─ Это свекровь Су Хэ.
Едва Хэ Сяомань произнесла эти слова, лавочник Цянь невольно перевел взгляд на Су Хэ.
Пустую бутылку, оставленную Сюй Санем, привезли на склад уже в темноте.
Она ничем не отличалась от тех, что использовала артель «Су Цзи»: тот же объем, тот же белый ярлычок с черной надписью. Но под лампой фальшивка сразу бросалась в глаза.
Два иероглифа «Су Цзи» явно старались вырисовывать под почерк Су Хэ. Ни даты изготовления, ни массы нетто, ни номера разрешения на этикетке не было, а на дне отсутствовал штамп партии. Крышку лишь обклеили полоской пожелтевшей бумаги – поверни слегка, и открылась.
Чжао Гуйсян поднесла бутылку к носу, понюхала и тут же поморщилась:
─ Соли от души насыпали, да и соевые бобы не наши.
─ Не пробуй, ─ Су Хэ вернула посудину на стол. ─ Неизвестно, сколько она простояла открытой и как ее хранили.
Хэ Сяомань еще раз зачитала записи со слов Сюй Саня.
Три дня назад, ближе к вечеру, у задних ворот автовокзала какая-то старуха лет пятидесяти с лишним выставила с десяток бутылок соуса. Заявляла, мол, Су Хэ – ее сноха, а рецепт артели «Су Цзи» издавна принадлежит семье Гу. В магазине за банку просят юань исключительно из-за того, что Су Хэ после развода совсeм очерствела душой; сама же она отдает за восемь цзяо – только для «своих».
Сюй Сань позарился на дешевизну, а как распробовал – понял: вкус не тот. Тут как раз и подвернулся отзыв товара из магазина «Лиминь», вот он и принес пустую тару.
─ Точно старуха Гу, ─ Чжао Гуйсян от злости грохнула ладонью по столу. ─ Мы из-за одной испорченной банки чуть клеймо отравителей не получили, а она, ишь, как ни в чем не бывало торгует дальше!
─ Пока у нас только пустая бутылка да слова Сюй Саня.
─ И этого мало?!
─ Нечем доказать, сколько именно она продала. Надо еще подумать.
На следующее утро Су Хэ собрала самые первые квитанции, копию торговой лицензии, настоящую этикетку с пустой фальшивкой и отправилась в Торгово-промышленное управление.
Товарищ Хань внимательно изучил бумаги и спросил:
─ Какого решения вы добиваетесь?
─ Для начала установить, торгует ли она до сих пор. Если подделка под марку «Су Цзи» подтвердится, прошу предписать прекратить торговлю и выяснить, где это производят.
─ А возмещение убытков?
─ Ущерб еще не подсчитан. Главное – перекрыть фальшивке ход на рынок.
К десяти утра у задних ворот автовокзала стало людновато.
Торговцы печеной бататовой стружкой, мастер по замене молний, носильщики – все ютились в узком переулке. Мать Гу и впрямь сидела за низеньким столиком, а у ее ног стояли две бамбуковые корзины.
На столе красовалась дюжина бутылок с острой пастой.
К стене был прислонен кусок картона, на котором кривыми буквами выведено:
«Фамильная острая паста Су Цзи семьи Гу. 8 цзяо за бутылку».
Старуха как раз распекала мужчину средних лет с плетеным баулом в руках, навязывая товар.
─ В магазине точно такая же за целый юань стоит! А что Су Хэ делать умеет – так это я ее лично, из рук в руки, учила, когда она в наш дом вошла. Теперь-то оперилась, после развода родню знать не хочет...
─ Чью это родню?
Из толпы вышла Су Хэ.
Мать Гу осеклась на полуслове.
Но тут же выпрямила спину:
─ Ты как раз вовремя! Пусть люди послушают: была ты мне снохой или нет? Училась у Гу соус делать?
─ Была, да весь вышел. Нынче я вам чужая.
─ Развелась – так и рецепт семьи Гу с собой прихватила?!
Зеваки вокруг зашептались, предвкушая зрелище:
─ И кто у кого украл?
─ Раз бабка не боится открыто торговать, может, и впрямь рецепт из ее семьи...
Слыша поддержку, мать Гу разошлась еще пуще:
─ Мать-то у нее давно померла, кто б ее учил? Не я, что ли? А теперь за юань продает, деньги лопатой гребет и свекровь за человека не считает! Где это видано, чтоб такие неблагодарные были!
Су Хэ достала из тканевой сумки старую поваренную книгу, оставшуюся от матери.
Страницы пожелтели, уголки загнулись, а на первом листе выведено имя матери Су Хэ и дата: 1973 год.
─ Это кулинарная книга моей матери. Начальник Ван и прежние мамины сослуживцы могут подтвердить.
Мать Гу рванулась было выхватить тетрадь:
─ А почём знать, не сама ли ты ее вчера состряпала?
Су Хэ ловко отстранилась.
─ Подлинность книги пусть проверяют эксперты. Но сегодня... ─ Она указала на бутылки на столе. ─ Вы утверждаете, что это «Су Цзи». Будьте добры, предъявите торговую лицензию и разрешение на производство.
Мать Гу поперхнулась:
─ Подумаешь, пара банок для дома! Какая еще лицензия?
─ Для дома – не надо. А раз торгуете на автовокзале – подавай.
─ Деревенские яйца да соленья продают – что, у каждого бумажка есть?
─ Тогда и пишите «Паста семьи Гу», а «Су Цзи» не трогайте.
─ Да «Су Цзи» издавна нашему роду принадлежит!
─ И кто же записан ответственным в лицензии «Су Цзи»?
Старухе сказать было нечего.
Тут из толпы вышел товарищ Хань.
─ Прошу предъявить разрешение на торговлю, указать место производства и накладные на товар.
Мать Гу струсила и кинулась сгребать бутылки со стола:
─ Не торгую я, не торгую! Так можно?!
─ Проверка уже началась, попрошу не прятать товар.
─ Да вы с ней за одно! ─ Старуха ткнула пальцем в Су Хэ. ─ Чем она вас подкупила? Невестка торгует рецептом свекрови – вы и ухом не ведете, зато на старуху взъелись!
С этими криками она намеренно повалилась на землю.
Су Хэ видела эту комедию сотни раз. Стоило свекрови усесться посреди двора, как тут же сбегались соседи: «Человек в годах, уступи ей». Но сегодня никто не бросился укорять Су Хэ. Товарищ Хань лишь отступил на полшага, чтобы мать Гу случайно не опрокинула корзину с вещдоками.
Он велел сотруднику фиксировать ход проверки, а в качестве свидетеля пригласил представителя администрации вокзала.
Ни на одной из двенадцати бутылок не оказалось даты изготовления. Тару собирали из-под разных консервов, на внутренних стенках двух банок еще оставался запах сахарного сиропа, а запечатывавшая горлышко бумага размокла от масла. В одной из открытых банок на поверхности соуса и вовсе красовался обрывок волоса.
Зеваки тут же начали расходиться.
Мужчина, только что собравшийся купить банку, убрал восемь цзяо обратно в карман:
─ Ты же говорила, точно такая же, как в магазине?
─ А чем не такая?! Подумаешь, соус!
─ У тех и документ есть, и дата, а у тебя даже крышка толком не закрыта.
Мать Гу от досады сорвалась на крик:
─ Не нравится – не бери!
─ Сколько успели продать? ─ спросил товарищ Хань.
─ Ни одной не продала!
Су Хэ достала из коробки опечатанную пустую бутылку и показала присутствующим фальшивую ярлычную бумажку:
─ А это вы как объясните?
Мать Гу косо глянула на нее и ляпнула:
─ Так Сюй Сань сам всё съел! Почём я знаю, чегo он потом в пустую банку насунул...
На полуслове она осеклась и захлопнула рот.
Су Хэ ни разу не упоминала имя покупателя.
─ Выходит, с Сюй Санем вы знакомы? ─ Товарищ Хань сделал пометку в блокноте. ─ Почему же только что утверждали, будто ничего не продали?
Мать Гу то краснела, то бледнела, не зная, что ответить.
В толпе раздались смешки.
В ходе разбирательства выяснилось: всего она приготовила тридцать две бутылки, за два дня успела сбыть на автовокзале двадцать штук и выручила шестнадцать юаней. Сырье покупали на базарной дешевке – колотый перец, а банки Гу Чунъянь насобирала по родственникам.
Во второй половине дня в Торгово-промышленное управление вызвали Гу Цзяньцзюня.
Едва войдя, он первым делом углядел вывеску «Фамильная острая паста Су Цзи семьи Гу», и лицо его потемнело:
─ Мама, я же просил тебя написать «Паста семьи Гу»!
Мать Гу тут же залилась слезами:
─ Да я ж ради тебя старалась, за тебя отомстить хотела! Сбежала после развода, унесла с собой девятьсот юаней, а теперь на соусе такие деньги гребет! С какой стати нашей семье палец сосать, пока она одна жирует?!
Гу Цзяньцзюнь повернулся к Су Хэ:
─ Сколько ты хочешь?
─ Деньгами здесь не отделаешься.
─ Ну подумаешь, взяли твое имя! Когда ты успела стать такой мелочной?
─ У нас только что был скандал с отравлением, люди до сих пор сомневаются в качестве продукции «Су Цзи». А вы продаете в том же районе подделки без даты и нормальной укупорки! Если кто-то снова отравится – кто отвечать будет?
─ Никто же не пострадал.
─ Ждать, пока беда случится, будет поздно.
Под контролем Управления матери Гу предписали прекратить незаконную торговлю, а остатки продукции изъяли из обращения. Семью Гу обязали снять фальшивую вывеску и возместить два юаня убытков за израсходованные этикетки, сбор улик и пустую тару.
Но главное – их обвязали вывесить объявления на автовокзале и в магазине «Лиминь» с разъяснением: продаваемая ранее по восемь цзяо «Фамильная острая паста Су Цзи семьи Гу» к продукции артели «Су Цзи» отношения не имеет.
Услышав о публичном опровержении, мать Гу расстроилась пуще, чем из-за денег:
─ Это же с меня содрали кожу да людям под ноги бросили!
─ Торгуя, вы прикрывались чужим именем, вот и очищать его будете привселюдно, ─ отрезал товарищ Хань.
В итоге Гу Цзяньцзюню пришлось расписаться в решении вместо матери.
Выйдя из здания управления, он перехватил Су Хэ у ступеней:
─ Обязательно было доводить до крайности?
─ Торговала подделкой твоя мать, ─ Су Хэ посмотрела ему прямо в глаза. ─ Почему ты каждый раз считаешь, что если расплачиваться приходится семье Гу, то виновата я?
─ Мама уже в годах! Что она понимает?
─ Она прекрасно понимает, что под именем «Су Цзи» обманывать людей сбывать товар куда проще, чем под вывеской «Паста семьи Гу».
Гу Цзяньцзюнь пошел пятнами:
─ Ты теперь деловая стала, связи появились, вот и разговорилась!
─ Дело не в связях.
Су Хэ аккуратно сложила решение управления и убрала в сумку.
─ Вы совершили проступок, а я больше не намерена вас покрывать. Только и всего.
На следующий день вывесили объявления с разъяснениями, как отличить настоящую «Су Цзи» от фальшивки.
Номер лицензии, дата изготовления, штамп партии, целая упаковка – четыре обязательных признака. Изначально это делалось лишь для борьбы с подделкой, но неожиданно многие ринулись в магазин «Лиминь» – посмотреть, «как же выглядит настоящая "Су Цзи"».
Лавочник Цянь не упустил случай и выставил свежую партию из десяти банок на вторую полку прилавка. Восемь из них раскупили в тот же день.
К вечеру у дверей склада на Южной улице затормозил пыльный грузовик марки «Цзефан».
Чжоу Яньчуань вылез из кабины, а за ним несколько водителей вынесли картонные коробки, доверху набитые пустой тарой.
─ Восемьдесят семь целых банок, ─ он передал ведомость сбора Хэ Сяомань. ─ Еще тринадцать разбились в дороге. По договору, они списаны.
Из сотни доставленных бутылок не осталось ни одной. Грузчики в губернском центре даже высказали недовольство, мол, водители привезли слишком мало.
─ Просят триста банок, рейс через семь дней, ─ Чжоу Яньчуань достал новый заказ. ─ Предоплата та же, двадцатипроцентная, остальное наличными.
Чжао Гуйсян расплылась в улыбке:
─ Триста банок! Да мы вмиг сработаем!
Хэ Сяомань уже пододвинула к себе счеты.
Но Су Хэ, изучив сроки, пододвинула заказ обратно:
─ Триста банок. Я не возьмусь.

Комментарии

Загрузка...