Лицо его помрачнело, и он, скосив глаза на стоявшего неподалеку Лю Чжана, поманил его пальцем: ─ Вице-мэр Лю, подойдите на минуту.
Лю Чжан как раз любезно беседовал с несколькими местными предпринимателями, но, услышав зов Ань Сяочжао, тут же извинился перед ними и быстрым шагом подошел ближе.
Ань Сяочжао не стал больше ничего объяснять, развернулся и широким шагом направился в сторону молодого человека с крашеными волосами.
Лю Чжан тут же заметил ту самую компанию башинских мажоров.
Сообразив на ходу, к кому именно направляется Ань Сяочжао, он мгновенно во всем разобрался.
Ань Сяочжао – высокопоставленный чиновник, прибывший из провинции, так что обменяться дежурными любезностями с местной золотой молодежью по прибытии в Баши было вполне естественным проявлением светского этикета.
В конце концов, худой мир лучше доброй ссоры, а в чиновничьих кругах – тем более.
Подумав так, он автоматически прихватил со стола бокал маотая и поспешил следом, расплывшись в самой радушной улыбке.
Между тем, как главные виновники сегодняшнего вечера, присутствующие в банкетном зале тоже обратили внимание на маневры Лю Чжана и Ань Сяочжао.
Они увидели, что лицо Ань Сяочжао помрачнело, а шаг не замедлился ни на секунду, и он целеустремленно двинулся прямиком к компании Лу Цзинсю.
Вспомнив о только что прозвучавшем единодушном пожертвовании в размере восьмисот восьмидесяти восьми юаней и внезапном появлении Ань Сяочжао...
Конфликт был неизбежен! Сенсация! Будет на что посмотреть!
Они принялись с воодушевлением переглядываться и медленно стягиваться ближе.
Ань Сяочжао подошел к Лу Цзинсю и его компании и свысока окинул взглядом молодых людей, явно признававших над собой главенство Лу Цзинсю.
Его взгляд в конце концов остановился на лице Лу Цзинсю, а губы искривились в язвительной усмешке: ─ Это ты тут смуту наводишь на банкете семьи Ань?
─ Ты вообще знаешь, кто устраивает этот приём? Понимаешь, куда попал?
─ Пожертвовать восемьсот восемьдесят восемь юаней? ─ переспросил он эту цифру и презрительно хмыкнул. ─ Ты так семью Ань оскорбляешь или всю благотворительность в целом?
Не давая Лу Цзинсю опомниться, он резко повернулся к стоявшему рядом Лю Чжану: ─ Вице-мэр Лю, нынешняя молодежь совсем потеряла всякие понятия о приличиях.
Лю Чжан остолбенел. С бокалом маотая в руке он чувствовал себя так, будто сейчас треснет пополам.
По его лбу мгновенно выступила испарина.
Твою мать... Этот хрен с бугра что, сюда скандалить приперся?!
Так и сказал бы сразу, блин!
Конец! Зачем он вообще за ним поплелся?! Какого черта он привязался следом?!!
Ань Сяочжао-то этих людей не знал, а вот он – прекрасно!
Здесь собрались сынки высокопоставленных чиновников из всех ключевых ведомств Баши! Детики секретаря, мэра, членов политико-юридической комиссии, комиссии по проверке дисциплины, прокуратуры... Разве хоть один из них был тем, кого вице-мэр мог позволить себе оскорбить?
И что, черт побери, означали слова Ань Сяочжао о том, что молодежь нынче потеряла приличия?
Он что, ждал, что он, вице-мэр, возьмет да научит их манерам?
Да он всего лишь вице-мэр, а не министр мать его! Откуда у него квалификация и смелость учить уму-разуму эту элитную молодежь?!
Присутствовавшие гости, видя, как этот столичный гость без малейшего смущения цепляется к компании Лу Цзинсю, отреагировали по-разному.
На лицах людей понимающих застыло крайне странное выражение, а в глазах читалось сильнейшее изумление вперемешку с тончайшей иронией.
Серьезно? Этот замглавы канцелярии настолько безрассуден?
Те же, кто ничего не смыслил в раскладах, глясели на происходящее с нескрываемым злорадством и предвкушением зрелища.
Старший молодой господин Лу? Сын секретаря Лу? И что с того? На этот раз они явно напоролись на железный сук.
Твой отец хоть и крут в Баши, разве он указ провинциальному чиновнику? Скажи этот замдиректора хоть слово, твоему отцу придется внимательно выслушать.
Они возбужденно переглядывались, в предвкушении ожидая, как этот прежде заносчивый мажор сядет в лужу перед замдиректора и будет униженно вымаливать прощение.
─ Прошу прощения, происходим из бедной семьи, можем позволить себе лишь столько – от чистого сердца, ─ уголки губ Лу Цзинсю чуть дрогнули, но он подыграл собеседнику, легко и непринужденно выкопав тому яму. ─ Интересно, по мнению уважаемого замдиректора, какая сумма была бы в самый раз?
Ань Сяочжао повернулся к нему обратно: ─ Бедная семья? Да вы просто нарочно пришли всё испортить!
Его лицо исказилось презрением, а в голосе зазвучало откровенное пренебрежение:
─ Минимальный порог пожертвований на благотворительном вечере семьи Ань составляет пятьдесят тысяч, а вы жертвуете восемьсот восемьдесят восемь – кого вы этим унизить хотите? Семью Ань или всех присутствующих здесь гостей с чистыми помыслами?
─ Раз уж вы сами спросили, так и быть, скажу, ─ он поднял руку, растопырил пятерню и помахал ею перед лицом Лу Цзинсю. ─ Как минимум вот столько.
─ Пятьдесят тысяч, ─ глядя Лу Цзинсю прямо в глаза, чеканил он. ─ Сможешь пожертвовать – подниму за тебя бокал. А если нет – бери ноги в руки и вали отсюда сам, пока я не велел охране выставить тебя вон.
Услышав, что Ань Сяочжао с ходу заломил цену в пятьдесят тысяч, Лу Цзинсю едва удержал лицо от гримасы.
Конечно, для астрономических сумм на счетах прежнего владельца тела эти пятьдесят тысяч были сущим пущим, но вот так разбрасываться ими налево и направо – не перебор ли?
Инфляция? Или эти пятьдесят тысяч в иенах исчисляются?
─ Пятьдесят тысяч? Да ты грабежом среди бела дня занимаешься! – возмущенно бросил Тан Чэн.
Услышав это, Ань Сяочжао скосил глаза на крашеного юнца, и презрение в его взгляде стало еще гуще: ─ Семья Ань не нуждается в ваших грошах, но благотворительный вечер – это не сцена для выскочек вроде вас.
Помолчав, он с высоты своего авторитета беззастенчиво отчитал парня менторским тоном: ─ И вообще, молодежь должна выглядеть подобающе. Выкрасил волосы в желтый цвет – на кого ты похож!
─ Пф-ф... – сидевший рядом Чжоу Юй не выдержал и прыснул со смеху, тут же зажав рот ладонью, а его плечи затряслись в беззвучном хохоте.
Извините, удержаться было невозможно.
Лицо Тан Чэна позеленело.
B что не так с крашеными волосами? Да полно народу так ходит! Он вообще-то еще учится, в политику не лезет, и даже собственный отец слова ему поперек не сказал!
С какого перепугу какой-то мелкий замдиректора указывает ему, как жить?!
Да еще и прилюдно обозвал выскочкой!
Лу Цзинсю тоже поморщился, мысленно задаваясь вопросом: не слишком ли этот Ань Сяочжао задирает нос?
Чего это он с порога на всех набросился?
Он уже собирался открыть рот, но Ань Сяочжао окончательно потерял терпение и больше не желал тратить время на препирательства с этой невоспитанной молодежью.
Он резко повернулся к превратившемуся в соляной столп и покрытому испариной Лю Чжану.
─ Вице-мэр Лю, ─ в его голосе отчетливо слышалось недовольство и приказные нотки. ─ По-моему, эти люди пришли сюда намеренно. Прикажите выпроводить их вон. Благотворительный вечер – не помойка, куда пускают всякую шваль.
Лоб Лю Чжана оросился градом пота, лицо приобрело такое выражение, будто его заживо жарили на углях, а голос дрожал: ─ Замдиректора Ань... Послушайте, здесь явно какое-то недоразумение... Вы, должно быть, не в курсе, молодой господин Лу...
─ Недоразумение? ─ Ань Сяочжао нахмурился и с неудовольствием покосился на вице-мэра.
И это уровень башинского вице-мэра? Вечно трясется, двух слов связать не может, ни капли решимости – неудивительно, что он застрял в замах на столько лет.
Больше не рассчитывая на помощь Лю Чжана, он перевел взгляд на высокорослого и худощавого организатора мероприятия, повысив голос: ─ Охрана где? Этим господам здесь не место, проводите их на выход.
Сказав это, он вновь повернулся к Лу Цзинсю: ─ Если чем-то недоволен, можешь пожаловаться моему секретарю. Но сегодня эту дверь ты перешагнешь вперед ногами.
Нем вдалеке Фу Ханчжоу наблюдал за разворачивающейся сценой, испытывая чистое, ничем не замутненное злорадство: с самого начала вечера он впервые почувствовал, как тяжелый камень свалился с его груди.
Все эти мажоры во главе с Лу Цзинсю, сколь бы наглыми ни казались, на поверку оказывались лишь бумажными тиграми местного разлива.
Стоило им столкнуться с настоящим провинциальным тяжеловесом, как они тут же превращались в комичных шутов, которых легко приструнить парочкой слов, и вот-вот их вышвырнут отсюда, как паршивых псов.
Какое же наслаждение!

Комментарии

Загрузка...