─ Поступил сигнал, что вы обрабатываете пищевые продукты без лицензии, ─ произнес мужчина по фамилии Хань, сотрудник уездного торгово-промышленного управления. ─ Продажу прекратить. Поедете с нами для дачи объяснений.
Вместе с ним пришла женщина из санитарно-эпидемиологической станции, держа в руках папку с протоколами проверок. Люди на грузовой станции тут же обступили их плотным кольцом.
Шоферы, только что стоявшие в очереди на дегустацию, молча положили пампушки обратно. Кое-кто из них взглянул на банку с острым соусом и пробормотал:
─ От этого хоть не отравишься?
Чжао Гуйсян мгновенно побледнела.
─ Это не отрава! ─ выкрикнула она, вскочив с места. ─ Я перцы своими руками перебирала, ни одного гнилого не положила! И банки кипятила, и кастрюлю с разделочной доской только утром начисто вымыла...
─ Сестра Гуйсян, ─ окликнула её Су Хэ.
Чем больше Чжао Гуйсян волновалась, тем силеннее проступал её деревенский говор. Зеваки, расслышав только слова «гнилые» и «банки», сию секунду отступили на пару шагов.
Су Хэ захлопнула синюю конторскую книгу и обратилась к товарищу Ханю:
─ Мы поедем с вами. Но разрешите мне сначала забрать те четыре банки, что я успела продать, и вернуть деньги клиентам, которые оформили предзаказ.
Товарищ Хань несколько удивился:
─ Вы признаете факт продажи?
─ Продано четыре банки, по юаню за штуку. Время покупки зафиксировано в журнале. Выставить товар на пробу до завершения всех формальностей – моя личная вина.
Товарищ Хань опустил взгляд на книгу в ее руках:
─ Все четыре записаны?
─ И время, и номерные знаки. Но сами водители могут быть уже не на станции.
С помощью диспетчера Су Хэ разыскала всех четверых шоферов по номерам машин и фамилиям, внесенным в журнал.
Три банки оставались нераспечатанными, а четвертую успели съесть наполовину.
Су Хэ вернула каждому их юань и прибавила сверху мелкую сдачу – компенсацию за две пампушки. Водитель, начавший банкy, засмущался и стал отмахиваться, уверяя, что к вкусу претензий нет, но она настояла на своем и сунула деньги ему в руку.
─ Документы не оформлены, значит, продавать нельзя. А хорош товар или плох ─ решать экспертизе, а не мне.
Затем она достала четыре юаня и восемьдесят фэней, которые ей только что передал Чжоу Яньчуань в качестве задатка.
─ Заказ аннулируется. Задаток возвращаю.
Чжоу Яньчуань не протянул руки:
─ Это временная пауза или вы вообще сворачиваете дело?
─ Пока не получу разрешение, не продам ни единой банки. Вы уезжаете послезавтра, я не успею.
─ В квитанции указана сдача товара послезавтра. Вы сорвали поставку. Какая неустойка предусмотрена по вашим же условиям?
Су Хэ раскрыла квитанцию. В ней числился лишь пункт «полный возврат средств при обнаружении брака», но ничего не говорилось о срыве сроков из-за проблем с документами.
Просчет с ее стороны.
─ Возвращаю задаток и выплачиваю компенсацию в размере того же задатка – четыре юаня восемьдесят фэней.
Чжао Гуйсян ошарашенно уставилась на нее.
Продали всего четыре банки, а отдавать придется стоимость почти пяти!
Чжоу Яньчуань тоже некоторое время разглядывал её, но в итоге забрал только свои деньги.
─ В квитанции не прописана двойная компенсация, так что лишнего мне не надо, ─ произнес он. ─ Однако сухой паек для автоколонны уже рассчитан с учетом вашего соуса. Вы задолжали мне одну своевременную поставку.
─ Договорились. Как только оформлю бумаги, поставлю те же двадцать четыре банки со скидкой в десять процентов. Доставлю прямо на станцию.
─ Запишите.
Су Хэ составила новое гарантийное письмо, и они обменялись экземплярами.
Убирая бумагу, Чжоу Яньчуань указал на пять банок-образцов, стоявших на краю стола:
─ Вы говорили, что оставили их для себя?
─ От каждой партии оставляю по пять банок. Отслеживаю, не вздулись ли крышки, нет ли протечек и изменений запаха.
─ Полезное правило, не бросайте его.
С этими словами он повернулся и ушел, даже не попытавшись замолвить за нее слово.
Су Хэ смотрела ему вслед, убирая переписанное обязательство в конторскую книгу. Этот человек не сказал в её защиту ни единого доброго слова, но при этом четко разграничил, кто и что кому должен.
Инспекторы забрали две банки для анализа, а остальную продукцию описиали и опечатали на месте. После этого Су Хэ и Чжао Гуйсян отправились в управление.
В кабинете товарищ Хань положил перед ней на стол донос, чтобы она ознакомилась с содержанием.
Письмо было составлено из букв, вырезанных из газет:
«На Южной улице делают соус из гнилого перца и б/у банок с пищкомбината. Продают на грузовой станции без документов, дурят людей».
Взгляд Су Хэ зацепился за фразосочетание «б/у банки с пищекомбината».
О своем намерении купить эти банки она спрашивала только двоих: завскладом, отвечавшим за учет утиля, и клерка из отдела снабжения пищекомбината.
Но ту партию с комбината она в итоге так и не купила.
Первые пятьдесят банок были официально приобретены из неликвидных запасов уездной компании хозтоваров – на каждую имелась квитанция, и сколов на горлышках не было.
Доносчик знал лишь то, что в самом начале она наводила справки на пищекомбинате, но не ведал, что товар был закуплен у хозяйственников. Утечка информации явно произошла с комбината.
─ Оба пункта в доносе ложны, ─ произнесла Су Хэ. ─ Сырьем послужил не гнилой перец, а стеклянные банки взяты не с пищекомбината. Но то, что я продала четыре штуки до завершения оформления документов – правда.
Товарищ Хань спросил:
─ Какие шаги вы успели предпринять для легализации?
Су Хэ достала из тканевой сумки и выложила на стол целый ворох бумаг: договор аренды склада, смету ремонта, товарный чек из хозмага, ведомость закупки перца, квитанцию на ремонт закаточной машинки и список документов, полученный в СЭС.
─ Три дня назад я ходила на консультацию в санэпидемстанцию. Уборка склада и установка москитных сеток выполнены по их требованиям. Результаты медосмотра будут завтра во второй половине дня, пробу воды еще не сдавала. Бланк заявки в торгпром взяла, но еще не подавала.
─ Почему не подали?
─ Хотела сначала сделать маленькую пробную партию, проверить спрос, а потом решать, стоит ли запускать дело.
Товарищ Хань отложил ручку:
─ То есть вы знали о необходимости документов, но все равно пошли на продажу?
─ Да.
При этом ответе Чжао Гуйсян от страха едва не оторвала ей край кофты, отчаянно дергая за ткань.
Но Су Хэ не стала юлить.
В прошлой жизни, торгуя с лотка, она тоже успокаивала себя мыслью: «Да я всего пару баночек, какой это бизнес...» Теперь же она понимала: то была лишь отговорка, чтобы сэкономить на волоките. И если бы кто-то отравился, никого бы не волновало, скольким именно людям она продала свой соус.
─ Я готова понести наказание, ─ добавила она. ─ Но прошу провести инспекцию сырья, производственного помещения и готовой продукции отдельно. В доносе сказано, что перец был гнилым. Если это не опровергнуть официально, то даже с лицензией мой соус никто не купит.
В тот же день проверка выехала на склад на Южной улице.
Стены заново побелены, на окнах целые сетки, разделочные доски, ножи и деревянные ложки пронумерованы. На пяти контрольных банках выведена дата производства.
Но и нарушений хватало.
Для мытья рук и обработки сырья использовался один и тот же таз. У стерилизатора не было специальных щипцов. Свежий перец находился слишком близко к стеллажу с готовой продукцией. На входе отсутствовали противокрысиные щиты. Чжао Гуйсян не прошла медосмотр.
Женщина-инспектор фиксировала каждый пункт.
Чжао Гуйсян от страха теряла самообладание:
─ И на сколько нас оштрафуют?
─ Для начала – приостановка производства до устранения нарушений, ─ подвел итог товарищ Хань. ─ Проданный товар вы изъяли сами, вреда здоровью не нанесено. Окончательное решение примем по результатам проверки и анализов.
Когда на дверь опустилась печать, Чжао Гуйсян присела на корточки у порога, и глаза её налились слезами.
─ Это я тебя подвела, да? Мне же тоже надо осмотр проходить, а это денег стоит... Слушай, не плати мне за эти три дня.
─ Ты ни при чем.
Су Хэ отсчитала из кошелька шесть юаней и вложила ей в ладонь.
─ Уговор был два юаня в день – вот твоя работа. А продавать без документов решила я сама, не тебе за мои ошибки платить.
─ Но мы же ни фэня не заработали, да еще четыре юаня назад отдали!
Не только четыре юаня.
Пампушки для дегустации, проезд туда и обратно, две банки на экспертизу ─ всё вместе вылилось еще в два юаня и семьдесят фэней убытка. Из пятидесяти банок четыре вернули, одна открытая пошла в утиль. Если оставшиеся простоят слишком долго, их тоже придется выбросить.
В синей конторской книге карандашом стояла запись: «Ожидаемая прибыль – 18,3 юаня». Су Хэ долго терла ее ластиком, пока бумага не пошла катышками, но итоговый минус никуда не делся.
Сердце сжималось от досады.
Деньги не падают с неба. Каждый потерянный юань – это чистая прибыль от десяти банок соуса.
Но этот убыток был неизбежен.
За следующие три дня Су Хэ сводила Чжао Гуйсян на медосмотр, перепланировала зоны мойки и фасовки, наняла плотника для установки заграждений от грызунов, докупила два эмалированных таза и длинные щипцы для стерилизации. Сдав пробу воды, она скрупулезно занесла каждый расход в конторскую книгу.
На четвертый день пришли результаты лабораторного анализа.
В двух образцах не обнаружено плесени, санитарно-гигиенические показатели в норме. Мешок перца, на который указывал доносчик, признали не гнилым, а лишь слегка помятым при транспортировке – порченых плодов в производстве не использовали.
Торгово-промышленное управление ограничилось предупреждением и предписанием устранить недочеты в установленный срок. Открытую банку конфисковали. Ввиду добровольного отзыва товара, содействия следствию и отсутствия пострадавших, штраф налагать не стали, однако строго предупредили: до полного оформления всех разрешений и лицензий восстанавливать деятельность запрещено.
Су Хэ вклеила акты и протоколы в синюю книгу, а на пятый день отправилась подавать оставшиеся документы.
Товарищ Хань дошел до графы «Название предприятия»:
─ «Острый соус марки Су»? Будете делать только один вид?
─ Сначала доведу до совершенства один.
─ Ответственное лицо?
─ Су Хэ.
─ Наемных рабочих – один человек?
─ Пока да.
Он перелистал стопку чеков, подтверждающих устранение нарушений, и поставил штамп на расписке в получении документов.
─ Возвращайтесь и ждите повторной инспекции на месте. Если все будет в порядке, получите лицензию по извещению.
Выйдя из здания управления, Чжао Гуйсян облегченно перевела дух:
─ Опять ждать?
─ Ждать, ─ отрезала Су Хэ. ─ На этот раз время у нас есть.
Они вернулись на склад и продолжили наблюдение за опломбированными банками. На шестой день крышки не вздулись. На седьмой – масло не протекло, а аромат остался прежним.
И именно на утро седьмого дня у нее была назначена встреча с Гу Цзяньцзюнем в отделе регистрации браков.
Су Хэ пришла на десять минут раньше.
Гу Цзяньцзюнь уже ждал у входа, дымя сигаретой. Рядом с ним стояла не только мать, но и Гу Чунъянь.
На Чунъянь была новенькая синяя спецовка пищекомбината, а на груди красовался значок временного рабочего. Увидев Су Хэ, она ехидно ухмыльнулась:
─ Невестка... а, простите, скоро вы мне будете не невестка!
Она намеренно повысила голос:
─ Слыхала я, твою лавочку прикрыли? Скока там от девятисот юаней осталось? Теперь локти кусай, да поздно!
Су Хэ смерила взглядом её новенькую форму.
В прошлой жизни Гу Чунъянь, зайдя на комбинат вместо нее, в первый же месяц по глупости испортила целую кастрюлю сырья. Семье Гу пришлось подключать связи и платить деньги, чтобы свалить вину на старого рабочего из той же смены.
В этой жизни никто больше не станет отдуваться за её грехи.
─ Занимайся своей работой, ─ бросила Су Хэ.
Мать Гу сделала шаг вперед:
─ Су Хэ, Цзяньцзюнь дает тебе последний шанс. Отдай сберкнижку, вернись в дом, повинись перед нами – и никакого развода не будет.
─ Мама! ─ нахмурился Гу Цзяньцзюнь.
─ Цыц! Девятьсот юаней на дороге не валяются!
Только сейчас Су Хэ поняла, почему он так легко согласился прийти именно сегодня.
Семья Гу вовсе не жаждала развода.
Прослышав про опечатанный склад, они решили, что она загнена в угол, и вознамерились в последний момент вымогательством забрать сбережения в обмен на право переступить порог их дома.
─ Я пришла только за разводом.
Она шагнула прямо в двери учреждения.
Сотрудник перепроверил их прописки, паспорта, свидетельство о браке и пункт за пунктом изучил соглашение о разделе имущества. Удостоверившись, что детей нет, а материальные претензии урегулированы на бумаге, он спросил о добровольности решения. Гу Цзяньцзюнь долго молчал.
─ Чувства действительно утрачены? ─ повторил служащий.
Су Хэ твердо ответила:
─ Да.
Гу Цзяньцзюнь не отрывал взгляда от угла стола. Пождав немного, чиновник постучал ручкой по бланку.
Су Хэ не торопила его, а просто спокойно стояла рядом.
─ Да, ─ наконец выдавил он.
Служащий забрал свидетельство о браке и выложил перед ними две корочки с печатями уездного правительства.
Увидев это через окно, мать Гу снаружи обомлела, ноги у нее подкосились, и она принялась хлопать себя по бедрам, завывая на всю улицу:
─ Грех-то какой! И девятьсот юаней унесла, и работу забрала, так еще и развестись осмелилась!
Вокруг немедленно собралась толпа.
Су Хэ не стала с ней пререкаться – она просто убрала свидетельство о разводе в сумку, положив его отдельно от сберкнижки.
Гу Чунъянь вдруг подошла вплотную и прошептала так, чтобы слышала только Су Хэ:
─ Донос – это только начало. Без банок с пищекомбината посмотрю я, как ты свой бизнес вести будешь.
Су Хэ повернулась к ней:
─ Так это ты написала донос?
Ухмылка на лице Гу Чунъянь моментально сползла.
Су Хэ не стала развивать тему – она лишь перевела взгляд за спину золовки.
Служащий, только что оформивший их развод, стоял у дверей с папкой бумаг в руках и внимательно смотрел на них.
Гу Чунъянь проследила за её взглядом, и лицо ее вмиг пошло пятнами.
В этот самый момент у ступеней затормозил велосипед.
Товарищ Хань из торгово-промышленного управления слез с седла, держа в руках извещение с печатью.
─ Товарищ Су Хэ! Повторная инспекция пройдна успешно.
Он вручил ей бумагу прямо на глазах у опешившего семейства Гу.
─ Завтра можете забирать лицензию. Разрешение от санитарно-эпидемиологической станции тоже утверждено – ваш соус «Су» может официально запускать производство.

Комментарии

Загрузка...