Изначально моей целью было просто заработать денег и накопить очки.
Однако у меня не было личного портфолио, поэтому браться за оценку артефактов или индивидуальные заказы на изготовление я не мог. Именно по этой причине я и согласился на это предложение.
Я вовсе не руководствовался каким-то возвышенным чувством самопожертвования.
Жертвенность — это готовность броситься в пекло ради спасения других.
Но я-то с самого начала планировал вызвать секретаря Ю Хён А, если мне будет угрожать реальная опасность. Так что к подобным благородным порывам я не имел ни малейшего отношения.
Хотя сказать, что я совсем ничего не сделал, тоже нельзя.
Да.
Я действительно приготовил лекарство для бедного ребенка, потерявшего родителей. Оставил его у изголовья Ли А Ран, так что к этому моменту она, скорее всего, уже проснулась и приняла его.
Правда, в процессе мне пришлось действовать довольно резко.
В итоге я спровоцировал её тетю, и теперь мне навязали подписание заявления о регистрации брака в качестве ответного условия.
Ну и еще...
Щёлк.
Мне действительно сковали руки наручниками, чтобы я не сбежал до начала церемонии.
Но можно ли назвать это самопожертвованием? Ну, не знаю...
В конце концов, секретарь Ю Хён А всё уладит. С этой точки зрения моё положение пока нельзя назвать по-настоящему критическим.
Поэтому...
— Братец Джи Тэ... Зачем... зачем ты заходишь так далеко?
Мне очень хотелось сказать ей, что я не испытываю никаких трагических или душераздирающих терзаний, которые заслуживали бы столь скорбного взгляда.
Нет, серьезно.
***
Гостиничный номер.
Мои руки скованы наручниками, а рядом тихонько всхлипывает Хан Е Джин.
Разумеется, для надзора ко мне приставили восемь горничных, которые не спускают с меня глаз.
Возможно, им неловко передо мной — они отводят взгляды и опускают головы, но помогать мне бежать никто из них не собирается.
Это их работа. Вполне естественно. Я не держу на них зла.
Я не мог поделиться своим планом даже с горько плачущей Хан Е Джин.
Если информация случайно дойдет до Ли Джи Ын через кого-то из горничных, вся операция по спасению пойдет прахом.
Так что сейчас оставалось только молчать.
Хан Е Джин опустила голову, её плечи мелко подрагивали. Сквозь слезы она пробормотала:
— Братец... Тебе ведь вовсе не нужно было жертвовать собой... Зачем же ты?..
Сейчас в глазах Хан Е Джин я выглядел едва ли не святым из какой-нибудь сказки.
Благородный герой, отдающий себя во власть чудовища ради спасения жизни совершенно незнакомого человека. Настоящий мученик, готовый пойти на смерть ради правого дела.
«На самом деле всё совсем не так».
Это не самопожертвование, я просто делаю то, что в моих силах. Мои глаза, уши, руки и ноги целы, так что для меня это скорее добросовестное выполнение долга, нежели подвиг.
И всё же Хан Е Джин сейчас искренне плачет обо мне.
Даже если я не могу раскрыть ей все карты, будет вежливо хотя бы немного поделиться своими мыслями.
— ...Я просто хочу, чтобы А Ран поправилась и смогла жить обычной жизнью.
— ...Что?
— Она пять лет провела взаперти в этой комнате, мучаясь от боли и припадков. Но стоило мне прийти и проявить к ней хоть немного тепла, как она улыбнулась.
Горничные, до этого стоявшие с опущенными головами, медленно подняли глаза. Они смотрели на меня с недоумением и растерянностью, словно не верили своим ушам.
Почувствовав неловкость, я почесал щеку и смущенно улыбнулся:
— Знаешь... Мне бы просто хотелось, чтобы никто не был несчастен.
Конечно, на собственном опыте я знал, что это невозможно.
В мире есть люди, которые не способны чувствовать себя счастливыми, если кто-то другой не страдает. Моя мать была именно такой.
— ...Ну, уберечь абсолютно всех, конечно, не получится. Но хотя бы тех, кого я вижу перед собой... На это меня должно хватить.
Хан Е Джин в отчаянии схватилась за голову:
— Но тогда... кто же... кто же спасет тебя?..
«О моем счастье я позабочусь сам, так что не переживай», — вертелось у меня на языке.
Но нет, такие слова прозвучали бы слишком неуместно и разрушили бы весь момент.
Я попытался выдавить улыбку, но она вышла натянутой и вымученной. Всё-таки контролировать мимику перед женщинами — задача не из легких.
В этот миг горничные сокрушенно прижали руки к груди. Их лица покраснели, они приоткрыли рты, словно столкнулись с чем-то невероятно трагичным, и мелко дрожали, с трудом сдерживая слезы.
Я ведь не дурак.
Должно быть, они действительно решили, будто я приношу себя в жертву.
Но мне совсем не нравилась эта гнетущая атмосфера.
Вдруг у Хан До Ён зазвонил телефон. Выслушав собеседника, она мгновенно побледнела.
— С-свадьба состоится через час... Они пригласили абсолютно всех, даже членов семьи Самджин... Сказали немедленно надеть на жениха свадебный костюм и приготовить его...
Запинаясь, Хан До Ён выдавливала слова, словно преступница на исповеди.
Секретарю Ю Хён А потребуется как минимум несколько часов, чтобы прислать сюда людей. А значит, мне нужно потянуть время.
Находиться в окружении толпы женщин для меня невыносимо. Но если я буду уверен, что они не причинят мне вреда, я смогу немного потерпеть.
«Хотя мои нервы наверняка будут истрепаны до предела».
Одна из горничных сняла с меня наручники и принесла свадебный костюм. Активировав навык «Гефест», я сразу понял, что это вещь высочайшего качества. На нее, должно быть, ушла уйма денег.
— Я переоденусь сам.
Я расстегнул пуговицы рубашки и обнажил торс.
Атмосфера в комнате мгновенно накалилась.
— ...Господин Ю Джи Тэ. Что это?..
— А, это... Ну да, есть такое.
Всё мое тело было покрыто шрамами. Любому было очевидно, что это не следы от суровых тренировок, а результат жестокого, целенаправленного насилия. Ожоги, застарелые рубцы и несмываемые темные пятна от глубоких гематом усеивали кожу.
А прямо над сердцем до сих пор виднелся отчетливый черный шрам.
Я заговорил, словно пытаясь оправдаться:
— Моя мать... она била меня каждый раз, когда я совершал оплошность. Так было с самого детства. Старшая и младшая сестры меня тоже не особо жаловали. Раны, полученные в более зрелом возрасте, заживали быстро, а вот те, что остались с пяти лет, так и не сошли. Помню, когда она прижала к моей ноге горячий утюг, даже я знатно испугался.
Разумеется, я рассказал далеко не всё.
Я прекрасно понимал, о каких вещах лучше умолчать.
Я огляделся, оценивая обстановку.
Взгляд Хан Е Джин стал абсолютно безжизненным, а из прокушенной губы медленно сочилась кровь.
Остальные горничные выглядели не лучше: у кого-то на лбу вздулись вены, у кого-то глаза налились кровью.
Вздрогнув от внезапного страха, я невольно сжался.
В этот момент в их головах словно щелкнул какой-то переключатель — их взгляды резко изменились.
Почувствовав неладное, я посмотрел на Хан До Ён. Она обливалась холодным потом, её руки и ноги заметно дрожали.
— А... а-а...
Она плотно сжала губы, выглядя так, словно сама пережила весь этот кошмар и вот-вот разрыдается.
Какое преувеличение.
...Тогда мне действительно было страшно, но ведь всё это уже в прошлом.
Эти люди — не моя мать. Им незачем стоять передо мной с таким виноватым видом.
Не найдя подходящих слов, я просто мягко улыбнулся:
— Всё правда в порядке. К тому же я помогаю больному человеку. Я даже немного рад этому.
— А-а-а-а-а-а!!! — взвыла Хан До Ён и, заливаясь слезами, одним движением разорвала свадебный костюм в клочья. — Давайте просто сбежим вместе с нами и будем жить вчетвером!!!
— Нет, это исключено.
Как я могу жить с женщиной, которая с такой легкостью рвет на части дорогущую одежду своей нечеловеческой силой?
***
Ли А Ран долго сидела на своей постели неподвижно.
Горничная, прибежавшая к ней вся в слезах, рассказала обо всем, что произошло. Новость о том, что Ю Джи Тэ согласился жениться на её тете ради её спасения, была настолько ошеломляющей, что Ли А Ран пришлось несколько раз прокрутить её в голове, чтобы окончательно поверить. Увидев утром у своего изголовья флакон с лекарством, она заподозрила неладное, но даже представить не могла, что события примут такой оборот.
— Что именно сказал Джи Тэ?
Горничная, всхлипывая, путано повторила его слова, но со второго раза Ли А Ран всё поняла.
«Всё правда в порядке. К тому же я помогаю больному человеку. Я даже немного рад этому».
— Послушай... Если я скажу, что мне не нужно никакое лекарство, тетя отпустит Джи Тэ?
Горничная промолчала.
— Впрочем, глупый вопрос.
Ли А Ран отрешенно посмотрела на флакон. Внутри определенно находился чудодейственный эликсир. В качестве его работы не могло быть никаких сомнений — сама мысль о том, что Ю Джи Тэ мог подсунуть ей пустышку, казалась ей кощунственной.
— Тетя действительно невыносима. Неудивительно, что она до сих пор не замужем в её-то годы.
Ли А Ран уткнулась лицом в одеяло.
— А ведь я хотела поговорить с Джи Тэ о стольких вещах...
— А-а-а... А-а-а-а!..
Ли А Ран в ярости взъерошила свои растрепанные волосы и закричала во весь голос. Это был почти истошный вопль. Звук был настолько громким, что стоявшая рядом горничная от испуга едва не повалилась на пол.
— Почему?! Почему тетя вечно всё у меня отбирает?! Убила маму! Забрала компанию! А теперь отнимает еще и моего единственного друга!.. Почему?! За что?!
Но даже выкрикивая эти вопросы, Ли А Ран знала ответ.
Тяжело дыша, она упала на кровать, по-прежнему крепко сжимая в руке флакон.
— Мне нужна... сила...
Ли А Ран откупорила флакон. Она была странно уверена: таинственная сила, сокрытая в этом эликсире, непременно поможет ей пробудиться.
Стоило ей осушить флакон, как внутри всё словно вспыхнуло неистовым жаром.
— Кх!..
Тело пронзила дикая, обжигающая боль. Это была фундаментальная перестройка организма — превращение из обычного человека в пробужденного.
Но на этом испытания не заканчивались.
Ли А Ран предстояло преодолеть еще несколько незримых барьеров.
Она прошептала сквозь зубы:
— ...Я отберу у тебя всё.
Для получения навыка при пробуждении требовалось выполнить два условия.
Первое — обладать непреклонной волей и страстно желать чего-то одного.
Второе — выжить.
Благодаря невероятным свойствам эликсира второе условие уже было выполнено. Оставалось лишь одно — всепоглощающее желание.
Навык всегда формируется в идеальном соответствии с сокровенным стремлением пробужденного.
— Я заберу... — сплевывая кровь и сжимая в кулаках простыни, процедила Ли А Ран. — Я отберу у тебя абсолютно всё...
Сквозь пелену перед глазами начал проступать силуэт нового навыка.
Навыка, принадлежавшего когда-то великому завоевателю ушедшей эпохи, герою, без памяти любившему свою супругу.
Даже потерпев поражение и потеряв всё, он не прекратил сражаться. И хотя его скверный характер признавали все, его яростная отвага и непреклонная воля передавались из поколения в поколение.
Жар, исходивший от тела Ли А Ран, постепенно спал.
От прежней уродливой внешности, изувеченной тяжелым недугом, не осталось и следа. Её волосы, отливавшие чистейшим серебром, сияли мягким блеском, а белоснежная кожа казалась настолько хрупкой, словно могла разбиться от малейшего прикосновения.
Она осталась такой же миниатюрной, как и прежде, но теперь от её хрупкой фигуры исходила властная, подавляющая аура, заставлявшая вспомнить о величественном серебряном льве.
Несмотря на миловидное личико, в её глазах бушевал неистовый вихрь боевого духа и жажды крови.
Ли А Ран сжала кулаки.
Перед её взором всплыло системное окно.
Она зачитала название навыка:
— Верховный правитель Западного Чу.
[Верховный правитель Западного Чу (Ранг A)]
[Всесторонне повышает физические характеристики пользователя. Степень усиления зависит от его ментального состояния. Позволяет в совершенстве владеть любым существующим в мире оружием. Во время боя дает абсолютное сопротивление всем видам атак, за исключением физических.]
***
Тем временем в банкетном зале яблоку негде было упасть от обилия гостей: здесь собрались многочисленные знакомые Ли Джи Ын и члены главной ветви семьи Самджин.
Оно и неудивительно. Женщина из богатейшего клана, которая долгие годы жила одна, так и не сумев обзавестись мужем, наконец-то заполучила молодого суженого.
Настоящее празднество.
— Сестрица Джи Ын, поздравляю! Слышала, ты отхватила себе молодого мужа? А где он сам? Дай хоть одним глазком взглянуть.
— Он сейчас готовится. Всё равно скоро его увидишь, к чему спешить?
Ли Джи Ын буквально светилась от счастья. Муж, да еще и законный брак! К тому же её избранником стал очаровательный молодой красавец.
Каждый раз, когда она заговаривала о будущем супруге перед подругами и родственниками, её губы сами собой расплывались в довольной улыбке.
И вот, когда до начала церемонии оставались считанные минуты, Ли Джи Ын мысленно предавалась самым радужным фантазиям о семейной жизни.
«Точно. Джи Тэ ведь вечно ходит в какой-то дешевке. Значит, первым делом перед медовым месяцем мы отправимся на шопинг. Что же ему подойдет? Полетим в Дубай, так что нужно примерить все новинки этого летнего сезона. Походим пару часов по нашему универмагу, выберем одежду, а потом я отведу его в один отличный французский ресторан и сделаю красивое предложение. Детей хочу двоих. И если они у нас родятся, я ни за что не допущу, чтобы они враждовали, как мы с Ли Джи Ан. Выращу их в любви, достатке и абсолютном равенстве. Интересно, Джи Тэ любит детей? Хотелось бы, чтобы он был заботливым отцом, но всё же меня он должен любить сильнее».
— Уху-ху.
— Ты только посмотри на нее. Рот прямо-таки до ушей.
— Да? Неужели заметно?
— Еще как. Слышишь, может, как-нибудь выберемся на двойное свидание с мужьями? Ты ведь теперь тоже законная жена.
— Да, спасибо. Ой, уже пора начинать. Я пойду.
Облаченная в свадебное платье Ли Джи Ын заняла свое место. В зале погас свет, и яркий луч прожектора выхватил двери, из которых должен был появиться жених.
В этот миг, когда все затаили дыхание...
Бабах!!!
Двери разлетелись в щепки.
— Эта свадьба недействительна!
На пороге возникла среброволосая девушка.
Из-за непредвиденного происшествия в зале мгновенно зажгли свет, и среди гостей поднялся взволнованный ропот. Что за безумие здесь творится?
— Ли А Ран? Ты... поправилась?
Подала голос госпожа Ли Сон Хи. Из-за эффекта омоложения, присущего сильным пробужденным, пожилая женщина выглядела почти ровесницей Ли А Ран, что вызывало у присутствующих еще большее замешательство.
Шум прервала виновница торжества, Ли Джи Ын:
— А Ран, у твоей тети сегодня свадьба. Ах да, ты ведь знаешь жениха? Это господин Джи Тэ, твой хороший знакомый.
Она расплылась в издевательской улыбке, словно дразня племянницу и давая понять, что та уже ничего не сможет изменить.
— Тетя.
— Да? Что такое, А Ран?
— Я вызываю тебя на поединок за право похищения мужа.
В зале воцарилась гробовая тишина.
— ...Поединок за право похищения?
В прежние времена, когда правила соперничества за звание добродетельной жены еще не были устроены должным образом, даже женатые мужчины становились объектом притязаний. Их постоянно уводили из семей с помощью денег, силы, красоты или молодости.
Поэтому, когда общество превратилось в мир, где всё решали сверхспособности, Министерство по делам мужчин ввело строгое правило, чтобы пресечь беспорядочные кражи мужей.
Это и было правило поединка за право похищения.
Бросив прямой вызов и одержав победу, можно было забрать мужчину себе.
Однако здесь существовало одно важное условие.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Какая глупость. Думаешь, у тебя что-то выйдет? Поединок? С чего бы мне соглашаться на этот бред?! Ты совсем из ума выжила?
Проведение поединка без согласия второй стороны было строго запрещено.
— Решила сбежать? Как трусливо и жалко для взрослой женщины. Тетя ведь у нас с высшим образованием, тебе не должно составить труда одолеть такую неумёху, как я.
— А Ран, у тебя отличное чувство юмора. Но я спрашиваю, зачем мне вообще соглашаться на это? В чем моя выгода?
— Выгода?
Ли А Ран кивнула:
— Тогда давайте поступим так. Бабушка, если я проиграю, передайте все свои акции тете.
— А Ран...
— Пожалуйста, бабушка.
Ли Джи Ын лихорадочно соображала.
Ли А Ран только-только поднялась с больничной койки. У нее наверняка нет никаких стоящих способностей, а если она и пробудилась как Маг, то её уровень вряд ли превышает стадию Закалки. Сама же Ли Джи Ын находилась на куда более высокой стадии Накопления, так что её шансы проиграть были равны нулю.
Члены семьи Самджин, наблюдавшие за происходящим, начали подавать голоса:
— Добродетельная жена — это воплощение силы. Если ты уступишь собственной племяннице, которая едва достигла начального уровня стадии Закалки, сможешь ли ты вообще называться добродетельной женой?
— И то верно! Добродетельная жена обязана защищать своего мужа силой. Если ты не способна одолеть даже девчонку-старшеклассницу, то и замуж тебе соваться не стоит!
Гости вокруг согласно закивали.
Ли Джи Ын, желая прекратить эти пересуды, посмотрела прямо на мать:
— Ладно! Мне и самой уже до смерти надоели эти вечные споры с тобой! Мама! Если я выиграю, ты обязана передать мне акции!
Госпожа Ли Сон Хи перевела взгляд с одной на другую, тяжело вздохнула и опустилась на свое место:
— Да будет так.
Ли А Ран улыбнулась:
— Прямо как уговор о титуле правителя Гуаньчжуна.
От этих слов некоторые гости восхищенно ахнули:
— Соперничество Чу и Хань!
— Неужели это состязание Сян Юя и Лю Бана?!
— Обычные люди для приличия читают разве что «Троецарствие», а она цитирует «Чу и Хань». Весьма недурно для её возраста.
Гости поспешно расступились, освобождая место для поединка, а несколько дворецких в строгих костюмах принесли и установили видеокамеры.
— Эта запись послужит официальным нотариальным заверением. Кроме того, мы запустим прямую трансляцию, чтобы ни у кого не возникло соблазна оспорить результаты.
На официальном канале универмага «Самджин» началась трансляция.
Чат мгновенно заполнился сообщениями:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...