Миновав врата резиденции, Ямамото Кадзуо почти бегом направился к черному автомобилю, ожидавшему снаружи.
Су Эрцзы сделал знак рукой, и два охранника, швырнув потерявшего сознание Ху Фа на заднее сиденье словно мешок с тухлыми овощами, захлопнули дверцу.
Голова Ху Фа глухо ударилась о стойку, из горла вырвался невнятный стон.
Он бесформенной кучей осел на кожаном сиденье, волосы растрепались, а из уголка рта продолжала сочиться кровь, пачкая дорогую обивку.
─ Господин Ямамото, ─
Су Эрцзы отряхнул руки и ухмыльнулся, обнажив два ряда белых зубов. ─ Что ж, господин Ямамото, этого чиновника Ху мы перекладываем на ваши плечи. ─
─ Раз уж он прибыл с вами, нашей резиденции как-то не пристало оставлять его на ночлег, так что добирайтесь вместе, уж не обессудьте. ─
Ямамото злобно фыркнул, не желая отвечать на эту реплику.
Сейчас у него в голове билась лишь одна мысль – убираться! Немедленно убираться из этого проклятого места.
Добраться бы до столицы, а уж там он покажет этому Су Ли всю мощь империи! Уж тогда... ох, погодите!
Он потянул за ручку дверцы.
─ Господин Ямамото, погодите минутку. ─
Мягкий голос прозвучал за спиной, словно бесшумная змея, обвившаяся вокруг лодыжки.
Рука Ямамото замерла на ручке.
Он медленно обернулся.
К нему приближался Шэнь Мо, держа в одной руке перьевую ручку, а в другой – ровный лист белой бумаги. На лице его застыла обманчиво-искренняя улыбка.
─ Господин Шэнь! ─
Брови Ямамото сошлись на переносице, в голосе прорезалось раздражение и едва уловимая тревога.
─ Что это значит? ─
─ Ничего особенного. ─
Шэнь Мо подошел ближе и протянул Ямамото бумагу с ручкой, слегка улыбнувшись:
─ Просто ваш покорный слуга до глубины души поражен благородством, проявленным господином Ямамото в резиденции минуту назад. ─
─ Из уст господина прозвучали слова о том, что подданные вашей страны преступили законы Великой Ся, правительство Японии покрывать их не станет, и все будет решено строго по закону. ─
─ Речь эта была столь весомой и убедительной, что явила миру всю ответственность великой державы и подчеркнула нерушимую дружбу между нашими странами. ─
Он сделал паузу, и очки блеснули двумя тонкими лезвиями, полоснувшими по лицу Ямамото:
─ Только... слова к делу не пришьешь. ─
─ В дипломатии недоразумения возникаютщелчком пальцев. ─
─ Если сегодня эти благородные мысли господина будут истолкованы недоброжелателями превратно или дойдут до вашей родины в искаженном виде, ими могут воспользоваться нечистые на руку люди, и тогда дружбе придет конец. ─
─ А потому... ─
Шэнь Мо подал бумагу с ручкой еще на полдюйма вперед, и голос его стал еще мягче:
─ Осмелюсь попросить господина Ямамото зафиксировать только что высказанные мудрые мысли на бумаге. ─
─ Пара строк, не более, чтобы предотвратить любые перемены в будущем и не навредить межгосударственным отношениям. Что скажете? ─
Зрачки Ямамото резко сузились.
Он уставился на этот белый лист так, будто перед ним лежало предсказание скорой смерти.
«До чего же подл».
«До чего же подл этот Шэнь Мо».
Он прекрасно понимал, к чему все идет.
Стоит поставить чернильную подпись, и это превратится в неоспоримое доказательство на бумаге: японский посол лично признал, что задержанные в Чанчжоу японские подданные действительно преступили законы Великой Ся, а японское правительство согласно передать их в руки правосудия Великой Ся и не станет вмешиваться.
Что это значит?
Фактически это превращает всю его миссию в Чанчжоу из «требования освободить задержанных» в «просьбу наказать их по всей строгости».
Если это донесут до Токио, он, Ямамото Кадзуо, будет обвинен в служебном несоответствии! А останься этот документ в Великой Ся, он станет смертельным компроматом, которым в любой момент можно ткнуть Японию лицом в грязь.
И кто знает, когда именно эта бумажка превратится в ту самую соломинку, что переломит спину верблюду.
Лицо Ямамото почернело, как днище котла.
Он уже открыл рот, чтобы отказаться.
─ Эх...! ─
В этот момент рядом раздался долгий вздох.
Сложив руки на груди, Су Эрцзы задрал голову к небу, то ли рассуждая сам с собой, то ли обращаясь ко всем присутствующим:
─ С порядком в Чанчжоу нынче прямо беда, намедни банда разбойников объявилась в окрестностях – промышляют тем, что грабят богатых путников. Говорят, лютые бандиты, живыми никого не оставляют. ─
С этими словами он опустил взгляд, с улыбкой посмотрел на Ямамото, а затем бросил короткий взгляд на черный автомобиль.
─ Господин Ямамото, вам бы поосторожнее в дороге. ─
По спине Ямамото вновь пробежал холодный пот.
Бандиты.
Никого не оставляют в живых.
Шэнь Мо вовремя сделал еще полшага вперед, почти вплотную приблизившись к Ямамото.
Он протянул руку и легко опустил ее на плечо японца, слегка сжав пальцы.
─ Господин Ямамото, будьте спокойны. ─
Голос Шэнь Мо звучал так ласково, будто он успокаивал ребенка.
─ Хоть с порядком в Чанчжоу и неважно, вы – исключение. ─
─ Вы – важнейшее связующее звено дружбы между Японией и Великой Ся, прочный мост двусоюзных отношений, и ваша безопасность... ─
Нажим его пальцев усилился, большой палец сквозь ткань костюма угодил прямо в нервную точку на плече Ямамото, отчего онемение и боль мгновенно пронзили половину его тела.
─ ...разумеется, будет обеспечена в полной мере. ─
─ Так что, господин Ямамото... ─
Шэнь Мо отнял руку, отступил на полшага и вновь протянул бумагу и ручку, озарившись лучезарной улыбкой. ─ Бумагу и ручку эту вы, несомненно, используете с пользой. ─
Ямамото стоял на месте, окоченев всем телом.
Он перевел взгляд с ручки и бумаги в руках Шэнь Мо на многозначительную физиономию Су Эрцзы, а затем на бесчувственного Ху Фа в машине.
Внезапно до него дошло: если он не напишет это прямо сейчас, то живым из Чанчжоу точно не выберется.
И дело не в том, что может не выбраться – он непременно здесь останется!
Если этот Чжэньго-гун без малейших колебаний едва не до смерти забил начальника протокола МИД, неужели его станет волновать жизнь какого-то японского посла?
─ ...Хорошо! ─
Выдавил Ямамото сквозь зубы.
Он взял ручку, его пальцы побелели от напряжения.
Шэнь Мо тут же расстелил бумагу на капоте автомобиля, и Ямамото, стиснув зубы, слово за словом вывел нужный текст.
В конце концов он поставил свою подпись – «Ямамото Кадзуо», после чего, как положено по протоколу, извлек из-за пазухи личную печать и четко отпечатал ее рядом с именем.
Закончив, он швырнул ручку обратно, всучил бумагу Шэнь Мо и, не говоря ни слова, повернулся, собираясь залезть в машину.
─ Ох! ─
Шэнь Мо принял бумагу, внимательно перечитал ее и вдруг громко рассмеялся:
─ Господин Ямамото и впрямь истинный друг Великой Ся! Так искренне печется о дружбе между нашими странами, каждое слово – чистая правда, каждая фраза высечена в камне! Ваш покорный слуга восхищен! Восхищен! ─
Су Эрцзы тоже радушно подскочил к нему, крепко ухватив Ямамото за руку, которой тот только что расписался, и принялся яростно трясти:
─ Господин Ямамото, раз уж вы проделали такой путь, не уважите ли нас, не останетесь ли на скромный обед? ─
─ Чанчжоу, конечно, не столица, но пару местных блюд у нас умеют готовить – отведаете? ─
Лицо Ямамото сделалось багрово-черным.
Он резко выдернул руку и выдавил из себя сухую фразу: ─ Благодарю за столь щедрое предложение, но меня ждут дела государственной важности, некогда задерживаться. ─
─ На будущее еще насмотримся! Поводов предостаточно! ─
С этими словами он нырнул в салон автомобиля и с грохотом захлопнул дверцу – даже трость забыл снаружи, она так и упала на землю у машины.
Мотор взревел, шины заскрежетали по брусчатке, и автомобиль мгновенно растворился в ночной темноте, выглядя при этом жалко, как изгнанная из деревни дворовая шавка.
Су Эрцзы наклонился, поднял трость, взвесил ее на ладони и покривил губы: ─ Ишь ты, вещица заморская, тяжелая. Должно быть, стоит уйму денег? ─
Глядя вслед удаляющейся машине, Шэнь Мо презрительно усмехнулся: ─ Рожа человечья, а нутро собачье... ─

Комментарии

Загрузка...