Лу Цзяньчжао вдруг о чем-то вспомнил и перевел взгляд на Чу Вань:
Лу Цзяньчжао вдруг о чем-то вспомнил и перевел взгляд на Чу Вань:
— У твоего прадедушки, Ваньвань, ведь когда-то была лавка древностей в Люличане! Неудивительно, что ты в этом столько смыслишь!
— У твоего прадедушки, Ваньвань, ведь когда-то была лавка древностей в Люличане! Неудивительно, что ты в этом столько смыслишь!
И теперь он смотрел на Чу Вань совсем иначе. Точно наматывал круги, вернулся на исходную и вдруг заметил, что прямо под ногами у него лежит настоящая находка.
И теперь он смотрел на Чу Вань совсем иначе. Точно наматывал круги, вернулся на исходную и вдруг заметил, что прямо под ногами у него лежит настоящая находка.
Услышав его слова, Су Хунъянь удивленно взглянула на Чу Вань:
Услышав его слова, Су Хунъянь удивленно взглянула на Чу Вань:
— Неужели? У твоего прадедушки была лавка древностей?
— Неужели? У твоего прадедушки была лавка древностей?
Чу Вань кивнула:
Чу Вань кивнула:
— Было такое дело, но это уж очень давно. Прадедушка давно оставил это ремесло, да и в семье нашей ничего не осталось. Я просто случайно видела такую стеклянную имитацию, вот и узнала. Больше я в этом ничего не смыслю.
— Было такое дело, но это уж очень давно. Прадедушка давно оставил это ремесло, да и в семье нашей ничего не осталось. Я просто случайно видела такую стеклянную имитацию, вот и узнала. Больше я в этом ничего не смыслю.
— Да ты уже здорово разбираешься, раз заметила! Я бы и вовек не догадалась!
— Да ты уже здорово разбираешься, раз заметила! Я бы и вовек не догадалась!
Вспомнив только что случившееся, Су Хунъянь не могла не раскаяться:
Вспомнив только что случившееся, Су Хунъянь не могла не раскаяться:
— Ну и дуреха же я была! Надо было тогда послушать, что ты скажешь, поподробнее расспросить.
— Ну и дуреха же я была! Надо было тогда послушать, что ты скажешь, поподробнее расспросить.
Чу Вань промолчала.
Чу Вань промолчала.
Разумеется, она поступила так нарочно, но прекрасно понимала: даже скажи она все сразу, Су Хунъянь вряд ли бы поверила.
Разумеется, она поступила так нарочно, но прекрасно понимала: даже скажи она все сразу, Су Хунъянь вряд ли бы поверила.
Су Хунъянь сама начала торговаться, тем самым загнав себя в угол. Продавец-то опытный, знает, какими словами держать покупателя на крючке.
Су Хунъянь сама начала торговаться, тем самым загнав себя в угол. Продавец-то опытный, знает, какими словами держать покупателя на крючке.
Су Хунъянь поверила бы старику, а не ей.
Су Хунъянь поверила бы старику, а не ей.
Так что сейчас говорить об этом — все равно что махать кулаками после драки. Бесполезно.
Так что сейчас говорить об этом — все равно что махать кулаками после драки. Бесполезно.
Бывает на антикварном рынке: приглянется вещь — словно бес вселился, купи да и все, никто не удержит. А как деньги отданы, голова остывает, начинают терзать сомнения. Вот тогда-то любые слова на ухо и ложатся.
Бывает на антикварном рынке: приглянется вещь — словно бес вселился, купи да и все, никто не удержит. А как деньги отданы, голова остывает, начинают терзать сомнения. Вот тогда-то любые слова на ухо и ложатся.
Су Хунъянь посмотрела на Чу Вань и осторожно спросила:
Су Хунъянь посмотрела на Чу Вань и осторожно спросила:
— Чу Вань, ты, наверное, неплохо разбираешься в нефрите?
— Чу Вань, ты, наверное, неплохо разбираешься в нефрите?
Чу Вань ответила:
Чу Вань ответила:
— Не сказать, чтобы я в нем сильно смыслила. Но знакомые есть, у них кое-какие хорошие вещи припрятаны, мне доводилось видеть.
— Не сказать, чтобы я в нем сильно смыслила. Но знакомые есть, у них кое-какие хорошие вещи припрятаны, мне доводилось видеть.
— Хорошие вещи?
— Хорошие вещи?
Заметив интерес, Чу Вань продолжила:
Заметив интерес, Чу Вань продолжила:
— Твой отец собирает нефрит. Есть ли у него изделия из высокодревнего нефрита?
— Твой отец собирает нефрит. Есть ли у него изделия из высокодревнего нефрита?
— Конечно! Отец как раз обожает древний нефрит.
— Конечно! Отец как раз обожает древний нефрит.
Высокодревним нефритом называют изделия ханьской эпохи и старше. В отличие от нефрита поздних династий, он обычно отличается грубоватой, монументальной красотой. Резьба на нем не всегда филигранна, но обладает особым, неповторимым шармом.
Высокодревним нефритом называют изделия ханьской эпохи и старше. В отличие от нефрита поздних династий, он обычно отличается грубоватой, монументальной красотой. Резьба на нем не всегда филигранна, но обладает особым, неповторимым шармом.
В нынешние времена нефрит — занятие не самое популярное. Даже за подлинную, тонкой резьбы табличку эпохи Цин больше шестидесяти-семидесяти юаней не дадут. А древний нефрит и того дешевле — мало кто его собирает, не в моде он сейчас.
В нынешние времена нефрит — занятие не самое популярное. Даже за подлинную, тонкой резьбы табличку эпохи Цин больше шестидесяти-семидесяти юаней не дадут. А древний нефрит и того дешевле — мало кто его собирает, не в моде он сейчас.
Впрочем, все упирается в личные пристрастия. Найдется ценитель — и цена взлетит. Не зря говорят: за любимую вещь и тысячу золотых не жалко.
Впрочем, все упирается в личные пристрастия. Найдется ценитель — и цена взлетит. Не зря говорят: за любимую вещь и тысячу золотых не жалко.
Услышав это, Чу Вань сказала:
Услышав это, Чу Вань сказала:
— У одного моего знакомого есть несколько ханьских табличек из зеленого нефрита. Как гласит предание: «Цингуй почитает Восток». Вещи — чистейшей воды подлинник, что в нашем деле называют «открытым товаром». Если интересно, можем взглянуть.
— У одного моего знакомого есть несколько ханьских табличек из зеленого нефрита. Как гласит предание: «Цингуй почитает Восток». Вещи — чистейшей воды подлинник, что в нашем деле называют «открытым товаром». Если интересно, можем взглянуть.
— Цингуй?
— Цингуй?
Чу Вань пояснила:
Чу Вань пояснила:
— В «Ритуалах Чжоу» сказано: шесть нефритовых сосудов служат для жертвоприношений Небу, Земле и четырем сторонам света. Темно-синим би почитают Небо, желтым цуном — Землю, зеленым гуем — Восток, красным чжаном — Юг, белым ху — Запад, черным хуаном — Север. Таблички из зеленого нефрита как раз и есть тот самый драгоценный сосуд для почитания Востока.
— В «Ритуалах Чжоу» сказано: шесть нефритовых сосудов служат для жертвоприношений Небу, Земле и четырем сторонам света. Темно-синим би почитают Небо, желтым цуном — Землю, зеленым гуем — Восток, красным чжаном — Юг, белым ху — Запад, черным хуаном — Север. Таблички из зеленого нефрита как раз и есть тот самый драгоценный сосуд для почитания Востока.
П.п.: Би 璧 (bì) — плоский круглый диск с отверстием в центре; Цун 琮 (cóng) — квадратная призма с круглым сквозным каналом; Гуй 圭 (guī) — плоская табличка с заостренным верхом, напоминающая клинок; Чжан 璋 (zhāng) — похож на гуй, но с косым или выемчатым срезом; Ху 琥 (hǔ) — резной нефрит в форме тигра или с тигриным орнаментом; Хуан 璜 (huáng) — полукруглая или дугообразная подвеска.
П.п.: Би 璧 (bì) — плоский круглый диск с отверстием в центре; Цун 琮 (cóng) — квадратная призма с круглым сквозным каналом; Гуй 圭 (guī) — плоская табличка с заостренным верхом, напоминающая клинок; Чжан 璋 (zhāng) — похож на гуй, но с косым или выемчатым срезом; Ху 琥 (hǔ) — резной нефрит в форме тигра или с тигриным орнаментом; Хуан 璜 (huáng) — полукруглая или дугообразная подвеска.
Все это ее отец, Су Юйхан, конечно же знал. Но сама Су Хунъянь пока была в этих делах чистым листом.
Все это ее отец, Су Юйхан, конечно же знал. Но сама Су Хунъянь пока была в этих делах чистым листом.
Слова Чу Вань, льющиеся складно и уверенно, произвели впечатление: видно, девушка и впрямь начитана. У Су Хунъянь тут же загорелись глаза:
Слова Чу Вань, льющиеся складно и уверенно, произвели впечатление: видно, девушка и впрямь начитана. У Су Хунъянь тут же загорелись глаза:
— Отлично! Я обязательно скажу об этом отцу!
— Отлично! Я обязательно скажу об этом отцу!
Чу Вань слушала ее и понимала: это ее шанс.
Чу Вань слушала ее и понимала: это ее шанс.
Она намеревалась зарабатывать на этом ремесле, а значит, нельзя было прятать хорошие вещи в сундук на века — товар должен обращаться. Тут как нельзя кстати пригодятся постоянные покупатели. А у отца Су Хунъянь водились деньги, так что его вполне можно было взять на заметку как долгосрочного клиента.
Она намеревалась зарабатывать на этом ремесле, а значит, нельзя было прятать хорошие вещи в сундук на века — товар должен обращаться. Тут как нельзя кстати пригодятся постоянные покупатели. А у отца Су Хунъянь водились деньги, так что его вполне можно было взять на заметку как долгосрочного клиента.
Главное, что через одного такого человека могли потянуться и другие. Тогда ее дело понемногу обрастет связями, и не придется больше метаться вслепую, как сейчас.
Главное, что через одного такого человека могли потянуться и другие. Тогда ее дело понемногу обрастет связями, и не придется больше метаться вслепую, как сейчас.
***
***
Расставшись с Су Хунъянь, Лу Цзяньчжао проводил Чу Вань обратно. Дорогой он то и дело поглядывал на нее, но все молчал.
Расставшись с Су Хунъянь, Лу Цзяньчжао проводил Чу Вань обратно. Дорогой он то и дело поглядывал на нее, но все молчал.
Чу Вань тоже хранила молчание.
Чу Вань тоже хранила молчание.
— Ваньвань, — наконец вздохнул Лу Цзяньчжао, — ты обычно тихая да молчаливая, а глаз-то какой острый! Я и не знал раньше, что ты у нас такая мастерица.
— Ваньвань, — наконец вздохнул Лу Цзяньчжао, — ты обычно тихая да молчаливая, а глаз-то какой острый! Я и не знал раньше, что ты у нас такая мастерица.
— Наша семья раньше этим и промышляла, — спокойно ответила Чу Вань. — Я все время у прадедушки училась. Неужто ты не знал, восьмой брат?
— Наша семья раньше этим и промышляла, — спокойно ответила Чу Вань. — Я все время у прадедушки училась. Неужто ты не знал, восьмой брат?
— Слышал краем уха, да ты и сама не особенно болтала. Кто ж мог подумать, что ты, оказывается, сидишь тихо, а как заявишь о себе — так всех поразишь!
— Слышал краем уха, да ты и сама не особенно болтала. Кто ж мог подумать, что ты, оказывается, сидишь тихо, а как заявишь о себе — так всех поразишь!
Чу Вань не спеша зевнула и только потом сказала:
Чу Вань не спеша зевнула и только потом сказала:
— Восьмой брат, я просто случайно эту вещь опознала. В остальном могу и не разбираться.
— Восьмой брат, я просто случайно эту вещь опознала. В остальном могу и не разбираться.
— Ну-ну, Ваньвань, — отмахнулся он, — ишь, скромничать вздумала!
— Ну-ну, Ваньвань, — отмахнулся он, — ишь, скромничать вздумала!
Чу Вань лишь усмехнулась и больше ни слова.
Чу Вань лишь усмехнулась и больше ни слова.
Тем не менее Лу Цзяньчжао проявил небывалое рвение. Всю дорогу он то и дело расспрашивал ее о том, о сем, вновь вернулся к теме цингуя. Чу Вань вкратце объяснила суть, а он слушал с искренним восхищением:
Тем не менее Лу Цзяньчжао проявил небывалое рвение. Всю дорогу он то и дело расспрашивал ее о том, о сем, вновь вернулся к теме цингуя. Чу Вань вкратце объяснила суть, а он слушал с искренним восхищением:
— А ты, оказывается, довольно образованная. Смотри, если как следует подготовишься, поступить в университет — дело вполне реальное.
— А ты, оказывается, довольно образованная. Смотри, если как следует подготовишься, поступить в университет — дело вполне реальное.
Он снова завел речь о подготовке к вступительным экзаменам, на этот раз говорил много и куда терпеливее, чем обычно.
Он снова завел речь о подготовке к вступительным экзаменам, на этот раз говорил много и куда терпеливее, чем обычно.
Чу Вань слушала его восторженные, полные усердия речи и думала лишь одно: какая же это скука.
Чу Вань слушала его восторженные, полные усердия речи и думала лишь одно: какая же это скука.
Связать жизнь с таким мужчиной — только нервы себе трепать да проблем себе нажить.
Связать жизнь с таким мужчиной — только нервы себе трепать да проблем себе нажить.

Комментарии

Загрузка...