Примечание автора: повествование ведётся от лица Клауса.
Кровь брызнула мне на щёку.
Я попытался стереть её тыльной стороной ладони, но рука тоже была вся в крови, поэтому толку от этого оказалось немного.
На коже осталось неприятное липкое ощущение.
В воздухе стоял тяжёлый металлический запах крови, однако обоняние уже настолько притупилось, что я почти перестал его замечать.
Собственное хриплое дыхание напоминало звериное.
Сердце оглушительно колотилось в груди.
Руки налились тяжестью, а мысли начали путаться от усталости.
И всё же глаза продолжали сами собой выискивать очередную добычу.
Ну вот.
Теперь я действительно похож на зверя.
Я невольно усмехнулся над собой.
Не годишься в телохранители.
На самом деле я слышал эти слова далеко не впервые.
Иногда их бросали мне в лицо как оскорбление.
Иногда произносили за моей спиной.
Но были и другие случаи.
Об этом говорили немногочисленные друзья, которым я доверял.
И старшие товарищи, которых искренне уважал.
«С твоей манерой боя ты, может, и сумеешь уничтожить всех врагов, но человек, которого ты охраняешь, вряд ли доживёт до конца сражения».
«Кто доверит свою жизнь человеку, который больше думает об убийстве противника, чем о защите подопечного?»
Теперь я понимаю, что они говорили это из беспокойства обо мне.
Но тогда пропускал их слова мимо ушей.
По-настоящему задумываться над ними я начал лишь после того, как стал личным телохранителем госпожи Розмари.
Для меня защита госпожи значила гораздо больше, чем простое исполнение служебных обязанностей.
И отказаться от неё только потому, что кто-то считал меня неподходящим для этой роли?
Немыслимо.
Поэтому я решил сосредоточить всё своё внимание исключительно на защите госпожи Розмари.
Не выпускать её из виду ни на мгновение.
Никогда не отходить далеко.
Отвернуться от всего остального мира и видеть только её.
Тогда я непременно смогу её защитить.
И я, глупец, искренне в это верил.
Но в результате мнение окружающих обо мне совершенно не изменилось.
И это было вполне закономерно.
Я ведь ничего не понимал.
Ни того, почему за меня беспокоились друзья и начальство.
Ни чувств самой госпожи Розмари.
А теперь…
Теперь я тоже ничего не понимаю.
Что мне нужно сделать, чтобы действительно научиться защищать её?
Как стать телохранителем, который сможет с гордостью стоять рядом с госпожой Розмари?
Что я должен сделать, чтобы она улыбалась?
— Ух, ну и тяжело же…
К моей спине что-то легонько прижалось.
От этого небольшого толчка я словно очнулся и вернулся к действительности.
Стоявший ко мне спиной Вольф тяжело дышал.
Он коротко рассмеялся.
— Старею, наверное.
— Ты ещё не в том возрасте.
— Во всяком случае, я старше тебя. … Наверное.
Мы обменялись этими короткими замечаниями и огляделись.
Почти все, кто ещё оставался на ногах, были совершенно измотаны.
Большинство моряков, сражавшихся на нашей стороне, не привыкли к настоящим боям.
Усталость явно брала над ними верх.
По-настоящему свободно двигаться могли только трое: я, Вольф и мужчина в плаще.
Впрочем, пиратов тоже осталось значительно меньше.
Да и боевой дух у них, судя по всему, заметно упал.
Наверное, они и представить не могли, что обычное торговое судно окажет настолько ожесточённое сопротивление.
Если ещё немного надавить, может, они наконец подожмут хвосты и сбегут?
С этой мыслью я посмотрел на пиратский корабль, стоявший вплотную к нашему.
И удивлённо распахнул глаза.
Несколько пиратов уже столкнули в море деревянные мостки, соединявшие два судна, и пытались отойти.
Их корабль был галерой.
Но даже для гребного судна нескольких гребцов было слишком мало, чтобы развить приличную скорость.
Тем не менее галера понемногу начала удаляться.
Заметив это, некоторые из пиратов, оставшихся на нашей палубе, бросились к борту и попытались перепрыгнуть на свой корабль.
Нескольким это не удалось.
Они рухнули прямо в море.
Наблюдавший за происходящим Вольф глубоко нахмурился.
— Да пусть убираются, сколько душе угодно. Но своих-то могли бы сначала забрать!
— Думаешь, оставшиеся согласятся сдаться?
Я перевёл взгляд на пиратов, которых бросили товарищи.
Вольф немедленно покачал головой.
— Разумеется, нет. Пойманных пиратов обычно вешают.
Согласен.
Как я и ожидал, оставшиеся на корабле разбойники вовсе не собирались складывать оружие.
Напротив, они озирались вокруг с горящими глазами, словно загнанные в угол раненые звери.
Вот ведь неприятность.
Отчаявшийся человек способен на что угодно.
И предугадать его поступки практически невозможно.
Пожалуй, лучше даже не рассчитывать на то, что удастся взять их живыми.
Я прищурился, внимательно наблюдая за противниками.
И вдруг один из пиратов сорвался с места.
Стоило мне понять, куда он направляется, как я немедленно бросился следом.
Нет.
Я не позволю тебе пройти.
Только не туда!
Однако прежде, чем я успел догнать мужчину, краем глаза заметил движение другого пирата.
Тот протянул руку к раненому моряку, который лежал на палубе и слабо стонал.
Тут ведь нечего решать.
Никаких сомнений быть не должно.
Но мои ноги словно сами собой изменили направление.
Что я делаю?!
Что, чёрт возьми, я делаю?!
Ведь нет ничего важнее безопасности госпожи!
И всё же, даже не успев разобраться в собственных действиях, я уже оказался возле раненого моряка.
Мой клинок отсёк руку пирата, схватившего его за шею.
Не обращая внимания на истошные вопли мужчины, который катался по палубе, я снова бросился к лестнице.
Теперь-то я должен успеть!
Но путь мне преградил другой пират.
Этот, видимо, окончательно отчаявшись, сопротивлялся с яростью человека, которому нечего терять.
Я стиснул зубы и скрестил с ним клинки.
Проклятье!
Какой же я идиот!
Я сомневаюсь.
Мечусь между решениями.
Пытаюсь получить всё сразу, не желая ничем жертвовать.
И в результате рискую потерять самое дорогое, что у меня есть.
Самого важного человека в моей жизни.
Подобной глупости нельзя простить.
Даже смерть не искупила бы моей вины.
Но что тогда следовало сделать?!
В голове словно закричал другой голос.
Бросить моряка умирать?!
Снова защищать только госпожу, не обращая внимания на остальных?!
Разве это не означало бы повторить прежнюю ошибку?!
Я стиснул челюсти так сильно, что казалось, ещё немного — и зубы раскрошатся.
Перед глазами возникло лицо человека, который всегда находился далеко впереди меня.
Командир…
А Вы бы тоже мучились подобными сомнениями?
Или сумели бы без малейшего колебания спасти обоих?
Так легко, словно другого выбора и быть не могло?
Неужели именно моя слабость подвергает госпожу опасности?
— ДА НЕ ПУТАЙСЯ ТЫ ПОД НОГАМИ, УБЛЮДОК!!
Раздался яростный рёв.
В следующее мгновение пират, преграждавший мне дорогу, исчез.
Получив сокрушительный удар ногой сбоку, он отлетел настолько далеко, что врезался в корабельный борт.
Я ошеломлённо моргнул.
Передо мной стоял Вольф, тяжело дышавший после напряжённого боя.
Погодите…
Неужели этот устрашающий рёв принадлежал ему?!
— Чего застыл столбом?! Живо иди спасать её!
Он грубо толкнул меня в спину.
— Я ведь не профессиональный боец! Не смогу защитить девочку так, как ты! Я задержу их здесь, а ты поскорее отправляйся к ней!
— …! Я твой должник!
Я развернулся и бросился к лестнице, оставив Вольфа позади.
Узкие ступени ужасно раздражали.
Они не позволяли двигаться с той скоростью, с какой мне хотелось.
Но, едва спустившись вниз, я наконец увидел спину пирата, за которым гнался.
Он ещё не успел войти в каюту.
Я уже собирался облегчённо выдохнуть.
И тут…
За спиной пирата мелькнула маленькая фигура.
— …!
Дыхание едва не остановилось.
Вся кровь словно мгновенно отхлынула от лица.
Сердце забилось так сильно, что стало больно.
Окружающие звуки вдруг отдалились, превратившись в едва различимый шум.
Пожалуйста…
Пусть мне показалось.
Но в то же время холодный, рассудительный голос в глубине сознания твердил:
Разве я могу спутать госпожу Розмари с кем-то другим?
Шаг.
Ещё шаг.
С каждым мгновением страшное предположение превращалось в несомненную истину.
Это была она.
Госпожа Розмари стояла посреди коридора, бледная и дрожащая от ужаса.
Но даже сейчас она пыталась заслонить собой другого человека.
Как же это похоже на Вас…
И как же больно на такое смотреть.
В этой отчаянной решимости было что-то настолько прекрасное, что у меня сжалось сердце.
Я оттолкнулся от палубных досок и бросился вперёд.
Но собственные ноги казались невыносимо медленными.
Время словно растянулось.
Я отчётливо видел, как пират поднимает меч.
Каждое его движение будто навечно отпечатывалось в сознании.
И вдруг…
Поверх плеча пирата я встретился глазами с госпожой Розмари.
Она заметила меня.
Мне показалось?
Или среди чистого удивления в её глазах действительно мелькнуло облегчение?
Наверное, мне просто хотелось в это верить.
— ЗАКРОЙ ГЛАЗА!!
Я выкрикнул приказ.
И госпожа Розмари немедленно зажмурилась.
Вы даже не представляете…
Какое счастье я испытываю от того, что Вы настолько мне доверяете.
В следующий миг я налетел на пирата со спины.
Одним точным ударом пронзил его сердце.
Клинок вошёл в плоть, и из горла мужчины вырвался короткий крик.
Жуткий, звериный звук.
Совершенно не похожий на человеческий голос.
Ах…
Как же я мог забыть?
Нужно было приказать ей ещё и закрыть уши.
Почему-то именно эта мысль пришла мне в голову первой.
Моя драгоценная госпожа.
Единственная, кому я посвятил себя.
Простите меня.
Я не сумел спасти Вас так же безупречно, как это сделал бы командир.
Обмякшее тело пирата тяжело рухнуло на пол.
Глухой удар.
Теперь между нами больше ничего не стояло.
И я видел только госпожу Розмари.
Она стала ещё бледнее.
Её маленькое тело продолжало мелко дрожать.
Она ведь наверняка поняла, что произошло.
Для этого совершенно необязательно было видеть смерть человека собственными глазами.
Достаточно услышать тот страшный крик.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...