На крыше меня встретил ослепительный свет. Однако у меня не было времени оглядываться.
Бам! Щёлк!
Я тут же развернулся и запер дверь. Затем замер, прислушиваясь к реакции: не попытается ли кто-нибудь выломать её снаружи.
Я ждал довольно долго, но признаков того, что дверь пытаются вытрясти из петель, не было. Но я так и не смог вздохнуть с облегчением. Интуиция подсказывала, что-то не так.
За моей спиной стоял густой запах сырости. Нет, это было больше похоже на запах гнили. Удушливое зловоние, от которого становилось трудно дышать.
Что это за запах?
Я не хотел этого проверять. Но был обязан.
Стиснув зубы, я медленно обернулся. И то, с чем я столкнулся, было огромным черепом лжебога.
— !..
Я зажал рот рукой, подавляя крик. Гигантская костяная голова находилась всего в нескольких метрах от меня.
Он спит?
Голова лжебога была неподвижна. Присмотревшись, я заметил, что часть стеклянного потолка пробита. Лжебог высунул шею в эту дыру и безмятежно спал. Со стороны он напоминал греющуюся на солнце рептилию, но я не нашёл в этой сцене ничего забавного.
Всё из-за того, что было разбросано рядом с этим большущим черепом. Зрелище напоминало свалку. Груды предметов, утративших свою форму, громоздились повсюду. Перепачканные чёрными нечистотами, они не позволяли даже угадать свой первоначальный вид.
Было ясно одно: именно это является источником невыносимого смрада.
Неужели это и забило входной туннель? Если так, мне нужно проверить, что это такое, но я не решался сдвинуться с места. Не только из-за брезгливости, а потому, что я уже догадывался, чем это является на самом деле.
Бульк!
В этот момент череп лжебога дрогнул. Я вздрогнул, решив, что он проснулся. К счастью, пока нет.
Кх-р-р... Гх-р-р!..
Он продолжал спать, издавая звуки, похожие на бурление в сточной канаве, и шевеля челюстью.
Плюх!
Между его острых зубов что-то вывалилось. Это было тело мужчины, которого он проглотил ранее.
Бог явил мне своё милосердие. Чтобы мне не пришлось самому рыться в этих горах нечистот. Чтобы я не вытаскивал голыми руками человеческие челюсти или бедренные кости. Он лично продемонстрировал мне, что всё здесь, люди, которых бог пережевал, как жвачку, и выплюнул.
— Ха-а, ха!..
Из груди вырвалось то ли подобие смеха, то ли стон. И то, и другое было частью моего дыхания, поэтому лёгкие быстро сжались. Сердце заколотилось, требуя кислорода. Но я не мог сделать вдох. Я не решался впустить в себя это жуткое зловоние.
— Ха, гх!..
Я лишь судорожно выдыхал. Выталкивать воздух из себя было так же тяжело, как выворачивать нутро наизнанку. Это был предел.
В тот момент, когда я сделал последний выдох, моё сознание рухнуло в бездну.
«Нужно встать».
«Сейчас нельзя падать».
«Приди в себя, скорее».
В этой темноте я подгонял самого себя. Но тело не слушалось. Словно в состоянии сонного паралича, я и не спал, и не бодрствовал, моё сознание просто дрейфовало.
Наверное, я просто немного устал. Но что поделать? Обстоятельства даны нам свыше. Всё, что я могу, это делать наиболее рациональный выбор в предложенных условиях. Если я остановлюсь здесь, останется только смерть...
— Умеешь же ты врать.
Внезапно внутри меня раздался отчётливый голос.
— Завязывай уже, ты, невыносимый тип.
Я увидел того, кто заговорил со мной. Это был я сам. Намного младше, в школьной форме. Я-подросток выглядел крайне раздражённым. Он смотрел на меня взглядом, полным цинизма и почти презрения.
— Ты вообще себя осознаёшь? Ты же слабак, так зачем корчишь из себя невесть что? В герои метишь? — сказал я, вернее, юноша. — Хватит этого, давай будем честными. Ты ведь прекрасно понимаешь, почему сейчас чувствуешь, что сходишь с ума?
«О чём ты? Я не знаю. Я правда не знаю».
— Тогда мне сказать за тебя?
Юноша зло рассмеялся над моим невежеством. Я не мог сопротивляться. Этот парень был мной, поэтому я не мог его остановить. Забрав у меня право голоса, юноша перестал смеяться и произнёс:
— Если так пойдёт и дальше, ты умрёшь.
Его утверждение холодным лезвием полоснуло по моему сердцу.
— Ты умрёшь не если остановишься, а если пойдёшь дальше. Ты только и делаешь, что стараешься ради других, а в итоге подохнешь в одиночестве. Причём именно так, как ты больше всего боишься.
— ...
— Хочешь, чтобы все вместе выбрались из этого кошмара? Нет, так думаешь только ты. Остальным людям наплевать на твоё выживание.
«Это не так».
Я хотел возразить. Но юноша оказался быстрее.
— Если это не так, то стали бы они в такой момент весело обмениваться номерами телефонов? У тебя здесь ещё ничего не решено, а они уже готовят вечеринку, будто всё закончилось. Никого больше не волнует, почему ты вообще оказался втянут в эту ситуацию.
Его едкие слова заставили меня замолчать. Я не мог спорить. Если бы я сказал, что таких мыслей у меня не было совсем, это было бы ложью.
Так и было. Мне не нравились праздничные залпы, которые люди начали запускать слишком рано. Пока моё положение становилось чем-то само собой разумеющимся, я чувствовал фальшь в том, как они наслаждаются моим образом героя.
Стоило мне признать это, как юноша рассмеялся ещё безжалостнее.
— Так зачем ты барахтаешься в одиночку? Посмотри на себя. Разве это то, что должен выносить обычный человек? Чего ты добьёшься этим упорством? Будешь и дальше ломаться, пока не станешь настоящим великомучеником?
Юноша раздосадованно цокнул языком. Затем его лицо смягчилось, и он подошёл ближе.
— Бросай лицемерить и признай. Ты ведь жалеешь.
Теперь его взгляд был полон печали. Он сочувствовал мне.
— Поэтому остановись. Дальше идти нельзя.
Юноша протянул мне руку и тихо прошептал:
— Не приближайся к смерти ещё ближе.
Я перевёл взгляд с его юного лица на протянутую ладонь. Глядя на часть себя, говорящую ради моего же блага, я многое осознал. И то, что я загнан в угол гораздо сильнее, чем думал.
Если я пожму эту руку, смогу ли я выбраться отсюда? Наверное. Если выбрать бегство, можно отвернуться от смерти, разлитой в этом уродливом мире. Как и всегда, выбор был за мной.
Я принял решение и протянул руку. Но я не пожал его ладонь, а положил руку ему на плечо.
— Прости, что не заметил этого раньше. Но всё в порядке. Я ещё справлюсь.
Глаза юноши округлились. Его лицо исказилось, он что-то закричал, но, лишившись права голоса, не издал ни звука. Моя жалкая часть безмолвно содрогнулась и рассыпалась светом.
Сверкающие искры разлетелись, и тёмный мир озарился белым сиянием. Откуда-то донёсся чистый смех. Там, где исчез юноша, стояла и смеялась писательница На Бит. Держась за живот от смеха, она с восторженным лицом сказала мне:
— Ну и дурак же ты.
Её лицо было таким светлым, что я, словно и вправду дурак, улыбнулся ей в ответ.
Я, лежавший на полу, медленно поднялся. Прислонившись к двери, я смотрел на голову лжебога и горы нечистот вокруг. Картина перед глазами оставалась ужасающей.
Но то ли оттого, что сознание на время покинуло меня, в голове стало странно ясно. Сколько я пробыл в обмороке? Сейчас 6:06 утра. Значит, я был в отключке около тридцати минут. За это короткое время я успел даже увидеть сон. Странный сон. Настолько, что я засомневался, был ли это просто сон.
Я снова вставил в ухо наушник, который вынул перед Экскурсоводом, и произнёс:
— Начальник отдела, вы здесь?
— Да, я тут.
Голос был спокойным. Похоже, он всё это время ждал моего ответа. Я раздумывал, что сказать, и нечаянно пробормотал:
— Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо.
— Что? До Ун, какая сейчас ситуация? Ты в безопасности? Отвечай!
Я просто сказал то, что пришло в голову, не раздумывая. Квон Му Соп закричал, решив, что я оставляю предсмертное послание. Ах, здесь нельзя разбрасываться такими словами. Ведь командир Кан Сын Чхоля, исследовавший это место, погиб именно так, оставив завещание по связи.
Я добавил, чтобы не пугать начальника:
— Я в порядке. Вам не о чем беспокоиться.
— Правда? Ты точно в порядке?
— Да. Пока что в порядке. Но я хочу, чтобы так было и дальше, поэтому, пожалуйста, приведите в порядок входной туннель.
— Хорошо, как только выйдешь, я сразу проведу полную проверку. Только выберись.
— И дайте мне отпуск.
— Отпуск?
— Да. Мне нужно отдохнуть.
Даже вода закипает на огне. Если не хочешь, чтобы она бурлила, нужно выключить огонь. Разве то, что Квон Му Соп сомневался, брать ли номер телефона спасённой женщины, это плохо? Нет. Человек, который раньше думал только об управлении спецзонами, начал задумываться о будущем, и это хорошо.
То, что Ха Ю Джу со всем рвением занимается деятельностью движения? Человек, который серьёзно пострадал из-за меня, по-прежнему бодр и наслаждается жизнью. Это тоже хорошо.
Значит ли это, что я плохой, раз мне было от этого неуютно? Нет. Мои чувства тоже оправданны. И я могу выбирать. Я могу выплеснуть своё отчаяние на других, а могу признать, что у меня не осталось сил, и взять передышку. Как и всегда, выбор за мной, и я снова выбираю. Из всех доступных вариантов, самый рациональный.
— Хорошо, я дам тебе любой отпуск, какой захочешь, но что там сейчас происходит? Ты можешь оценить обстановку? — спросил Квон Му Соп нехарактерно тревожным тоном.
Мои слова об отдыхе снова прозвучали для него как предсмертные. Что ж, чтобы получить отпуск, нужно сначала выбраться отсюда живым. Я окончательно пришёл в себя и доложил:
— Я добрался до крыши. Лжебог спит, высунув голову наружу. Вокруг него свалены тела людей, которых он сожрал.
— Что?..
— Похоже, проход заблокирован телами погибших.
Только человек может покинуть спецзону. Материя спецзоны тоже может выйти наружу только через человека. Либо человек должен вынести её сам, либо она должна соединиться с его телом. Одно из двух.
Иными словами, то, что выдавило в туннель, это тоже люди. Огромное количество трупов, растворённых и затвердевших под воздействием слюны лжебога.
— Кажется, найти выход на крыше в одиночку невозможно. Здесь слишком много тел, и они наполовину расплавлены. Без снаряжения к ним лучше не прикасаться.
— ...
Дыхание Квон Му Сопа стало тяжёлым. Я обратился к погружённому в раздумья начальнику с предложением:
— Начальник отдела, не могли бы вы подробно рассказать мне о последней экспедиции в эту спецзону?
— С чего вдруг такой вопрос?
— Мне нужно найти новый путь к отступлению.

Комментарии

Загрузка...