Чисто математически это был бой «тысяча против четырех», однако в противостоянии радикальных феминисток и истинных хранительниц домашнего очага действуют совсем иные законы.
Боевой дух хорошей жены и матери взлетает до небес, когда речь заходит о защите мужа и детей. А учитывая колоссальную разницу в уровне сил, тотальное превосходство изначально было на стороне Ли А Ран и ее спутниц.
К тому же вся суть этих так называемых феминисток сводилась лишь к банальному желанию паразитировать и грести под себя блага. Разумеется, они ничего не могли противопоставить железным кулакам будущих хранительниц очага, готовых стать опорой для своих мужей и будущего всей страны.
Бабах! Бум! Земля уходила из-под ног, во все стороны летели тела жительниц феминистического автономного округа с переломанными руками и ногами. Улицы мгновенно заполнились мечущимися в панике бабами и теми, кто уже стоял на коленях, истошно рыдая.
— Отлично, вы сами напросились! Больше двадцати лет вы издевались над моим мужем и глумились над ним — сегодня вы заплатите за все до единой копейки! А те, кто попытается сбежать, получат двойную порцию! Сегодня я ваш судья и палач!
Вжих! Сеть из лазурных нитей маны накрыла беглянок и с силой поволокла их обратно.
На губах Ли А Ран играла хищная улыбка.
«Джи Тэ, слышишь?»
— А-а-а-а!
— Пощадите! Пощадите!
— О боже, за что нам это...
— Спасите!
— Если хотите кого-то убить, убейте их! Я-то тут при чем?!
«Это мой реквием для тебя».
Ярость Ли А Ран была совершенно иного масштаба, нежели гнев Чжегаль На Хи или Син А Рён.
Ли А Ран собственными глазами видела следы жестоких издевательств на теле Ю Джи Тэ. Из-за того, что позже его тело перестроилось и шрамы исчезли, Син А Рён и Чжегаль На Хи ничего не знали, но А Ран помнила каждую отметину и то, с каким грустным лицом он на них смотрел. Ужасные рубцы, покрывавшие все его тело... И тоскливый, обреченный взгляд Ю Джи Тэ.
К тому же в ее голове все еще жило старое недоразумение, когда Джи Тэ, предложив стать его спарринг-партнером, выразился так, будто продавал собственное тело!
«Мерзкие твари, осквернившие тело моего Джи Тэ!..»
В этот момент Ли А Ран была натуральной, мать ее, машиной смерти.
— Да чтоб вы все, суки, сдохли-и-и!!!
— А-а-а-а!
— Пощади-и-ите!
— Хватит, умоляю, прекрати-и-и!
Наблюдавшие за этим Чжегаль На Хи и Син А Рён пребывали в глубоком шоке и замешательстве.
«Надо же, не думала, что госпожа Ли А Ран настолько преуспела на Пути Хорошей Жены. Испытывать такую ярость ради господина Ю Джи Тэ... Мне тоже нужно поторопиться и прикончить побольше этого мусора, чтобы не отставать».
«Потрясающе. Даже при всей любви к господину Ю Джи Тэ, такую ярость невозможно сыграть — она идет из самой глубины души. Похоже, моим настоящим соперником является вовсе не Кёрек Сонгун, а Ли А Ран. Придется из кожи вон лезть».
Сам же Ю Джи Тэ, только начав раздавать тумаки, опешил и замер, глядя на то, какую тотальную зачистку устроили его спутницы.
Он собирался лично поквитаться с обидчицами, но когда увидел, что другие злятся и рвут на себе тельняшки куда сильнее него, весь его запал мгновенно испарился, словно воздух из проколотого шарика.
— .......
Ю Джи Тэ молча наблюдал за Ли А Ран. А та тем временем схватила за шкирку очередную визжащую бабу и, отвешивая ей звонкие пощечины, яростно допрашивала:
— Ты! Что ты сделала с Джи Тэ?!
— Я... я только сменку и флейту у него в начальной школе стащила, честно!
— Смертная казнь!!!
— А ты?! Что ты сделала с Джи Тэ?!
— Я использовала его вместо стула на переменах... Но всего раза четыре или пять в средней школе, клянусь!
— Тварь!!! Смертная казнь!!!
Ли А Ран раскинула руки, высвобождая мириады нитей маны. Они рванули во все стороны, словно осколки разорвавшейся бомбы.
— Всем!!! Смертная казнь!!!
Губы Ю Джи Тэ дрогнули.
— Пха-ха! Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха!
Он безудержно расхохотался. Вид Ли А Ран, которая с криками «Я его жена!» нещадно колошматила местных баб, показался ему настолько нелепым и комичным, что он просто не смог сдержаться. Это не имело ничего общего с садистским удовольствием от мести. Сама ситуация была настолько абсурдной, что у него до колик разболелся живот.
— А-ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
Кое-как успокоившись, Ю Джи Тэ перевел взгляд на Чу На Ын.
— И-ик... — девица испуганно попятилась назад, елозя задницей по бетону. — Хнык... а-а-а...
Джи Тэ опустился перед ней на корточки, заглядывая в лицо.
— Чу На Ын.
— Да?! С-спрашивай что угодно, я все скажу! — закивала она, ловя каждое его слово с видом побитой собаки.
— Ты ведь знатно надо мной поглумилась в свое время. Помнится, даже дождевых червей меня жрать заставляла.
Губы Чу На Ын задрожали. В памяти яркими вспышками начали всплывать ее прошлые художества, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Да, издеваться над смазливыми парнями было в порядке вещей для местных девчонок, но даже по здешним меркам она явно перегибала палку.
В те годы среди девчонок шло негласное соревнование: та, кому удавалось довести Ю Джи Тэ до слез самыми изощренными способами, считалась его полноправной «хозяйкой». В конце концов их всех заткнула за пояс младшая сестра Джи Тэ, но Чу На Ын до сих пор прекрасно помнила те времена.
— Про... прости... Прости меня! Пощади, умоляю, не убивай!..
Чу На Ын, размазывая по лицу слезы и сопли, принялась неистово бить поклоны. Ее плечи мелко подрагивали от рыданий, а земля под ними то и дело содрогалась от глухих ударов — это другие «кандидатки в жены» продолжали зачистку территории.
— Пощади... Прости... Прости меня... Ик...
— Подними голову.
— ...Да.
Лицо Чу На Ын сделалось белее мела. На губах Ю Джи Тэ играла странная, слегка насмешливая ухмылка.
«Все. Мне конец. Сейчас он меня убьет», — эта мысль мгновенно заполнила ее голову.
В паху у Чу На Ын потеплело — от ужаса она непроизвольно обмочилась. Ноги окончательно отказали, превративсь в вату, тело прошиб ледяной пот.
«Я не хочу умирать!»
— Прости... Я... я сделаю все, что прикажешь! Пожалуйста... пощади... не убивай!..
Поскольку она привыкла общаться с мужчинами исключительно с позиции силы, у нее не получалось даже нормально заискивать и умолять о пощаде. В этот момент она искренне возненавидела саму себя.
Видя, что Ю Джи Тэ молчит, Чу На Ын в отчаянии припала губами к его ботинку, облизывая пыльную кожу.
— Прости... Прости меня-а-а... Все так делали, ну и я... Мне просто хотелось казаться крутой перед остальными... Ик... Прости...
Ю Джи Тэ лишь усмехнулся и извлек из груди сияющий клинок — Защитный демонический меч священного пламени.
Увидев оружие, Чу На Ын едва не лишилась чувств.
— А... А-а-а!
Она испуганно замахала руками, затрясшись как в лихорадке. Однако слова, которые она услышала следом, повергли ее в ступор.
— Собери всех раненых и притащи сюда. Я их подлечу. Ах да, тех, кто еще не пострадал, не трогай — пусть огребают от девчонок дальше. И передай мои слова тем, кого я вылечу. Поняла?
— ...А?
Лечить раненых?
Решив, что у нее начались галлюцинации, Чу На Ын уставилась на Джи Тэ, но тот лишь равнодушно пожал плечами.
— Ну, «лечить» — это громко сказано. Так, просто не дам им сдохнуть.
Дрожащая как осиновый лист девица шумно сглотнула.
— Не хочешь?
— Н-нет! Что ты! Я... я сейчас, мигом всех притащу!
Натянув подобострастную улыбку, Чу На Ын, прихрамывая, побрела в сторону стонущих неподалеку раненых. Глядя ей вслед и окинув взглядом творящийся вокруг хаос, Ю Джи Тэ тихонько усмехнулся.
◆ ◆ ◆
Директор западного округа феминистического автономного округа О Сыль Хи собрала жителей в спортзале.
Среди них было полно покалеченных, с переломанными руками и ногами — последствия недавней встречи с Ю Джи Тэ и его свитой. Поскольку их дома и вся инфраструктура были стерты в порошок, на лицах собравшихся читалось глубокое уныние и страх.
— Ю Джи Тэ вернулся, чтобы отомстить, — объявила О Сыль Хи.
Объяснять, кто это такой, никому не требовалось — с тех пор как он покинул автономию, не прошло и двух лет. К тому же местные женщины прекрасно помнили, как скотски они с ним обходились. В толпе тут же поднялся тревожный гул.
— О-он собирается нас всех вырезать...
— Что нам делать?
— Проклятье!
— Может, пойти и вымолить прощение на коленях?
— Да мы и за пределы округа выбраться не можем из-за этого ублюдка!
Стоявшая в толпе пожилая учительница подняла руку:
— Послушайте, а мы не можем связаться с руководством? Пусть они что-нибудь предпримут!
— Сама президент валялась у него в ногах и умоляла о пощаде! К тому же директор Хан Джу Ми бесследно исчезла. Дело принимает скверный оборот...
— Боже мой...
В этот момент вперед вышла девушка на костылях. Обе ее ноги были сломаны, так что без опоры она не могла даже стоять, а ее зеленая олимпийка была изодрана в клочья, превратив ее в настоящую оборванку. Это была Чу На Ын.
— Похоже, все бабы, что пришли с ним, — Маги. Они просто руками махали, и люди разлетались в стороны как кегли.
Чу На Ын, видимо, снова переживая недавний ужас, бессильно опустилась на пол.
— Господи... Еще и Маги...
— Да говорят, сам Ю Джи Тэ тоже Маг...
— Что же нам делать?..
Маги были невероятно сильны. Это сверхлюди, с которыми не совладать даже толпе из сотен и тысяч обывателей. И раз уж он привел с собой таких монстров ради мести, любой понимал: им конец.
— Может... может, нам просто пойти и извиниться? — дрожащим голосом предложила Чу На Ын. — Он ведь только что вел себя так, будто сотрет нас в порошок, но в итоге оставил в живых. Вдруг сработает? Если мы искренне покаемся и скажем, как нам жаль, он, возможно, пощадит нас...
Директор западного округа О Сыль Хи, до этого молча слушавшая ее, нахмурилась. Кое-что в этой истории не давало ей покоя.
— ...Подожди. Как вообще вам удалось уцелеть?
Это действительно было странно. Стереть с лица земли все постройки в радиусе восьмисот метров, превратив их в ровную площадку, избить кучу народа, оставить повсюду воронки глубиной с кратер — и при этом ни одного трупа? Чисто статистически они должны были случайно пришибить хотя бы пару человек.
Чу На Ын и остальные раненые стыдливо переглянулись, после чего она тихо выдавила:
— Когда мы приползли к нему на коленях и взмолились о пощаде... он нас всех вылечил.
В спортзале повисла мертвая тишина.
— ...Зачем?
◆ ◆ ◆
Ли А Ран поправила волосы и спросила:
— Ты просто не хотел убивать их на глазах у детей?
С самым невинным видом она умудрилась попасть не в бровь, а в глаз. Впрочем, она явно не пыталась меня упрекнуть — ей двигало чистое любопытство.
— Там были дети? — спросил я.
— А? Разве нет? Я думала, причина в этом.
Ну, даже в этой автономии, конечно, есть маленькие девочки. Вот только они вырастут и станут точно такими же тварями, как и те, кто издевался надо мной.
— В том-то и дело, что моими главными мучителями были как раз дети. Взрослые просто молча стояли в сторонке и потворствовали этому. Хотя, учитывая, что именно они создали такую атмосферу, они виноваты ничуть не меньше.
— Тогда почему ты их пощадил?
Мой ответ явно не удовлетворил их любопытство — девушки недоуменно переглянулись.
По правде говоря, за все это время я ни разу всерьез не задумывался о мести. Почему? Потому что забыл прошлое или простил их? Хотел дать им второй шанс? Нет, вовсе нет.
Просто теперь в моей жизни появилось нечто настолько ценное и прекрасное, что все эти старые обиды казались сущим пустяком.
Син А Рён — одна из лучших элитных бойцов страны; Чжегаль На Хи — лучшая выпускница престижнейшей академии Сеула для благородных девиц; Ли А Ран — наследница богатейшей семьи, стройная сереброволосая красавица; а также Божественная Владычица Великой Пустоты, Ли Се Рин, Хан Е Джин, Ви Соль А и даже университетские профессора и ректоры... Все эти невероятные женщины, о близости с которыми в бытность мою здесь я не смел даже мечтать, теперь буквально вешаются мне на шею.
Так с какой стати мне тратить свои эмоции на это убогое, загнивающее захолустье? Устраивать резню? Мстить? Да у меня просто нет на это времени. Мне бы со своими женщинами жизнь успеть распробовать.
Стоило мне озвучить эти мысли, как перед глазами замелькали уведомления о начислении очков благодарности:
Впрочем, была и еще одна причина.
«...Пожалуй, мой гнев изначально лежал совсем в иной плоскости».
Первые двадцать лет своей жизни я провел под гнетом бесконечных издевательств. Весь мир, казалось, ополчился против меня. Меня унижали и травили просто за то, что я родился мужчиной. В этом месте издевательства над мужчинами не считались злом — это было такой же обыденностью, как восход солнца, смена дня и ночи или движение звезд по небосводу.
«И бороться я хотел не с жалкими марионетками, ослепленными этой идеологией, а с самими правилами игры».
Я — Маг. Способный менять реальность и создавать новые законы бытия трансцендентный творец. А значит, мне подобает бросать вызов самим устоям этого мира, а не тратить силы на ведомых этими устоями смертных.
«Хотя, конечно, перед уходом я все же немного развлекусь — чисто ради поднятия настроения».
С этими мыслями мы подошли к моему старому дому. Обычное, ничем не примечательное здание. Заглянув в окно, я увидел пустые комнаты — мебель отсюда вывезли уже очень давно. Но это не имело значения.
Моя Тысяча перемен способна управлять любыми переменными в пределах подвластной территории, включая само время. Я могу останавливать его, ускорять... А значит, смогу и повернуть вспять. Достаточно отмотать время внутри дома назад, чтобы заглянуть в прошлое.
◆ ◆ ◆
Нацистская Германия.
Кабинет генерал-губернатора.
— Надо же, не повелся, — усмехнулась нынешний генерал-губернатор нацистов Арианна Ювенклейн (во время своего пребывания в феминистическом автономном округе она пользовалась другим именем).
Перед ней послушно склонил голову демон, принявший облик маленького ребенка.
— Вы ждали, что он начнет убивать женщин? — спросил демон.
— Да. Но мой сынок оказался куда осмотрительнее, чем я думала, — Арианна пьяно улыбнулась и продолжила: — У ненависти есть своя инерция. Чем больше ты убиваешь своих врагов, тем сильнее разгорается пламя злобы внутри тебя. А когда убивать становится некого, эта мчащаяся на полной скорости ненависть просто разрывает тебя изнутри. Месть и злоба сродни наркотику — соскочить с них практически невозможно.
Она тихонько рассмеялась:
— И чем сильнее трансцендентный творец, тем легче он поддается этому искушению. У них ведь нет тормозов, они не привыкли сдерживать свои порывы. Убийство и ненависть — это замкнутый круг: чем больше проливаешь крови, тем меньше у тебя остается терпения, и в конце концов гнев полностью подчиняет твой разум. Я рассчитывала, что после зачистки этих двухсот тысяч его душа окончательно увязнет в злобе, и тогда я смогу забрать его тело себе... Но, увы, план сорвался.
Демон Сонейлон извлекла из-за пазухи толстый гроссбух и раскрыла его. На страницах пестрели многочисленные имена. Посередине красовалось имя Ю Джи Тэ, а рядом были указаны его личные данные и текущий эмоциональный статус:
— Впрочем, Ю Джи Тэ всегда был таким. Даже подвергаясь жестоким пыткам и побоям, он ни разу не испытывал к вам истинной ненависти, госпожа.
Великий демон Сонейлон. Ее уникальная способность заключалась в том, что она могла полностью лишить воли любого человека, чье имя внесено в ее гроссбух, как только тот погружался в состояние чистой ненависти.
Однако для того чтобы вписать имя жертвы в книгу, требовалось строго соблюсти ряд условий:
Без последовательного выполнения каждого из этих пунктов активировать способность было невозможно.
Само собой, в случае с Ю Джи Тэ все условия были выполнены еще много лет назад, и его имя давно красовалось на страницах книги. Вот только заставить его испытать настоящую ненависть оказалось задачей не из легких.
— Но разве Джи Тэ мало злился? — Арианна раздраженно загнула пальцы. — Когда он сражался в сети с этим Янусом; когда Ви Соль А была ранена, а Р’льех отказался ее лечить; и когда Божественный владыка Молнии пронзил сердце Божественной Владычицы Великой Пустоты... Я навскидку помню как минимум три случая! Ты что, влюбилась в моего сыночка? Решила пощадить его?
Сонейлон ответила бесстрастно:
— Благородное негодование и слепая ненависть — это разные вещи с точки зрения системы. Ближе всего к нужной кондиции он был тогда, когда пострадала Божественная Владычица Великой Пустоты — его жажда убийства почти достигла пика, но в самый последний момент его гнев почему-то угас.
— То есть шанс все-таки был?
— Увы, он так и не перешагнул ту грань ненависти, которая необходима для активации. Он с самого детства не умел злиться по-настоящему, так что испытывать чистую ненависть для него — задача противоестественная.
Арианна откинулась на спинку кресла.
— Какой же он все-таки упрямый.
— Может, он догадался? О том, что для контроля вам не обязательно быть объектом его ненависти — достаточно лишь того, чтобы он в принципе захлебнулся в злобе.
— Я сделала все, чтобы сохранить это в тайне. Об этом знаем только мы с тобой. Все улики из прошлого давно уничтожены, так что у него не могло остаться никаких зацепок, — Арианна довольно улыбнулась.
Ведь пока он не научится заглядывать в прошлое, раскрыть ее секрет ему не под силу.

Комментарии

Загрузка...