Лу Цзинсю неторопливо поднялся с места и перевел взгляд на обливавшегося потом Лю Чжана: ─ Вице-мэр Лю, этот товарищ Ань у себя в провинции всегда так рабочие вопросы курирует?
─ Отец часто говаривает, что некоторые провинциальные кадры, попадая на места, теряют голову и забывают свое место, но я всё никак не мог взять это в толк...
─ Сегодня же – воочию убедился.
─ Отец часто говаривает? ─ услышав это, Ань Сяочжао едва не рассмеялся в голос. ─ Любезный молодой господин Лу, и кто же ваш высокопоставленный родитель?
─ Неужто... эта фраза рождена у него в голове во время вечернего просмотра программы новостей?
Услышав эту не прикрытую ничем издевку из уст замдиректора, Тан Чэн в ту же секунду позабыл о недавней обиде на оскорбления насчет крашеных волос и выскочки.
Он, Чжоу Юй и остальные молчавшие доселе мажоры сперва дружно втянули воздух сквозь зубы.
А затем, скрестив руки на груди, дружно перешли в режим зрителей.
Лу Цзинсю поковырял пальцем в ухе и перевел взгляд на Лю Чжана, который из состояния соляного столпа перешел в стадию потрескавшейся глины.
─ Вице-мэр Лю, вы ведь тоже слышали: этот замдиректора из секретариата обкома утверждает, будто речи моего отца – пустышки, подсмотренные в программе новостей.
─ Я ведь не расслышался?
Капли пота катились по лицу Лю Чжана; он чувствовал, что кивать нельзя, но и мотать головой смерти подобно.
С самого начала он отчаянно строил Ань Сяочжао зверские гримасы, едва не сводя веки судорогой.
Но кто же знал, что этот дурень так упоенно вошел в роль спасителя чести семьи и карателя мажоров из дешевого романа, что даже не соизволил бросить на него взгляд.
Его мозг работал на предельных оборотах, лихорадочно соображая не о том, как бы поддержать разговор, а как начисто вытереть ноги и выскользнуть из этой взрывоопасной сковородки.
Шутки в сторону!
Замглавы канцелярии обкома прилюдно заявляет, что речь члена бюро обкома – это пустая болтовня из теленовостей?
Да это не пощечина, это все равно что подбежать и отвесить Лу Фэну две звонкие оплеухи, да еще и смачно плюнуть поверх на стол заседаний бюро обкома!
─ Прошу прощения, молодой господин Лу! – Лю Чжан неожиданно кивнул Лу Цзинсю, говоря скороговоркой, а его улыбка выглядела кошмарнее слез. ─ Я тут вспомнил, что в мэрии срочное совещание! Безотлагательное! Дико извиняюсь, вынужден покинуть вас!
С этими словами он виновато улыбнулся Ань Сяочжао и стремительно бросился прочь.
Скорость была такова, что он едва ли не бежал, в мгновение ока растворившись на краю толпы.
Ань Сяочжао не был дураком: видя, как солидный вице-мэр с таким неприличным испугом бежит едва ли не поджав хвост сразу после его слов,
его нервы, закаленные в аппаратных интригах, натянулись струной.
Он обвел взглядом праздную толпу и обратился к кому-то из только что заведенных местных знакомых:
─ Директор Ли, похоже, я проявил слепоту к талантам. Этот молодой господин Лу ведет себя чересчур вольготно, раз даже вице-мэр Лю испугался задерживаться. Стесняюсь спросить, отец этого юноши занимает пост в провинции или... в столице?
Он не стал напрямую спрашивать Лу Цзинсю – опускаться до расспросов о родословной перед сопляком казалось унизительным.
Директор Ли скривился в сомнительной улыбке: ─ Замдиректора Ань, секретарь горкома нашего города тоже носит фамилию Лу.
Ань Сяочжао шумно выдохнул.
А, всего-навсего секретарь городского комитета партии, не первый же секретарь обкома. Сам-то он человек провинциальный, и местный горком ему не указ.
Напугал до смерти. А он-то думал, чьи они наследнички из самой столицы.
Мысль об этом позволила натянутым нервам немного расслабиться, сменившись даже некоторым гневом от пережитого ложного испуга.
Он снова повернулся к Лу Цзинсю, всё еще невозмутимо стоявшему на прежнем месте, и выдавил из себя пренебрежительную усмешку: ─ Оказывается, вы сын секретаря Лу. Что ж, репутация секретаря Лу в Баши всегда была на высоте.
─ Ну а сегодняшнее происшествие... ради секретаря Лу мы замнем.
─ И тем не менее... передайте от моего имени секретарю Лу: пускай на досуге ознакомится с циркуляром обкома «О регламентации поведения членов семей руководящих кадров», который выйдет в ближайшее время, и проникнется духом.
─ В конце концов, воспитание семьи – важнейшая часть партийной дисциплины. Поведение детей – это лицо родителей, не правда ли?
Ань Сяочжао был уверен, что его речь безупречна: она сохраняла его собственное достоинство, воспитывала оппонента и тонко намекала на угрозу: «Пойдешь против меня – пострадает твой отец».
Сын секретаря горкома в Баши, конечно, может ходить гоголем, но что с того?
Он, Ань Сяочжао, человек из провинции, и точно так же перед лицом стольких людей способен казенным языком прижать зарвавшегося паренька к ногтю.
В этот момент Лу Цзинсю извлек из кармана смартфон, выкрутил громкость на максимум и поднес к самому рту: ─ Папа, ты всё слышал?
Окружающие еще не сообразили, что за фокусы он тут устраивает.
Однако в следующую секунду каждый из них воочию лицезрел сияющий экран телефона, на котором шел активный вызов.
Из динамика раздался уверенный голос: ─ Передай трубку замдиректора Ань.
Увидев это, Ань Сяочжао вытаращил глаза, лишившись дар речи.
Стоп, когда это он успел позвонить?
Получается, всё, что он только что наговорил, дословно транслировалось в уши этого самого секретаря горкома?
Угрожать сыну в присутствии его собственного отца – даже для человека с солидным стажем вроде Ань Сяочжао это оказалось пределом неловкости.
Одеревеневшей рукой он принял из рук Лу Цзинсю аппарат, казавшийся тяжелым с пудовую гирю.
Пальцы его слегка дрожали; он мгновенно отключил громкую связь, прижал телефон к уху и изо всех сил постарался придать голосу хладнокровие: ─ Алло, я Ань Сяочжао.
─ Это Лу Фэн из обкома!
Лицо Ань Сяочжао в тот момент, когда он услышал эти четыре слова, из розоватого моментально превратилось в мертвенно-бледное.
Обком... Лу Фэн??
Разве он не секретарь городского комитета Баши? Каким боком он еще и...
Лу Фэн не дал ему опомниться, его тон оставался ровным и спокойным: ─ Замдиректора Ань, ваша недавняя речь о семейном воспитании и партийной чистоте отличается завидной глубиной и глубоко меня впечатлила.
─ Однако позвольте задать вам один вопрос: как член бюро обкома, я почему-то до сих пор не видел этого циркуляра. Неужто вы, скромный заместитель заведующего канцелярией, получили его раньше остальных?
В горле Ань Сяочжао пересохло.
Мелкий замдиректора берется поучать члена бюро обкома документом, который еще даже не был официально опубликован.
В худшем случае это квалифицировалось как утечка служебной тайны и превышение полномочий, в лучшем – как грубейшее нарушение служебной субординации.
Он открыл рот, силясь оправдаться.
Но Лу Фэн не предоставил ему такой возможности, обрушив второй вопрос, как обухом по голове: ─ И еще: вы потребовали, чтобы я подал личный пример – это ваше частное мнение или официальная позиция канцелярии обкома?
Ань Сяочжао сглотнул слюну, прекрасно понимая, что любой ответ будет заведомо проигрышным.
Заявить, что это его личное мнение? Значит признать, что он, замглавы канцелярии провинциального комитета, публично грозил члену бюро обкома, чистейшее покушение на старшего по званию.
Сказать, что он выражает позицию канцелярии? С каких пор простой заместитель стал уполномочен отдавать приказы членам бюро обкома?
Его сердце забилось в бешеном ритме, а в ушах зазвучали глухие удары собственной крови.

Комментарии

Загрузка...