— Жарко...
Я вытерла тыльной стороной ладони пот, выступивший на лбу.
Листва смягчала солнечные лучи, но из-за высокой влажности легче не становилось. Липкий воздух обволакивал тело и понемногу вытягивал силы.
Даже вдыхать его было тяжело. Казалось, ещё немного — и начну задыхаться.
— Госпожа Мари!
Обернувшись на голос, я увидела спешащую ко мне Лили.
— Не перенапрягайтесь, пожалуйста. Отдохните хоть немного.
— Спасибо. Мне осталось разнести совсем чуть-чуть. Как закончу, обязательно передохну.
Услышав мой ответ, Лили слегка сдвинула брови.
Обычно по её лицу почти ничего нельзя прочесть, но я понемногу учусь понимать её выражения. Вот сейчас, например, она наверняка недовольна. Я невольно криво улыбнулась: на лице Лили так и было написано «Ну что с вами делать...».
— Обязательно отдохните. Обещаете? Вы ведь вспотели, так что я потом ещё раз нанесу вам масло.
Пусть Лили и выглядит совсем юной, она всё-таки старше меня.
Она говорила так, словно наставляла непослушного ребёнка. Мне оставалось только послушно кивнуть.
Кстати, масло это служило для отпугивания насекомых. Судя по холодку, который ощущался после нанесения, в него добавляли мяту. И пахло оно приятно — двойная польза для такой вспотевшей особы, как я. Всё-таки девушке моего возраста положено заботиться о том, как от неё пахнет.
Попрощавшись с Лили, я снова побежала по делам.
Добравшись до очередного дома, я окликнула хозяев и открыла дверь.
— Разрешите войти.
Первым, что я увидела, оказался Рольф. Он застыл посреди работы и, не отрываясь, смотрел в одну точку.
В правой руке у него был пестик, в левой — ступка. Наверное, он как раз растирал лекарство. Рольф, конечно, мелкий паршивец, но к работе относится со всей серьёзностью. Если уж он остановился посреди дела, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Я проследила за его взглядом.
И тоже лишилась дара речи.
У стены сидел Михаил.
Устроившись со скрещёнными ногами, он закрыл глаза, словно погрузился в медитацию.
Ребёнок, которого он держал на коленях, бессильно привалился к его груди и дышал коротко, с трудом. От лихорадки лицо малыша раскраснелось, словно спелый плод.
Ладонь Михаила, прижатая к груди ребёнка, испускала мягкое свечение. В слабом свете были видны глубокая складка между его бровями и капельки пота на лбу.
Я видела, как Михаил использует свою силу, всего во второй раз.
В первый раз всё моё внимание было приковано к Клаусу, и я почти ничего не запомнила. Теперь же, наблюдая за происходящим собственными глазами, я снова испытывала удивление и какое-то странное благоговение. Неудивительно, что Рольф не мог оторвать взгляда.
Возможно, такое сравнение не совсем уместно, но в этой сцене была строгая, торжественная красота, словно на религиозной картине.
Не знаю, сколько прошло времени.
Наконец Михаил чуть приоткрыл глаза. Радужки на мгновение стали сине-зелёными, как вода глубокого озера, а затем снова потемнели до чёрного. С плотно сжатых губ сорвался вздох.
— Устал...
Плечи Михаила бессильно опустились.
Ребёнок всё ещё лежал у него на руках, но теперь мирно спал. Щёки по-прежнему пылали, хотя цвет лица, кажется, стал немного лучше. И дыхание выровнялось, и выражение лица сделалось спокойнее.
— Хорошо потрудился.
Я присела перед Михаилом на корточки и протянула ему полотенце.
Он рассеянно перевёл взгляд с полотенца на моё лицо, потом обратно, и вдруг широко распахнул глаза.
— В-ваше Высочество?!
Я прижала палец к губам, показывая: «Тс-с, потише». Михаил тут же прикрыл рот ладонью. Ребёнок на его коленях продолжал безмятежно посапывать.
— Прости, что напугала.
Извинившись, я протянула руку и осторожно промокнула полотенцем его лоб.
Михаил немедленно покраснел. Как же мило он смущается — куда милее меня! Всё никак не привыкнет к людям... или, точнее, к девушкам. Хотя он старше меня, рядом с ним я порой чувствую себя так, словно вожусь с младшим братишкой.
Внешне он уже превращается в красавца, каким и полагается быть одному из персонажей романтической игры, а вот его трогательная непосредственность и искренность остались такими же, как при нашей первой встрече.
— Ты лечил этого малыша?
Я посмотрела на ребёнка у него на коленях. Михаил покачал головой.
— Я не умею исцелять болезни. Просто немного помог лекарству подействовать.
С этими словами он осторожно положил ладонь ребёнку на голову. Взгляд его был нежным, и гладил он малыша так же бережно.
— Эй, ты... то есть вы. Что это за сила у вас такая?
Сбоку от меня неожиданно возник Рольф, до этого хранивший полное молчание. Он подался вперёд, едва не заслонив меня.
— Э-э...
Михаил удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на Рольфа. Затем смущённо улыбнулся и почесал щёку.
— Это не какое-нибудь подозрительное колдовство, но... наверное, со стороны выглядит жутковато, да?
— А? Что за глупости? Ничего жуткого!
Рольф возразил мгновенно.
На его лице было написано полнейшее непонимание. Кажется, такой ответ застал Михаила врасплох.
— Ты можешь облегчать дыхание, сбивать жар, сокращать время, за которое начинает действовать лекарство... Да ты ещё и усиливаешь его действие! Это же невероятная способность! Я бы сам такую хотел. Если честно, ужасно завидую!
Рольф заговорил с таким воодушевлением, что его было не остановить.
Я думала, он прежде всего заинтересуется сходством этой силы со способностями богини, которой поклоняется род Куур. А он, оказывается, просто завидует! Вот что значит будущий лекарь до мозга костей.
— Значит, тебе не страшно...
— Рольф хоть и ведёт себя так, но из него вырастет превосходный лекарь.
— Это ещё что значит — «ведёт себя так», уродина?
Вот именно так, мелкий нахал!
Очень хотелось ответить вслух, но я сдержалась. Принцессе нельзя разбрасываться такими словами. В последнее время я и без того слишком часто забываю о приличиях и показываю своё настоящее лицо. Надо быть осторожнее.
— Люди рода Куур очень жадны до новых знаний и приёмов лечения. Когда всё немного успокоится, они, наверное, окружат тебя, Михаил, и засыплют вопросами.
— Это уже немного страшно...
Но, наверное, и приятно. Михаил тихо добавил это с застенчивой улыбкой.
Ах, какой же он милый! Так бы и потрепала его по голове обеими руками!
— У тебя рожа какая-то жуткая.
— Рольф, а давай ты немного помолчишь?
Пока я умилялась Михаилу, Рольф негромко вставил своё совершенно неумилительное замечание.
Хотя, если подумать, принцесса с расплывшейся в глупой улыбке физиономией — зрелище и правда сомнительное.
Я прикрыла смущение кашлем, передала Рольфу принесённые продукты, чистые простыни и прочие припасы, после чего направилась к выходу.
Уже на пороге я оглянулась. Рольф с нескрываемым любопытством что-то расспрашивал у Михаила. Похоже, они вполне способны поладить, и это радует.
С улыбкой я закрыла за собой дверь.
Ну что ж. Сил у меня ещё предостаточно, но отдохнуть всё-таки нужно. Иначе Лили рассердится. Да и если я переоценю свои возможности и свалюсь без сил, то лишь добавлю остальным работы.
Пора вернуться к Лили. Она, наверное, даже разбирая лекарства и припасы, не перестаёт обо мне беспокоиться.
С этой мыслью я двинулась дальше, но перед одним из домов остановилась. Именно здесь спал мой младший брат Йохан.
Может, заглянуть, проверить, как он?
Но вдруг разбужу... Жалко его.
Мне очень хотелось убедиться, что с ним всё хорошо, и всё же тревожить его сон не стоило.
Пока я колебалась, дверь вдруг распахнулась с такой силой, что я вздрогнула.
— Ах!
Я машинально повернула голову. На пороге замер Йохан, так и оставшись стоять с рукой на двери.
Судя по всему, он только что проснулся: золотистая чёлка торчала во все стороны, а из-под неё на меня смотрели широко распахнутые тёмно-синие глаза. Губы слегка приоткрылись. Йохан застыл, точно время вокруг него остановилось.
— Йохан...?
Я осторожно позвала его по имени.
Его плечи вздрогнули.
Что-то с ним было не так. Может, он ещё не совсем проснулся? Пока я пыталась понять, в чём дело, Йохан безо всякого предупреждения размахнулся и ударил себя по щеке.
Раздался звонкий шлепок, а я только ошеломлённо смотрела на него.
Э... Что? Что-о?!
Да что с моим братом творится?!
Его внезапная выходка совершенно выбила меня из колеи.
Вдруг это тоже какой-нибудь симптом болезни? Хотя нет, ну что за глупости!
Не обращая внимания на моё замешательство, Йохан приложил ладонь к покрасневшей щеке и ошарашенно пробормотал:
— Больно...
Ну ещё бы! Конечно, больно!
Что делать? Он и правда ведёт себя странно.
Может, позвать Вольфа? Хотя на больного Йохан вроде не похож...
Но этим его странности не ограничились.
Опустив руку, Йохан пристально уставился на меня. Под таким прямым взглядом стало неловко, и я машинально улыбнулась. В следующую секунду брат бросился ко мне с такой стремительностью, будто перед ним была цель, которую надо протаранить.
Не успела я опомниться, как он оказался прямо передо мной и обхватил ладонями мои щёки. Я застыла, широко раскрыв глаза, а он запрокинул мне голову и заглянул прямо в лицо. Не больно, но страшновато.
Вблизи его глаза были такими прозрачными, словно чистые морские воды. *Какие красивые...* — подумала я, отчаянно пытаясь отвлечься от происходящего.
— Сестра...?
Э, только сейчас узнал?!
Мы же разговаривали всего несколько часов назад!
— Что, Йохан?
Несмотря на недоумение, я ему ответила.
— Ты настоящая?.. — хрипло прошептал он.
Кажется, он решил, что всё ему приснилось.
Тогда понятно. Если сестра, которая должна находиться на родине, вдруг объявилась в глухой деревне на окраине Винта, кому угодно будет трудно поверить своим глазам.
— Да, настоящая. Это не сон.
Я сказала это с улыбкой.
Йохан несколько раз моргнул длинными ресницами. А через пару секунд его лицо вспыхнуло такой яркой краской, словно он вот-вот закипит.
Почему?!
Вот такой реакции старшая сестра никак не ожидала!

Комментарии

Загрузка...