По заведенному порядку младший посланник мог выбрать для начала пути лишь самое простое, поверхностное учение.
Однако и здесь бывали исключения.
Лучшие в поднебесном мире искусства культивации обычно соотносились с тремя особыми случаями.
К первому относились техники невероятной сложности. Скрытые в них знания сами выбирали себе хозяина, и постичь их без выдающегося врожденного дара было попросту невозможно. Посредственность не сумела бы даже уразуметь суть написанного, но даже если бы кому-то и посчастливилось разобраться в тексте, сама практика становилась для большинства непреодолимой преградой.
Не имея таланта, человек мог растратить лучшую половину жизни и так ничего и не добиться.
Ко второму случаю относились учения, требовавшие подготовки с самых малых лет. Ребенок должен был годами усердно взращивать основы по подготовительным методикам, пока не достигнет нужного возраста или условий, чтобы приступить к настоящей практике. Без этого овладеть мастерством было невозможно.
Именно так передавалось из поколения в поколение наследие клана Люй из Хэдуна.
Третий случай объединял техники, для освоения которых требовалось особое телосложение, расовая принадлежность, определенное окружение или редчайшие снадобья... Иными словами, целый перечень уникальных условий.
Высшее таинство Секты Пепла зародилось более века назад на основе «Даоцзана» – сокровищницы канонов секты Дао, которую величали истоком всех учений поднебесной. Вобрав в себя саму суть бесчисленных путей, это писание позволяло возвысить дух до стадии Небожителя прямо из пепла разрушения. На сегодняшний день это было второе по силе учение в мире, и постичь его сумели лишь единицы...
Имя ему – «Книга Пепла».
Или, если называть полностью, «Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров».
Оно относилось одновременно и к первому, и к третьему типу. Без несравненного таланта человек не смог бы даже уловить его смысл, а без соблюдения строжайших условий – не сумел бы практиковать.
Это было одно из редких писаний поднебесной, способных указать прямой путь к границе Небожителя.
В теории, если ученику удавалось освоить хотя бы вводную, базовую главу, а в будущем его не убивали враги и он не погибал при суровых тренировках, то он был гарантированно способен достичь как минимум уровня бессмертного мастера.
Эффект от этой практики по праву считался вторым под небесами.
Первым же было учение, доступное лишь единовластному правителю Девяти Областей – величайшему и сильнейшему владыке. И практиковать его мог только один-единственный человек.
А значит, если не брать в расчет этого абсолютного правителя, «Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров» являлось бесспорным лидером среди всех путей культивации.
Но каков был истинный предел этой силы – оставалось загадкой.
Это учение составляло величайшую тайну Секты Пепла. Сам глава Сюаньмяо-цзы наложил на него девятикратное заклятие-замок. Ни одна живая душа не могла узнать его истинного содержания, за исключением тех, кто лично прочел писание и оказался способен перенять его суть.
В былые времена один практик, взрастивший свою силу по «Писанию об Уничтожении Бедствий Трех Миров» до уровня бессмертного мастера, в одиночку отправился в Западные земли. Одним лишь приемом он стер с лица земли несколько государств и одолел всех величайших бессмертных мастеров своей эпохи в тех искусствах, в которых те считались непревзойденными. Его прозвали сильнейшим среди всех, кто стоял ниже уровня Небожителя.
Именно после той битвы это писание окончательно признали величайшим учением в поднебесной.
— Книга Пепла? — Чи Юй перевела взгляд с Хуайсюя на черную звезду, сияющую под самым сводом книжного павильона. Именно там хранилось наследие базовой главы.
Формально каждый член Логистики Пепла имел одну попытку прикоснуться к тайне «Книги Пепла».
Однако передать это учение было невероятно трудно, и человеку за всю жизнь давался лишь один-единственный шанс.
Если врожденный дар подходил – практик ступал на этот путь. Если нет – ворота закрывались для него навсегда.
Здесь не играли роли ни накопленные знания, ни уже имеющаяся сила. Имел значение только чистый талант.
Взглянул один раз и смог повторить – значит, прошел проверку.
Не смог – сколько бы потом ни бился, все без толку.
Ходили легенды, что тот самый сильнейший мастер своего времени до начала практики был обычным неграмотным бродяжкой. Но стоило ему прикоснуться к «Писанию об Уничтожении Бедствий Трех Миров», как он стремительно возвысился, словно сама судьба вела его вперед.
Глава секты Сюаньмяо-цзы как-то обмолвился, что со времен появления этого писания число людей, сумевших перенять его суть, не достигало и десяти.
Хуайсюй действовал открыто, и его звучный, даже не думающий приглушаться голос разнесся по павильону, привлекая внимание многих присутствующих.
Посланники, знавшие подоплеку, принялись негромко переговариваться, качая головами и обвиняя юношу в чрезмерном высокомерии.
У наследия «Книги Пепла» была одна коварная особенность: если попытка прочесть его оканчивалась неудачей, соискатель в течение целого месяца не имел права не то что возвращаться в павильон, но и пытаться освоить любое другое учение. Ему предписывалось сидеть дома и принимать успокоительные снадобья, дабы залечить повреждения разума.
Поэтому младшие посланники, даже если и лелеяли глупую надежду взлететь до небес с помощью великого писания, обычно выжидали до второго месяца службы, когда у них появлялся гарантированный повторный допуск в павильон.
Ведь с момента создания «Книги Пепла» число преуспевших едва ли превышало десяток, в то время как неудачников было великое множество – не меньше ста тысяч человек пытались заглянуть в нее. Шанс на успех здесь был ниже, чем вероятность отыграться для самого отчаянного игрока.
Если выбрать Книгу в самый первый месяц и потерпеть неудачу, то придется послушно ждать следующего срока, чтобы взять обычную, самую простую технику.
А за это время остальные посланники твоего призыва уйдут вперед на целый месяц практики.
Кто по доброй воле пойдет на такой риск?
Однако Хуайсюй оставался совершенно спокоен. Он указал на парящую под куполом черную звезду и обратился к стоящей рядом Ань Лэ:
— Все эти мусорные техники недостойны твоего таланта. Тратить на них целый месяц – глупость. Лучше сразу берись за это.
— «Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров. Базовая глава». Величайшее учение поднебесной, оно идеально тебе подходит.
— Э-э... Что? — Ань Лэ растерянно задрала голову, глядя на сияющие под куполом звездные кольца.
Она, конечно, слышала об этой легендарной технике, которая то и дело фигурировала в различных преданиях.
Она и сама подумывала проверить свои силы, но только на второй месяц. И уж точно не ожидала, что Хуайсюй заставит ее пойти на это прямо сейчас.
Не слишком ли высоко он ее ценит?
Вступить в величайшую секту и с первого же шага начать практиковать лучшую технику в мире... Подобное ведь случается только с героями дешевых романов, которые так популярны в Девяти Областях?
Но она-то обычная девушка из простой семьи. Разве что личиком уродилась немного миловиднее сверстниц.
У нее нет ни погибших родителей, ни темного трагического прошлого, взывающего к мести.
Да, лавку сладостей ее семьи разгромили, но отец и мать живы-здоровы, сидят дома и уже вовсю планируют новое открытие.
В школе она тоже ничем особым не выделялась, разве что соображала чуточку быстрее остальных.
Никаких скрытых талантов.
Если уж на то пошло, то под описание таинственного героя куда больше подходил сам Хуайсюй – этот невероятно красивый юноша, «потомок угасшего рода Хуай из Драконьего Двора», «сирота», который в одиночку пришел в Секту Пепла и с ходу занял первое место среди новичков.
— Ты не слишком ли высоко меня оцениваешь? — Осторожно спросила Ань Лэ. — Мне кажется, было бы неплохо для начала выбрать какую-нибудь обычную технику, потренироваться месяц вместе со всеми... разве нет?
Хуайсюй удивленно воззрился на нее, нахмурился, и в его глазах промелькнуло явное раздражение:
— С каких это пор тебя волнует чужое мнение? Это твоя культивация. Если у тебя есть возможность сразу прикоснуться к лучшему учению, зачем ущемлять себя ради покоя остальных?
— Посредственности плывут по течению. Во-первых, потому что у них нет собственного мнения и четкой цели, а во-вторых, им не хватает знаний, чтобы верно выбрать направление. Вот они и плетутся по проторенной дорожке середняков.
— Но с твоим даром поступать так – преступная трата времени.
— Путь культивации – это долгий и суровый поход. Каждая секунда на счету. Малейшее отставание, которому ты сейчас не придашь значения, со временем превратится в непреодолимую пропасть.
— Чимин, тогда ты... — Хуайсюй осекся. Его лицо заледенело, он попытался справиться с нахлынувшими чувствами.
«Чимин, в прошлой жизни ты практиковала именно „Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров“, – мысленно произнес он. – ...Ты постигла суть учения с первого же взгляда, не встретив ни единой преграды, и сразу же завершила первый цикл взращивания силы».
«Но в самый первый месяц ты зачем-то выбрала „Искусство Взращивания Истока“. Эта никчемная техника отняла у тебя целый месяц и задержала твое развитие».
«Если бы ты сразу выбрала Книгу Пепла, то со своим непревзойденным талантом... кто знает, остался бы я победителем в конце».
«Я хочу, чтобы ты раскрыла свою истинную силу».
«И тогда я снова превзойду тебя».
— Хуайсюй? — Ань Лэ помахала ладонью перед его лицом.
Юноша быстро совладал с собой. Отведя взгляд в сторону, он глухо и слегка неестественно проговорил:
— В общем, послушай меня. Иди и сразу попробуй пробудить «Писание об Уничтожении Бедствий Трех Миров».
Ань Лэ только открыла рот, чтобы ответить, как сбоку раздался спокойный женский голос:
— ...Это неразумно.
Они обернулись. Неподалеку стояла Чи Юй. На ней был строгий серо-черный плащ, лицо оставалось холодным как лед. Она слегка приподняла правую руку в коричневой кожаной перчатке и, выставив указательный палец, произнесла твердо и строго:
— В случае неудачи с Книгой Пепла целый месяц нельзя будет изучать другие техники. Придется восстанавливать силы лекарствами.
— Идти на такое в первый же месяц... Если вы потерпите неудачу...
— Ах ты щенок! Только и можешь, что подбивать других рисковать, а сам почему не попробуешь? — Внезапно раздавшийся грубый, громогласный бас бесцеремонно перебил чистый голос Чи Юй.
Повернувшись на звук, Чи Юй увидела рослого, могучего мужчину ростом явно больше двух метров. На его плечи был накинут широкий черный плащ, а шел он так уверенно, что казалось, будто вокруг него поднимается ветер.
Лицо незнакомца дышало суровым величием: густые, точно углем нарисованные брови хмурились, круглые глаза смотрели по-тигриному свирепо, широкий нос выдавался вперед, а крупные губы обрамляла густая, взъерошенная черная борода.
Сзади за ним почтительно, не смея перечить, следовали несколько учеников.
Встреть такого силача разбойники на большой дороге – и те поспешили бы убраться от греха подальше.
Судя по одеянию и сопровождающим его людям, это тоже был посланник среднего ранга.
Мужчина, впрочем, не стал игнорировать Чи Юй: вежливо поклонился ей в знак приветствия, после чего сразу же прошел мимо.
Он остановился перед Хуайсюем и, грозно нависнув над юношей, сошелся бровями в тяжелую складку. — В культивации хуже всего – это тщеславие и спешка, — сурово отчитал он парня. — Если девчонка не справится, ей придется потратить целый месяц на лечение, топчась на месте. Какая глупая трата времени!
— Раз так хочешь проверить эту технику – иди и пробуй сам. Зачем принуждать беззащитную девушку?
Хуайсюй вскинул голову и с легким удивлением уставился на незваного гостя. На его губах застыло имя:
— Чжун Уцзю?
— Он самый, — подтвердил верзила. — Ты меня знаешь?
— Наслышан.
Упрямый как бык, зацикленный на правилах, твердолобый и за всю жизнь не совершивший ни единого проступка Чжун Уцзю.
Надо же было столкнуться с ним именно здесь.
Какая досада.
— Тогда ответь мне, — продолжал допрашивать Чжун Уцзю, сурово сводя брови. — С какой стати ты сам стоишь с кислой миной, а девчонку толкаешь на путь, к которому она не готова?
— Сколько месяцев отпущено человеку на жизнь? Кто ответит за потерянное зря время? Зачем принуждать ее, если можешь пойти сам?
— Если я пойду первым, у нее не останется шанса проявить себя, — ровным тоном, ни капли не кривя душой, ответил Хуайсюй. — Я гарантированно освою Книгу Пепла, но и она справится. Если первым пойду я, она окажется лишь тенью моего успеха. Позволить ей идти первой – значит дать ей возможность засиять.
— А вот тратить месяц на изучение ничтожного ширпотреба – это и есть преступление против ее таланта.
— Со времен создания Книги Пепла число овладевших ею не превышает и десятка! — Отчеканил Чжун Уцзю, словно вколачивая гвозди. — С чего ты взял, что у тебя непременно все получится?
— Если я чего-то хочу, для меня нет ничего невозможного, — отрезал Хуайсюй.
— Какая наглая самоуверенность!

Комментарии

Загрузка...