Зона для выживших казалась по-настоящему умиротворенной.
Перед пунктом выдачи пайков царил идеальный порядок, а рядом была установлена аккуратная деревянная табличка: «Старикам, детям и раненым – вне очереди».
С легким порывом ветра табличка покачивалась, прижатая снизу двумя кирпичами, в трещинах которых зеленел размясший от дождя мох.
Каша стала гуще, в ней изредка попадались кусочки мяса; поговаривали, будто армия пробила дорогу к какому-то крупному складу, и теперь о нехватке продовольствия можно было не беспокоиться.
Но откуда же в такой мирной обстановке разносился столь жалобный плач?
Ах, да, прибыла очередная партия выживших.
Тогда все понятно.
Пожилая женщина, вылезая из грузовика, судорожно сжимала в руках полупустой мешок с рисом. Судя по всему, ткань порвалась, и белые зерна непрерывной струйкой сыпались на землю, но она даже не замечала этого, без конца повторяя в исступлении:
─ Это же последние крупицы, последние запасы нашей семьи…
В конце концов одна из девушек-военнослужащих присела на корточки и помогла ей собрать рассыпанный рис.
Лишь после этого старушка дала волю слезам.
Сегодняшняя задача Чжоу Е заключалась в том, чтобы помогать новичкам с вещами.
Он бегал туда-сюда полдня и, вернувшись ближе к вечеру, без сил рухнул на топчан.
─ Теперь я наконец-то понял, почему у грузчиков такие высокие расценки за работу.
─ Из-за усталости? – поинтересовался Чжао Цзяшу.
─ Да какая там усталость – со мной обращались как с вилочным погрузчиком!
Чжоу Е жадно приник к своей фляге, сделав пару больших глотков, после чего заметил у Чжао Цзяшу регистрационный журнал и не удержался от вопроса:
─ Ну и сколько сегодня прибыло?
Чжао Цзяшу опустил взгляд на страницы.
─ Постоянно зарегистрированных – триста девяносто шесть, на временном карантине – сорок два, раненых – сто семнадцать, с подозрением на заражение – семеро.
─ Семеро? – Чжоу Е приподнялся на локте. – ─ И что с ними?
─ Двоих сняли с наблюдения, троих оставили в изоляторе, двое погибли.
Линь Тань все последние дни пропадала в инженерном отделе.
Проводка радиотрансляции была повреждена серьезно: некоторые участки сетей вообще смотали из кусков кабеля, вырванных из зарядных станций.
Линь Тань сидела перед распределительным щитком, зажав в одной руке индикаторную отвертку, а в другой – схему соединений, погруженная в работу с головоломной сосредоточенностью.
Двое ремонтников сначала приняли ее за зеленку-практикантку, но вскоре поняли, что она разбирается в деле лучше них самих, и их отношение заметно изменилось.
─ Линь, слушай, а этот отрезок случайно не переполюсован?
─ Все правильно подключено, просто посередине обрыв.
─ С чего ты взяла?
Линь Тань посветила фонариком внутрь кабель-канала: ─ Изоляция другого цвета. Здесь уже рвалось, а потом наскоро скрутили без всякой обмотки.
Ремонтник выругался про себя и в сердцах сплюнул: ─ Какой ублюдок это сотворил?
Линь Тань не стала развивать тему и просто протянула ему моток изоленты.
Она не любила пустых слов.
После нескольких дней кропотливого ремонта трансляционную сеть удалось подключить к внешнему коротковолновому диапазону.
Поверх треска помех из динамика полился голос:
─ Вторая южная группа возвращается, доставлено шесть ящиков припасов, один раненый, угрозы заражения не обнаружено.
Стоя под динамиком, Линь Тань склонила голову и аккуратно вывела в журнале учета: «Трансляция подключена успешно, требуется устранить фоновые помехи».
Сун Наньчжи на этих днях тоже наконец-то смогла перевести дух.
Армейские подразделения приступили к планомерному сбору медицинских ресурсов. Опираясь на предоставленную Шэнь Сяотан карту маршрутов и результаты многодневной разведки, они шаг за шагом прочесывали район.
Хотя удача улыбалась им не всегда и порой приносила лишь дурные вести – то санитарный пункт оказывался заблокирован толпой монстров, то в отключившемся от сети холодильнике портилась почти вся заморозка, – каждая успешная вылазка давала безопасной зоне еще один день жизни.
К утру шестого дня отряд доставил крупную партию медикаментов, и глаза дежурных медсестер загорелись при виде коробок.
Все было упаковано по стандартам корпорации Шэнь, и Шэнь Сяотан лично руководила разгрузкой:
─ Эти материалы хранятся при комнатной температуре, их можно использовать сразу.
─ А эти держите отдельно… Этот серийный номер я помню, поставка прошлой зимы, срок годности еще не вышел.
За минувшие дни они сблизились, и Сун Наньчжи, пользуясь случаем, поинтересовалась: ─ Послушай, ты ведь раньше никогда не училась медицине?
─ Нет, не училась, – ответила Шэнь Сяотан.
─ Я имею в виду управление и логистику.
Помолчав секунду, Шэнь Сяотан произнесла: ─ Отец вечно заставлял меня присутствовать на совещаниях, а мне казалось, что это такая скука.
─ Как выяснилось, время потрачено не зря, – заметила Сун Наньчжи.
Для нее подобная реплика звучала как наивысшая похвала.
Шэнь Сяотан сдержала улыбку, но та все же промелькнула в уголках ее рта.
─ Само собой, я же не дура.
Вдобавок ко всему она классифицировала доступные ресурсы по пяти категориям: «Быстрый сбор», «Требуется разведка», «Требуется расчистка пути», «Нужен транспорт с рефрижератором» и «Отложить как зону повышенного риска».
Напротив каждого пункта следовали примечания: сколько людей нужно, какая машина потребуется, а также примерная плотность зараженных, вычисленная по карте.
Офицер Гу, изучив этот документ, в тот же день лично отнес его в штаб.
Вскоре девушке вручили медаль и нарукавную повязку.
«Оказание помощи в распределении ресурсов».
Получив награду, Шэнь Сяотан вертела ее со всех сторон, переполненная гордостью.
Мимо проходивший Чжоу Е, заметив ее триумфальное выражение лица, не преминул поддеть: ─ Чего сияешь? Из чистого золота, что ли?
Шэнь Сяотан тут же нацепила повязку на рукав и задрала подбородок:
─ Во всяком случае, она выглядит куда приличнее твоей тряпки из патрульного отряда.
Чжоу Е бросил взгляд на собственную запыленную повязку с надписью «Помощь в патрулировании» и возмущенно парировал: ─ Между прочим, у меня боевая специальность!
─ Твоя главная боевая специальность – это мешки с песком.
Оставшись без аргументов, Чжоу Е выдавил из себя: ─ Ладно, твоя взяла.
Довольная собой, Шэнь Сяотан горделиво удалилась.
Е Юань на вылазки пока не ходил – Хань Шао приказал ему поберечься.
Того же мнения придерживалась и Сун Наньчжи.
Рана давно затянулась, но Е Юань не собирался выставлять напоказ свои способности в надежде выслужиться перед кем-то или получить звание ударника труда. Он был рад возможности отдохнуть и потратить это время на тренировки.
На тренировочной площадке для него выделили два специальных щита для тестов.
Правда, на людях приходилось сдерживаться и не выкладываться на полную.
Окончив занятия, Е Юань часто присаживался у входа – оттуда просматривалась большая часть безопасной зоны.
Сектор B жил своей жизнью, а сектор A находился далеко за несколькими рядами заграждений, различить его детали было трудно – виднелись лишь мощные лучи прожекторов и укрепленные периметры стен.
По слухам, в секторе A разместили самых первых выживших, семьи офицеров, тяжелораненых, а также ценных специалистов. Пайки там выдавали лучше, а оборона была куда надежнее.
Со временем среди обитателей сектора C начали зреть недовольство и ропот.
Эти настроения вспыхнули не вдруг, а постепенно проросли на почве наступившего относительного спокойствия.
Попав в безопасную зону, люди радовались уже тому, что остались живы.
Но когда каждый день стал приносить горячую кашу, теплую воду, а звуки стрельбы стихли где-то на дальних подступах, головы людей начали заполняться лишними вопросами.
Почему в секторе A условия лучше?
Почему кому-то не приходится стоять в длинных очередях?
Почему обладателям особых способностей полагается увеличенный паек?
Почему поисковые отряды первыми получают новые медикаменты?
Поначалу эти разговоры велись лишь шепотом по углам складских помещений, но мало-помалу вышли наружу.
Е Юань слышал подобное не раз и вполне понимал природу этих мыслей.
Ресурсы в безопасной зоне физически не могли распределяться поровну.
Равноправие звучало красиво, но если бы все делили поровну на всех, те, кто пахал на передовой, просто бросили бы работу.
Однако люди – не безмозглые персонажи компьютерной игры.
Когда в желудке пусто, мало кто хочет слушать рассуждения о приоритетах.
На седьмую ночь в складах сектора C стояла непривычная тишина.
Новые беженцы, прибывшие за день, уже устроились по углам; дети прижались друг к другу, тихо и размеренно посапывая во сне.
Е Юань сидел у дверей.
Сун Наньчжи вернулась поздно и, проходя мимо, бросила ему сверток с бинтами.
Хотя рана зажила, она все еще не доверяла его браваде.
─ Завтра утром зайдешь на перевязку.
─ Угу.
Заметив, что он по-прежнему сидит на месте, Сун Наньчжи спросила: ─ Спать не собираешься?
─ Еще посижу.
Проследив за его взглядом, Сун Наньчжи посмотрела наружу.
За периметром безопасной зоны луч прожектора раз за разом рассекал темноту, дробя ночь на части; вблизи еще можно было что-то разобрать, но чуть дальше начиналась непроглядная мгла.
Солдаты патруля то и дело проходили мимо, и все казалось спокойным.
─ Отдыхай давай.
Е Юань кивнул.
Валившаяся с ног от усталости, Сун Наньчжи вернулась на свое место и почти сразу закрыла глаза.
В тишине склада раздавался лишь шелест карандаша Шэнь Сяотан, скользящего по бумаге.
Спустя какое-то время она подсела ближе и тихо спросила: ─ Ты что, каждую ночь вот так сидишь?
Е Юань не оборачивался: ─ Не обязательно.
─ Значит, часто.
Она надела колпачок на ручку, потерла запястье и заговорила вполголоса:
─ Разве в безопасной зоне сейчас не всё спокойно? Почему у тебя такой вид, будто ты о чем-то тревожишься?
Е Юань смотрел на свет далекого прожектора.
─ Мм.
Шэнь Сяотан нахмурилась: ─ И чего ты мычишь? По твоему лицу совсем не скажешь, будто все в порядке.
Помолчав немного, Е Юань произнес: ─ Эти зараженные… они, кажется, обладают зачатками разума.
Шэнь Сяотан замерла.
Ветер шевелил колючую проволоку, издавая глухой звенящий звук.
И до нее наконец дошло.
В последние дни в лагере и правда все налаживалось.
Но это улучшение держалось лишь на том условии, что военные грузовики исправно возвращались на базу, а толпы за стенами не шли на штурм единой лавиной.
Стоило хотя бы одному звену этой цепи порваться, как вся мнимая стабильность разлетелась бы в прах, подобно тонкой бумаге.
Опустив взгляд на исписанную за день таблицу ресурсов, Шэнь Сяотан вдруг отчетливо поняла, что все эти аккуратные строчки и столбцы больше не приносят ей прежнего успокоения.
В этот момент из темноты донесся глухой удар.
Словно нечто невероятно тяжелое рухнуло на массивную стену.
Большинство спавших в складе даже не проснулось.
Лишь те, кто чутко спал, ворочались с боку на бок.
Шэнь Сяотан подняла голову, инстинктивно сжав кулаки.
─ Что это было?
Е Юань уже поднялся на ноги.
Положив руку на рукоять меча, он вгляделся сквозь ночной мрачный простор в сторону сектора A.
Секунду спустя репродукторы громкой связи издали резкий хрип.
Короткий визг помех резанул слух.
И тут же спокойный мужской голос разнесся из рупоров по всей округе:
─ Внимание всем секторам. На внешнем периметре сектора A проводится плановая зачистка, посторонним лицам запрещено приближаться к линии оцепления.
─ Повторяю: на внешнем периметре сектора A проводится плановая зачистка, посторонним лицам запрещено приближаться к линии оцепления.
Кто-то со сна выругался на чем свет стоит и снова завалился спать.
Шэнь Сяотан перевела взгляд на Е Юаня.
─ Плановая зачистка?
Взгляд Е Юаня по-прежнему был прикован к сектору A.
Там, за рядами защитных стен и палаток, ничего не было видно – лишь лучи далеких прожекторов теперь метались куда беспокойнее прежнего.
Мгновение спустя раздался второй глухой удар.
Он прозвучал тяжелее предыдущего.
Висевшая у входа жестяная табличка мелко задрожала.
Е Юань крепче сжал рукоять меча.
Лицо Шэнь Сяотан бледнело на глазах.
Голос из громкоговорителей смолк.

Комментарии

Загрузка...