Читатели находят в произведении разное, даже если смотрят на одно и то же. Поэтому смысл книги бесконечно расширяется через каждого, кто её открывает.
То же касается и людей. Да и вообще всего в этом мире. Чей-то драгоценный сын для другого может быть сущим кошмаром. Заклятый враг насекомого, лишь добыча для змеи, а там, где дышат жабрами, человек тонет.
Всё в мире вступает в уникальные отношения со всем остальным. И смысл этих отношений меняется ежесекундно. Моим первым впечатлением от Специального управления был «безответственный сторонний наблюдатель». Когда мне предложили должность, я видел в них «партнёров», чьи интересы временно совпали с моими. По прошествии четырёх месяцев я начал испытывать к ним крупицу уважения за то, что они, скрипя зубами, продолжают держаться.
И вот теперь. Смысл наших отношений снова менялся. В лучшую сторону или, возможно, в худшую.
— Сказали входить вместе, — произнёс Квак Джэ Гём, закончив разговор по телефону.
Мы с Ким Джи Ан лишь молча кивнули. Она села в нашу машину, на которой мы возвращались в Управление. Всю дорогу в салоне царило молчание. По прибытии Джэ Гём проводил нас прямиком в конференц-зал оперативного отдела. Там нас ждал Ча Си Ён.
— Со До Ун, вы идите первым.
— Нет, я тоже послушаю, — я отказался, когда Ча Си Ён попытался отправить меня вглубь коридора.
Я сел рядом с Ким Джи Ан. Повисла тяжелая тишина.
— Что вы творите? — спросил Ча Си Ён спустя долгое время.
Вопрос предназначался не мне, а Ким Джи Ан. От его резкого, стального голоса женщина заметно вздрогнула. Но, несмотря на то, что её руки под столом мелко дрожали, она ответила сдержанно:
— Покажите мне Ли Соль.
— Исключено.
— Вы держите её взаперти слишком долго. Позвольте хотя бы проверить её состояние.
— Это не касается посторонних.
— Я...
Ким Джи Ан явно чувствовала себя не в своей тарелке. Бледное как полотно лицо и покусанные губы выдавали её состояние. Возможно, то, что она разыскала меня и заговорила, было самым смелым поступком, на который она была способна.
— Ли Соль действительно здесь? — вмешался я. Ча Си Ён перевёл взгляд на меня. Выдержав его сухой взор, я добавил: — Покажите её.
— Нельзя.
— Я не посторонний.
— Это не входит в ваши должностные обязанности, Со До Ун. Пожалуйста, не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются.
— Почему же не касаются? Это я вывел Ли Соль наружу.
— Со До Ун.
— Командир, разве я хоть раз отказывался сотрудничать с Управлением?
После моего вопроса Ча Си Ён замолчал, в упор глядя на меня. В его взгляде читалось: «Неужели ты решил пойти против меня?». От этого ситуация казалась ещё более нелепой. Ча Си Ён смотрел на меня как на союзника, который внезапно стал помехой, но я-то чувствовал себя так, будто меня намеренно оставили за бортом.
В конце концов, об этой правде мне сообщила посторонняя женщина, сидевшая рядом, в блузке с коротким рукавом и чёрных брюках. Ким Джи Ан, внезапно разыскав меня, представилась бывшей сотрудницей Специального управления. Услышав, что она из исследовательского отдела, я вспомнил это имя. Исследователь Ким Джи Ан из второй группы, работавшая ещё до реорганизации.
До реорганизации, значит, довольно давно. То, что бывшая сотрудница, уволившаяся минимум два года назад, нашла меня и даже просчитала мой маршрут, было не тем случаем, над которым можно просто посмеяться. Но эта проблема померкла перед тем, что она сказала следом.
— Вы знаете, что Ли Соль изолирована в Управлении?
Я слышал об этом впервые. Если бы совершенно незнакомый человек ляпнул такое, я бы принял это за чепуху. Но я не усомнился ни на секунду, лишь растерялся. Подозрения, дремавшие в глубине подсознания, сами собой подняли голову и заставили меня поверить. Иногда чувство голода приходит лишь тогда, когда осознаёшь, что желудок пуст. Так и в этот раз: факты, которые я беспечно пропускал мимо ушей, начали всплывать один за другим.
В последний раз я видел Ли Соль в больничной пижаме, когда её изолировали в Управлении. С тех пор, ни разу. Я несколько раз заводил разговор о ней с сотрудниками, но так и не получил внятного ответа о её самочувствии или текущем положении. Эти люди не могли просто забросить мониторинг. И если бы новости были хорошими, они бы точно об этом растрезвонили.
— Существует проблема безопасности, — нехотя ответил Ча Си Ён. — Ситуация такова, что её нельзя показывать кому попало.
То, что Ли Соль находится здесь, внезапно стало само собой разумеющимся фактом. От этого происходящее казалось всё более нереальным. За что зацепиться? Я даже не понимал, в чём именно заключается проблема. То же касалось моей позиции и роли. Просьба Ким Джи Ан о помощи и требование Ча Си Ёна не лезть не в своё дело тянули меня в разные стороны.
В этот момент...
Щёлк.
Дверь конференц-зала открылась без стука. На пороге появился не кто иной, как исполняющий обязанности О Тхэ О. Похоже, он подслушивал снаружи, потому что без лишних приветствий произнёс:
— Свидание организовать сложно, но понаблюдать со стороны можно... Как раз сейчас она спит...
При появлении О Тхэ О лицо Ча Си Ёна помрачнело ещё сильнее. Ким Джи Ан же, напротив, почти не отреагировала. Будто знала заранее, что он придёт. Я думал, она из тех, кто не умеет сражаться. Похоже, я ошибся. Ким Джи Ан, может, и не привыкла к прямым столкновениям, но в закулисных играх смыслила немало. Пожалуй, даже слишком.
Всю эту сцену разыграла она, а мы с О Тхэ О были лишь фигурами, которые она расставила на доске. Моё замешательство тоже было вызвано тем, что меня втянули в эту игру против воли. Ситуация неприятная, но для начала я решил подыграть.
— Тогда идёмте сейчас.
— Со До Ун.
— Командир.
Когда я встал, Ча Си Ён окликнул меня. Я не отвёл глаз и встретил его взгляд.
— Честно говоря, я не понимаю, что происходит. Поэтому я хочу увидеть всё своими глазами и сделать выводы.
— ...
У Ча Си Ёна не было возможности перевернуть доску. Он не мог рисковать моим доверием, а пути к отступлению с удобными оправданиями были отрезаны. Это был мат. И женщина, спровоцировавшая это, всё ещё тихо дрожала рядом со мной. Ча Си Ён, осознав, что попал в ловушку, едва заметно вздохнул. Затем он поднялся.
— Я сам вас провожу.
В итоге Ча Си Ён пошёл впереди, а мы последовали за ним. Он повёл нас в глубокие подземелья. Тем же путём, которым я когда-то ходил к Рю Да На. Мы прибыли в сектор содержания осквернённых на самом нижнем уровне Управления. И там нам пришлось пройти ещё глубже. Бесконечный коридор навевал ощущение, будто мы блуждаем в подводном туннеле.
Сколько мы так шли? Ча Си Ён остановился перед широкой стеной. Буквально перед нами не было ничего, кроме стены. Место совсем не походило на жилое помещение.
— Где Ли Соль?
Вместо ответа Ча Си Ён нажал на выключатель на стене. В то же мгновение матовая поверхность стала прозрачной, открывая пространство за ней. Это был огромный зал, размером с актовый. Посреди него одиноко стояла какая-то конструкция, похожая на выброшенный хлам.
Гигантская сирена. И стальные балки, поддерживающие её. На мой взгляд, это был просто металлолом, ждущий утилизации. До тех пор, пока я не заметил сидящую под ним девочку.
— ...
Неужели. ...Неужели.
Я не мог адекватно обработать увиденное. Девочка была крошечной, а возвышающаяся над ней сирена слишком огромной. Девочка определённо была живым существом, но то, что проросло из её спины, было холодным, острым и безжизненным металлом. Казалось, её тело насквозь пронзили острые стальные балки.
— Ах... — Ким Джи Ан прижала ладонь ко рту, издав стон боли.
Только увидев её реакцию, я окончательно осознал, что этот ребёнок Ли Соль. Как и говорил О Тхэ О, она спала, низко опустив голову. Из-за того, что проросло у неё из спины и плеч, она не могла лечь и спала прямо так, сидя.
Наконец я усвоил информацию, но меня накрыло чувством чуждости, будто я отделяюсь от реальности. В ушах, казалось, вот-вот зазвучит пронзительное: Уи-и-и-ин!
Ли Соль была осквернена. С того самого момента, как 3 февраля она покинула «Железнодорожную станцию», приборы фиксировали высокий уровень загрязнения. Управление наблюдало за ней, надеясь, что показатели упадут. Однако они и не думали снижаться, а в марте началась физическая трансформация.
Из плеч стали прорастать шипы. Каждый день они удлинялись на ладонь, и у Ли Соль начались галлюцинации. Каждую ночь она плакала и звала отца. «Папа, спаси меня», повторяла она как заклинание. В апреле проявилась агрессия. Исследователи получили травмы от шипов, которыми Ли Соль размахивала, словно крыльями. Примерно тогда её перевели в сектор содержания осквернённых. Ей присвоили номер 146.
Сирена на её плечах окончательно сформировалась к маю. Только тогда люди поняли, во что она превращается. Вернее, отрицать очевидное стало невозможно. С того момента Ли Соль начала издавать звуки сирены и крушить всё вокруг. Она крушила, её подавляли, она снова крушила, и так по кругу. Это продолжалось и по сей день.
Итак, Ли Соль была заперта в Управлении последние четыре месяца. Можно сказать, мы всё это время жили в одном здании, прямо под боком, но вне зоны видимости. И эти неразговорчивые люди мастерски скрывали правду. Схоронили её под землёй так, чтобы я ничего не узнал.
Сложно сказать, чувствую ли я себя преданным. Я не обязан знать обо всём, что происходит в Управлении. И всё же Ли Соль связана и со мной тоже, поэтому скрытность такого масштаба вызывала вопросы. С другой стороны, что бы я сделал, узнай я об этом раньше? Лишь осознал бы, что всё сделанное мной на «Железнодорожной станции» было напрасным трудом.
Так что и жаловаться было не на что. Ли Соль осквернена и изолирована в подвале. Это длится четыре месяца, просто я был не в курсе. Тогда почему Ким Джи Ан обратилась ко мне именно сейчас? Причина была проста. В высших кругах как раз шли обсуждения. Обсуждения участи Ли Соль.

Комментарии

Загрузка...