая рядом, ещё не оправившаяся от страха Се Сяоцзюй, услышав это, склонила голову набок, пытаясь вспомнить.
Стоявшая рядом, ещё не оправившаяся от страха Се Сяоцзюй, услышав это, склонила голову набок, пытаясь вспомнить.
Собирали ли они с четвёртой сестрой такую траву? Она совершенно не помнила.
Собирали ли они с четвёртой сестрой такую траву? Она совершенно не помнила.
Но, видя, что четвёртой сестре и впрямь стало лучше, она тряхнула головой и перестала мучиться.
Но, видя, что четвёртой сестре и впрямь стало лучше, она тряхнула головой и перестала мучиться.
Ладно, главное — сестра поправляется!
Ладно, главное — сестра поправляется!
Постепенно опухоль на ноге Се Сяочжу немного спала, боль притупилась.
Постепенно опухоль на ноге Се Сяочжу немного спала, боль притупилась.
Она с трудом приподняла веки и посмотрела на Цяо Ваньтан. Взгляд её был полон благодарности и запоздалого страха.
Она с трудом приподняла веки и посмотрела на Цяо Ваньтан. Взгляд её был полон благодарности и запоздалого страха.
— Третья невестка, спасибо тебе. Я же говорила — ты счастливая звезда нашей семьи. Ты снова спасла мне жизнь!
— Третья невестка, спасибо тебе. Я же говорила — ты счастливая звезда нашей семьи. Ты снова спасла мне жизнь!
Цяо Ваньтан подошла, вытерла ей пот со лба и мягко сказала:
Цяо Ваньтан подошла, вытерла ей пот со лба и мягко сказала:
— Молчи, отдыхай. Вовремя меняй повязку и пей отвар — завтра уже будет намного лучше.
— Молчи, отдыхай. Вовремя меняй повязку и пей отвар — завтра уже будет намного лучше.
Цяо Сюэмэй, слушая, с какой нежностью и благодарностью золовка говорит о Цяо Ваньтан, почувствовала, будто в душе опрокинули целый горшок с разными приправами.
Цяо Сюэмэй, слушая, с какой нежностью и благодарностью золовка говорит о Цяо Ваньтан, почувствовала, будто в душе опрокинули целый горшок с разными приправами.
Кислое, горькое, жгучее — всё смешалось и жгло изнутри.
Кислое, горькое, жгучее — всё смешалось и жгло изнутри.
Цяо Ваньтан — великая счастливая звезда рода Се?
Цяо Ваньтан — великая счастливая звезда рода Се?
А она, Цяо Сюэмэй, тогда кто?
А она, Цяо Сюэмэй, тогда кто?
Она же за будущего сюцая замуж вышла.
Она же за будущего сюцая замуж вышла.
Это её муж поднимет род Се, при чём тут Цяо Ваньтан?!
Это её муж поднимет род Се, при чём тут Цяо Ваньтан?!
[Хм, чем хвастаться? Просто повезло один раз! Погоди, вот вечером я всё расскажу свёкру! Как ты смела приказывать старшей невестке замолчать?!]
[Хм, чем хвастаться? Просто повезло один раз! Погоди, вот вечером я всё расскажу свёкру! Как ты смела приказывать старшей невестке замолчать?!]
Цяо Ваньтан заметила бегущую строку и холодно усмехнулась про себя.
Цяо Ваньтан заметила бегущую строку и холодно усмехнулась про себя.
Нажаловаться хочешь? Ну давай, я подожду. Посмотрим ещё, кто опозорится!
Нажаловаться хочешь? Ну давай, я подожду. Посмотрим ещё, кто опозорится!

Комментарии

Загрузка...