В кабинете Эйзенбах сидел на гостевом стуле, сложив руки на коленях, и ровным голосом зачитывал сводку последних новостей.
─ Поступление сведений из Марокко подтвердилось. Коалиция берберских племен к югу от Феса захватила Мекнес, правительственные войска султана отступают на север.
Французский генерал-губернатор в Алжире уже направил в Париж запрос с требованием разрешить пересечь границу и войти на территорию Марокко ради защиты соотечественников и дипломатических миссий.
Он сделал небольшую паузу и перевернул страницу отчета.
─ Официального ответа из Парижа еще не поступало, но, боюсь, они лишь выжидают подходящего момента для объявления.
─ Подходящего момента? ─ Теодолинда откинулась на спинку кресла. ─ Что это значит?
─ Пока султан официально не обратится к Франции за помощью. Французам нужен законный повод. Они не станут вторгаться в Марокко напрямую, они заявят, что по просьбе марокканского султана Французское Превосходящее Государство направило войска для восстановления порядка.
─ Разве султан попросит о помощи?
─ У него нет выбора. Повстанцы уже подошли к стенам Феса, а его регулярная армия не способна их сдержать. Либо просить о помощи Францию, либо быть свергнутым мятежниками. Разумеется, он выберет первое.
После этих слов в кабинете воцарилась тишина.
Никто не произнес ни звука, и в тишине было отчетливо слышно лишь мерное тиканье настенных часов.
Теодолинда оторвала взгляд от карты, обвела взглядом троих присутствующих и, заметив, что никто не горит желанием нарушить молчание, снова уткнулась в бумаги.
Прошло еще несколько секунд.
Она снова подняла голову, намереваясь сказать хоть что-нибудь, лишь бы разрядить эту неловкую атмосферу, но вмиг растерялась, сообразив, что ей попросту нечего сказать.
Пришлось снова опустить глаза и сделать вид, будто она занята поиском какого-то важнейшего географического пункта на карте.
И тут…
Тук-тук-тук.
В дверь постучали.
─ Войдите! ─ [SOUND]
Дверь отворилась, и в комнату вошла Сесилия. Подойдя к письменному столу, она слегка склонила голову в поклоне.
─ Ваше Величество, Ея Высочество Виктория только что покинула дворец через боковой выход.
─ … Она что-нибудь сказала?
─ Ни слова. Ее Высочество просто встала и ушла из гостиной, не оставив никаких распоряжений.
─ Понятно.
Сесилия едва заметно кивнула и уже собиралась повернуться к выходу, как Теодолинда остановила ее.
─ Постой.
Сесилия замерла.
─ Ты только что упомянула боковой выход… почему именно боковой?
Сесилия снова склонила голову: ─ У парадного входа дежурят несколько репортеров. Наряд Ея Высочества… не совсем подходил для фотосъемки. Я посоветовала ей уйти через боковую дверь, чтобы избежать лишнего внимания.
─ … Понятно. Ты поступила правильно.
Сесилия вновь поклонилась и тихо вышла из кабинета.
За ней закрылась дверь, и в комнате вновь повигла тишина.
Взгляд Теодолинды упал на лежащую перед ней карту, но мысли ее явно были далеки от марокканских рек и гор.
Она уже собиралась заговорить, как вдруг Клод тихонько кашлянул.
Теодолинда подняла голову и заметила, что Клод сидит, опустив взгляд, а его плечи заметно подрагивают.
Она нахмурилась, собираясь спросить в чем дело, но боковым званием заметила стоявшего у окна Мольтке Младшего.
Тот стоял к ней в полуповорот, прижав кулак ко рту, и сверлил взглядом пейзаж за окном.
Теодолинда переводила взгляд с одного на другого: ─ … Чего вы оба смеетесь?
Клод поднял голову, лицо его было совершенно невозмутимым: ─ Ничего, Ваше Величество, просто задумался.
─ Ох… не отвлекайтесь…
Клод почтительно опустил глаза: ─ Слушаюсь, Ваше Величество.
Тирпиц, сидевший на стуле с противоположной стороны, с полным недоумением переводил взгляд с Клода на Мольтке – он так и не понял, в чем тут шутка.
Эйзенбах легко кашлянул, возвращая совещание в деловое русло.
─ Ваше Величество, есть еще один нюанс, требующий внимания. Британское правительство до сих пор не дало официального ответа на французский ультиматум и не выходило с нами на связь ни по одному из каналов.
Внимание Теодолинды вновь переключилось на канцлера: ─ До сих пор нет ответа?
─ Никакого. По сведениям нашего министерства иностранных дел, в Лондоне всё еще идут экстренные совещания, в кабинете министров царят разногласия. Сторонники войны и мира стоят на своем, единой позиции выработать пока не удалось.
─ Судя по прежним рассуждениям господина Бауэра, карт на руках у англичан в марокканском вопросе осталось немного, и рано или поздно им придется добиваться нашей поддержки.
─ Однако до сего дня мы не получали из Лондона никаких официальных или неофициальных запросов.
─ Это может означать одно из двух. Либо англичане все еще оценивают обстановку и не приняли решения, нужна ли им поддержка извне.
─ Либо они уже отыскали иные каналы поддержки или полагают, что сумеют справиться собственными силами.
Брови Теодолинды сошлись на переносице: ─ Насколько велика вероятность второго варианта?
─ Трудно сказать, ─ покачал головой Эйзенбах. ─ Но мы обязаны учитывать худший сценарий.
─ Помимо этого, остается еще одна проблема. Хотя Бюлов и опозорен на весь свет, пробные оттиски тех двух статей уже разосланы по редакциям главных газет и попали в руки влиятельных лиц.
─ И пусть мы физически пресекли их тиражирование, на уровне информации те, кому положено, уже всё узнали.
─ Мы не можем рисковать и надеяться, что эта новость не просочилась за границу. Британская, французская и даже русская разведки вполне могли раздобыть эти сведения по своим каналам.
─ Если мы будем медлить с реакцией, внештответ может истолковать это так, будто слова вдовствующей императрицы чистая правда, между императором и ея высочеством существуют глубокие разногласия, а внешняя политика Германской империи трещит по швам.
─ Промедление смерти подобно, нам необходимо как можно скорей выработать четкую позицию, не оставляя пространства для домыслов и толкований.
─ Разумеется… с другой стороны, они вполне могут решить, что уступка в Марокко в обмен на помощь Франции в других делах – вполне выгодная сделка.
─ Разве британцы пойдут на уступки? ─ усомнилась Теодолинда. ─ Разве господин Бауэр пару дней назад не утверждал, что англичане не прогнутся перед ультиматумом?
Все взгляды обратились на Клода.
Клод помолчал немного, а затем неторопливо произнес: ─ Ваше Величество, я говорил, что англичане не станут открыто сгибаться перед ультиматумом, но открытая несгибаемость и закулисный компромисс – вещи разные.
─ Англичане могут внешне отклонить требования Франции и в то же время шепнуть через третьих лиц, что готовы проявить гибкость по отдельным пунктам.
─ Таким образом они сохранят лицо, французы получат свое, и каждый останется при своем.
─ Короче говоря… опасения господина канцлера вполне обоснованы. Промедление грозит бедой, и если мы продолжим молчать, нас действительно могут счесть слабыми или раздираемыми внутренними распрями.
─ Но если мы сейчас сломя голову бросимся делать заявления, это породит другую проблему.
─ Какую же?
─ Англия еще не обратилась к нам за помощью, а если мы сами полезем на рожон и открыто встанем на британскую сторону на международной арене, то утратим статус честного маклера.
─ Самое ценное наследство, оставленное нам князем Бисмарком – это положение Германии как центра притяжения, в котором нуждается каждый участник европейской дипломатии. Как только мы сами ввяжемся в драку, мы из судей превратимся в игроков.
В кабинете повигла тишина, которую прервал Эйзенбах:
─ Ваше Величество, господин Бауэр прав. Если мы прямо сейчас бросимся на сторону британцев, то действительно потеряем позицию посредника.
─ Но если мы станем бездействовать и пустим всё на самотек, нас могут счесть слабыми или расколотыми изнутри.
─ Раз так, почему бы не поступить иначе: мы не станем открыто принимать чью-то сторону, но окажем британцам услугу.
Брови Теодолинды чуть заметно дрогнули: ─ Услугу? Какую же?
─ В Марокко живут наши соотечественники, работают наши торговые дома, проложены наши морские пути. Пусть пожары внутренних марокканских усобиц еще не перекинулись на побережье, обстановка там накалена до предела.
─ Мы обязаны защищать жизни и имущество наших граждан, равно как и любые наши суда, которым может грозить опасность.
─ Так поступает любая суверенная держава, это абсолютно законно и не вызывает нареканий.
─ Под предлогом защиты соотечественников и конвоирования торговых караванов мы можем отправить к марокканскому побережью небольшое соединение кораблей без ярко выраженного наступательного потенциала.
─ Если французы примутся допытываться, с какой стати наши военные суда подошли к берегам Марокко, мы ответим, что прибыли для эвакуации граждан, сопровождения судов и защиты собственных подданных.
─ В Марокко идет война, наши люди в опасности, и как суверенная держава мы имеем все права и обязанности принять необходимые защитные меры.
─ Если французы станут возражать, им придется объяснять, почему им дозволено вводить войска в Марокко под предлогом защиты граждан, а Германии запрещено отправлять туда пару безобидных судов под тем же предлогом?
─ Если же они попытаются силой помешать нашим действиям, то в глазах мировой общественности лишатся всяких моральных оснований: ведь то, что позволено им самим, они отказываются разрешать другим.
─ И тогда всем станет очевидно, кто именно подрывает стабильность в Марокко.
Лицо Теодолинды посветлело.
─ С другой стороны, если противник молчаливо снесет наши действия, мы займем выгодные позиционные районы и дотянем до того момента, пока англичане не закончат свои споры и их флот не подойдет к марокканскому побережью.
─ К тому моменту мы сможем с чистой совестью объявить, что задача по эвакуации выполнена, сопровождение завершено, после чего наши корабли изящно удалятся, уступив выгодные позиции британскому флоту.
─ В военном плане французы окажутся в уязвимом положении: их морские силы намного слабее британских, и им придется тайком искать путей к примирению с Лондоном.
─ Выходит, мы и англичанам сделаем любезность, и французов открыто не обидим, поскольку с самого начала занимались исключительно своими делами.
─ Короче говоря, какой бы путь ни выбрали французы, они останутся в проигрыше. А мы всецело останемся чистенькими.
Выслушав это, Теодолинда сочла план весьма здравым… хм… чистенькими, и впрямь… разве не так разрешается тупик?
Кхе-кхе… стоп, сначала надо узнать, по силам ли это флоту…
─ Господин Тирпиц, как вы полагаете, этот план осуществим?
Тирпиц заложил руки за спину, немного подумал и неторопливо произнес:
─ Ваше Величество, на мой взгляд, план вполне жизнеспособен. Отправка небольшого отряда кораблей к марокканским берегам под видом эвакуации и патрулирования вполне нам по силам.
─ Мы можем выделить устаревшие суда – их тоннаж и огневая мощь не столь велики, чтобы представлять прямую угрозу французам, но формально всё будет безупречно…
Теодолинда кивнула и перевела взгляд на Мольтке Младшего, стоявшего у окна: ─ Начальник Генерального штаба, что скажете вы?
─ Ваше Величество, я генерал сухопутных сил, и флотские дела мне чужды. Но стратегический замысел господина Бауэра и господина канцлера я всецело поддерживаю.
─ Нам не нужно ввязываться в сухопутные бои в Марокко или вступать в прямую схватку с французами. Нам требуется лишь поставить на доску фигуру, заставляя противника лишний раз подумать перед каждым ходом, и это всегда полезно…
Выслушав его, Теодолинда откинулась на спинку кресла и помолчала пару секунд.
─ Хорошо, так и сделаем. Пусть каждый займется подготовкой в своей сфере, нам нужно опередить события.
─ На сегодня всё.
Трое сановников поднялись с мест, поклонились императрице и по очереди покинули кабинет.
Дверь закрылась, и в комнате снова стало тихо.
Теодолинда осталась сидеть за письменным столом, глядя на карту Марокко и размышляя о чем-то своем…
Затем она опустила голову и тихо пробормотала себе под нос:
─ … А я только что выглядела как настоящая императрица, да? – ─ [SILENCE]
Хм… ну вылитая императрица…

Комментарии

Загрузка...