Ма Лян не увлекался ни археологией, ни расхищением гробниц, а потому никакого интереса к происходящему не испытывал.
Стоявшая рядом Сунь Сяомэй тихонько произнесла: ─ Старший брат У, мой отец хочет кое о чем поговорить с господином Ли.
У Сье услышав это, на мгновение замер, затем перевел взгляд на стоявшего неподалеку у ворот Парящего Небесного Дворца Ли Чансёна, который лишь покачал головой.
─ С такими разговорами тебе нужно идти к старшему брату, я тут ничего решать не уполномочен.
Услышав это, Сунь Сяомэй закусила губу, сжала кулаки и решительно шагнула вперед.
Ли Чансён стоял перед дворцом, заложив руки за спину. Прямо перед ним простирались девяносто девять ступеней из белого мрамора, каскадом уходившие к возвышавшимся наверху чертогам.
Эти нефритовые ступени казались куда круче и уже обычных мостков, и стоило ступить на них, как возникало зыбкое, пугающее ощущение, будто земля уходит из-под ног и можно сорваться в бездонную пропасть.
Сунь Сяомэй теребила край одежды и, робея, робко пролепетала: ─ Истинный человек Ли, мой отец знает, откуда взялся этот дворец...
Ли Чансён стоял к девушке спиной, храня молчание.
Прошло немало времени, прежде чем он обернулся и кивнул.
По правде говоря, он и сам изрядно любопытствовал насчет происхождения царя Сяня и этой самой горы Чжэлун.
В первоначальном развитии событий Ху Баи и остальные опирались лишь на сплошные догадки, и многое так и осталось за кадром!
Взять хотя бы царя Сяня: каким образом правитель какого-то захудалого древнего государства Дянь, затерянного на окраинах, постиг столь многое из тайного даосского искусства да еще и овладел методом освобождения от плоти ради обретения бессмертия?
Или откуда у него взялась Жемчужина Мучэнь, и каким образом он ухитрился задействовать заключенную в ней мощь Змеиного Бога?
Все эти загадки, пожалуй, были под силу разгадать лишь потомкам личной стражи царя Сяня – сородичам из селения Чжэлун.
Ли Чансён подошел к профессору Суню.
К тому моменту профессор ослеп, верхняя половина его лица была обезображена ожогами, спутанные волосы торчали в разные стороны, и от прежней невозмутимости университетского преподавателя не осталось и следа.
Но, возможно, пережитая катастрофа странным образом успокоила его – по крайней мере, в нем больше не было той злобной ярости, что наблюдалась в кумирне Божества гор.
Услышав, что дочь привела Ли Чансёна, профессор горько усмехнулся и заговорил: ─ Истинный человек Ли, это я слепцом не признал гору Тай, и если истинный человек пожелает предать меня смерти или учинить расправу, я приму это безропотно. Однако моя дочь ни в чем не виновата, и я смею надеяться, что ваш гнев не коснется ее.
Ли Чансён пренебрежительно взмахнул рукой.
─ Пустяки. Сяомэй говорит, тебе известно, откуда взялся Парящий Небесный Дворец?
Профессор кивнул, после чего неторопливо поведал историю, погребенную под толщей двух тысячелетий.
─ Две тысячи лет назад, в эпоху правления императора У-ди династии Хань, некий царевич из древнего государства Дянь страстно увлекся тайными искусствами чародеев и взращивания демонических младенцев, а также изрядно жаловал поиски бессмертных и странствия по святым местам. В конце концов он отправился странствовать по Центральному Китаю, где стал учеником восточно-морского чародея Ань Цишэна. Тот славился искусством алхимии и секретами долголетия, и поговаривали, будто он жил еще со времен додинастии Цинь и благополучно дотянул до эпохи Хань.
─ У дяньского царевича обнаружился соученик по имени Ли Шаоцзюнь. Тот тоже отличался выдающимися способностями к постижению Дао, и оба они целыми днями рассуждали о бессмертных и природе мироздания, будучи неразлучны.
─ Однако, прозанимавшись десяток с лишним лет и так и не добившись истинного метода обретения бессмертия, они постепенно затаили обиду на Ань Цишэна. Вскоре Ли Шаоцзюнь не без умысла выяснил, что своим долголетием учитель обязан вовсе не собственным стараниям, а сокровищу необычайной силы по имени Жемчужина Мучэнь! Именно опираясь на божественную мощь этого артефакта, Ань Цишэн продлевал себе жизнь на протяжении столетий.
─ Ли Шаоцзюнь поведал об этом царевичу, и те спелись в тайном сговоре выкрасть сокровище наставника, дабы вкусить бессмертие на двоих.
─ Только вот в итоге реликвию они-то стянули, но царевич подло присвоил ее единолично и среди ночи бежал обратно в древнее государство Дянь, а спустя всего пару лет сам взошел на престол.
─ Ли Шаоцзюнь, сознавая, что в одиночку ему не тягаться с царевичем, который к тому времени стал полновластным монархом целой страны, предпочел сдаться на милость императору У-ди и выложил тому всю правду о Жемчужине Мучэнь.
─ Император в те годы уже доживал свой век в глубокой старости и, ясное дело, упускать шанс на вечную жизнь не собирался, а потому отдал приказ о сборе великой армии для похода на древнее государство Дянь. Кто же знал, что прежде чем войска успели сняться с мест, император испустил дух, и дело само собой заглохло.
─ С другой стороны, царевич, сделавшись правителем дяньцев – царем Сянем, пребывал в неведении относительно кончины императора У-ди. Опасаясь за сохранность Жемчужины Мучэнь, он силой согнал народ следовать за ним в глухие, неизведанные топи гор Ланцанцзян, покорил тамошних горцев и заставил сотен тысяч подданных воздвигнуть для него невиданную прежде гробницу Бессмертных!
─ Царь Сянь долгие годы постигал Дао под началом Ань Цишэна, но разгадать тайну Жемчужины Мучэнь так и не смог, а потому был вынужден прибегнуть к обходному пути: совместив собственные познания в колдовстве чэн с изученными даосскими догмами, он своими руками соорудил Пещеру Бессмертных, уповая с помощью Жемчужины Мучэнь отрешиться от бренной плоти и достичь бессмертия!
Профессор Сунь выдохнул всю эту историю на одном дыхании.
Слушавшие его спутники ощутили, как по спине пробегает холодок, а волосы встают дыбом.
Оказывается, за грандиозным усыпальницей царя Сяня стояли столь извилистые и диковинные перипетии.
У Сье нахмурился, словно что-то припомнив, и тихо произнес: ─ Я знаю этого Ли Шаоцзюня, о нем упоминают в исторических хрониках. Говорят, он был просвещенным мудрецом эпохи Хань, а самой громкой его выходкой стало заявление перед самой смертью, будто он постиг тайну освобождения от плоти и обретения бессмертия, так что близким не о чем сокрушаться.
─ Вскоре после этого Ли Шаоцзюнь скончался и был предан земле. Но не прошло и нескольких дней, как кто-то повстречал его живым у собственного кургана. Император У-ди пришел в ужас и немедленно велел раскопать могилу, однако в гробу обнаружился лишь пустой кожаный кокон – бренная оболочка, оставленная при перерождении. С той поры слухи о том, что Ли Шаоцзюнь вознесся небожителем, разнеслись повсеместно, и он по сей день остается одним из самых знаменитых даосских патриархов, чье восхождение на небо зафиксировано в канонах.
История-то историей, но вот лежащая в ее основе правда вовсе не обязана была оказаться таковой.
Ма Лян долго размышлял над услышанным и выдвинул предположение: ─ А что если Ли Шаоцзюнь вовсе не умирал, а попросту разыграл фарс с мнимой смертью? Желая ускользнуть из поля зрения и затесаться в ряды отправленной на покорение Дяня армии, чтобы исподтишка завладеть Жемчужиной Мучэнь?
─ И такой исход исключать нельзя, только вот Ли Шаоцзюнь вряд ли рассчитывал, что человек предполагает, а небо располагает, и император У-ди вскоре сам отправится к праотцам. К тому же царь Сянь заблаговременно укрылся в непроходимой глуши, так что сыщи его теперь попробуй.
В отличие от догадок У Сье и Ма Ляна, Ли Чансён лишь легонько усмехнулся, храня про себя куда более правдоподобную версию.
Жемчужина Мучэнь, она же монументальная реликвия предков.
Штуковина эта вовсе не предназначалась для пользования первому встречному!
В летописях те, кто сумел обуздать сокрытую в ней энергию, неизменно принадлежали либо к отпрыскам Царства Демонов, либо являлись царицами Шальхи.
Совершенно очевидно, что для этого требовалось обладать особой кровной преемственностью.
Стало быть, не исключен один любопытный вариант!
Личность Ань Цишэна была куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.
Исторические хроники подтверждают реальное существование Ань Цишэна, чьим настоящим именем было Чжэн Аньци, известного также под титулом Северного Полярного Истинного Человека, подвизавшегося на горе Фэнхуаншань...
Сверх того, гробницу Ли Шаоцзюня вскрыли в восьмидесятых годах прошлого века, и в саркофаге действительно нашли лишь одежду да головной убор, но ни единой человеческой кости.
Будучи учеником Ань Цишэна, он окружил себя в погребальной камере не столько стандартными даосскими фресками, сколь изображениями и изваяниями Владычицы Запада.
При этом Ань Цишэн промышлял долгожительством аккурат со времен поздней Чжоу вплоть до династии Хань.
А что если Ань Цишэн и впрямь воочию лицезрел Владычицу Запада и вдобавок вел с ней совместные изыскания в области бессмертия?
Покуда Владычица Запада в конце концов обосновалась в пещере из метеорита, Ань Цишэн за счет уникальной крови овладел частью мощи Змеиного Бога, благодаря чему и протянул столько веков!
Разумеется, все это оставалось лишь гипотезами, но Ли Чансён чувствовал, что они подобрались к разгадке ближе некуда.
Во всяком случае, это звучало куда более логично, нежели басни о том, как царь Сянь из захолустного племени случайно раздобыл Жемчужину Мучэнь, самостоятельно освоил изощренное даосское волшебство и постиг тайны освобождения от плоти.

Комментарии

Загрузка...