Услышав это, Лу Шоуянь на миг замер и с удивлением взглянул на Чу Вань:
Услышав это, Лу Шоуянь на миг замер и с удивлением взглянул на Чу Вань:
— Не обязательно.
— Не обязательно.
По его ответу Чу Вань сразу поняла: он просто отмахивается, не желая развивать тему. А между тем, судя по времени, до его свадьбы оставались считанные дни.
По его ответу Чу Вань сразу поняла: он просто отмахивается, не желая развивать тему. А между тем, судя по времени, до его свадьбы оставались считанные дни.
Чу Вань не стала настаивать:
Чу Вань не стала настаивать:
— Седьмой дядя, тогда я пойду к дедушке Лу. Мы с девятым братом договаривались сходить на концерт.
— Седьмой дядя, тогда я пойду к дедушке Лу. Мы с девятым братом договаривались сходить на концерт.
Лу Шоуянь кивнул:
Лу Шоуянь кивнул:
— Иди, не задерживайся. Мне еще нужно кое-что уладить, я подойду позже.
— Иди, не задерживайся. Мне еще нужно кое-что уладить, я подойду позже.
Попрощавшись с Лу Шоуянем, Чу Вань направилась прямиком во двор старого господина Лу, но мысли ее не отпускала та самая Сунь Сюэе — женщина, которой предстояло стать женой седьмого дяди.
Попрощавшись с Лу Шоуянем, Чу Вань направилась прямиком во двор старого господина Лу, но мысли ее не отпускала та самая Сунь Сюэе — женщина, которой предстояло стать женой седьмого дяди.
***
***
Если говорить о прошлой жизни Лу Шоуяня, то его карьера складывалась безупречно, взлет был стремительным. Ему едва перевалило за сорок — для мужчины это самый расцвет, пора, когда все только начинается, а он уже занимал должности, о которых другим оставалось лишь мечтать. С такими задатками и временем нетрудно было представить, каких высот он еще достигнет.
Если говорить о прошлой жизни Лу Шоуяня, то его карьера складывалась безупречно, взлет был стремительным. Ему едва перевалило за сорок — для мужчины это самый расцвет, пора, когда все только начинается, а он уже занимал должности, о которых другим оставалось лишь мечтать. С такими задатками и временем нетрудно было представить, каких высот он еще достигнет.
Вот только брак его сложился крайне неудачно — из тех, что вызывают у любого мужчины невольную жалость.
Вот только брак его сложился крайне неудачно — из тех, что вызывают у любого мужчины невольную жалость.
Насколько помнила Чу Вань, Сунь Сюэе порекомендовал Лу Шоуяню один из приятелей старого господина Лу. Девушка была на два года его моложе, в этом году ей исполнялось двадцать пять. Родственники ее имели определенный вес, а сама она работала актрисой в драматическом театре и отличалась миловидной внешностью.
Насколько помнила Чу Вань, Сунь Сюэе порекомендовал Лу Шоуяню один из приятелей старого господина Лу. Девушка была на два года его моложе, в этом году ей исполнялось двадцать пять. Родственники ее имели определенный вес, а сама она работала актрисой в драматическом театре и отличалась миловидной внешностью.
Как рассказывал позже Лу Цзяньши, свадьба их была наспех организованной — решили внезапно и тут же сыграли. Младшее поколение тогда еще тихо перешептывалось, подозревая, что будущая седьмая тетя уже «в положении» и брак этот вынужденный, заключенный из-за беременности.
Как рассказывал позже Лу Цзяньши, свадьба их была наспех организованной — решили внезапно и тут же сыграли. Младшее поколение тогда еще тихо перешептывалось, подозревая, что будущая седьмая тетя уже «в положении» и брак этот вынужденный, заключенный из-за беременности.
Кто бы мог подумать, но после свадьбы никаких «радостных новостей» не последовало. Напротив, Лу Шоуяня перевели по службе в другой город, и супругам пришлось жить в разъездах.
Кто бы мог подумать, но после свадьбы никаких «радостных новостей» не последовало. Напротив, Лу Шоуяня перевели по службе в другой город, и супругам пришлось жить в разъездах.
Лу Шоуянь и сам по себе отличался сдержанным, даже холодным нравом, а с учетом постоянных отъездов супруги виделись от силы пару раз в месяц. В итоге Сунь Сюэе нашла утешение на стороне.
Лу Шоуянь и сам по себе отличался сдержанным, даже холодным нравом, а с учетом постоянных отъездов супруги виделись от силы пару раз в месяц. В итоге Сунь Сюэе нашла утешение на стороне.
Вскрылось это благодаря бдительности домочадцев: к тому моменту, как правда вышла наружу, живот у Сунь Сюэе уже округлился.
Вскрылось это благодаря бдительности домочадцев: к тому моменту, как правда вышла наружу, живот у Сунь Сюэе уже округлился.
Лу Шоуянь экстренно вернулся из командировки, чтобы разрулить ситуацию.
Лу Шоуянь экстренно вернулся из командировки, чтобы разрулить ситуацию.
И лишь тогда вскрылись все детали: оказывается, до знакомства с ним Сунь Сюэе и ее возлюбленный уже стояли на пороге свадьбы. Но родня сочла жениха недостаточно состоятельным и жестокими мерами разлучила влюбленных.
И лишь тогда вскрылись все детали: оказывается, до знакомства с ним Сунь Сюэе и ее возлюбленный уже стояли на пороге свадьбы. Но родня сочла жениха недостаточно состоятельным и жестокими мерами разлучила влюбленных.
Затем девушку свели с Лу Шоуянем, и под давлением семьи ей пришлось дать согласие на брак, хотя в душе она была категорически против.
Затем девушку свели с Лу Шоуянем, и под давлением семьи ей пришлось дать согласие на брак, хотя в душе она была категорически против.
Измена жены стала для Лу Шоуяня тяжелейшим ударом, да и репутации семьи Лу был нанесен серьезный урон.
Измена жены стала для Лу Шоуяня тяжелейшим ударом, да и репутации семьи Лу был нанесен серьезный урон.
Однако Сунь Сюэе в слезах упала на колени, умоляя о пощаде. Лу Шоуянь, все взвесив, признал, что и сам был не идеальным мужем. Проявив истинное великодушие, он решил не ломать людям жизнь, оформил развод и, по слухам, даже выделил бывшей жене приличную сумму, чтобы она могла выйти за своего избранника и начать жизнь с чистого листа.
Однако Сунь Сюэе в слезах упала на колени, умоляя о пощаде. Лу Шоуянь, все взвесив, признал, что и сам был не идеальным мужем. Проявив истинное великодушие, он решил не ломать людям жизнь, оформил развод и, по слухам, даже выделил бывшей жене приличную сумму, чтобы она могла выйти за своего избранника и начать жизнь с чистого листа.
Поступок Лу Шоуяня все оценили по достоинству. К нему проникались сочувствием, но еще больше восхищались его широтой души, и в итоге только и слышались похвалы в его адрес.
Поступок Лу Шоуяня все оценили по достоинству. К нему проникались сочувствием, но еще больше восхищались его широтой души, и в итоге только и слышались похвалы в его адрес.
Родня же Сунь Сюэе, напротив, опозорилась по самое не могу, пришла в ярость и демонстративно отреклась от дочери.
Родня же Сунь Сюэе, напротив, опозорилась по самое не могу, пришла в ярость и демонстративно отреклась от дочери.
Взяв деньги, Сунь Сюэе вместе со своим возлюбленным все же нашла способ уехать в Америку.
Взяв деньги, Сунь Сюэе вместе со своим возлюбленным все же нашла способ уехать в Америку.
На этом история вполне могла бы закончиться красивой притчей о великодушии, но судьба распорядилась иначе.
На этом история вполне могла бы закончиться красивой притчей о великодушии, но судьба распорядилась иначе.
Спустя несколько лет жизнь супругов в эмиграции не задалась. Поговаривали, что у их дочери обнаружилось тяжелое врожденное заболевание, требовавшее дорогостоящего лечения, а средств катастрофически не хватало. В Америке их ждали лишь скитания и нищета.
Спустя несколько лет жизнь супругов в эмиграции не задалась. Поговаривали, что у их дочери обнаружилось тяжелое врожденное заболевание, требовавшее дорогостоящего лечения, а средств катастрофически не хватало. В Америке их ждали лишь скитания и нищета.
Убедившись, что ребенка не спасти, возлюбленный счел девочку обузой, бросил Сунь Сюэе и сошелся с состоятельной американкой в возрасте.
Убедившись, что ребенка не спасти, возлюбленный счел девочку обузой, бросил Сунь Сюэе и сошелся с состоятельной американкой в возрасте.
Сунь Сюэе и представить не могла, что ее избранник окажется настолько беспринципным. Она рыдала в отчаянии, в одиночку батрачила за рубежом, вырывая каждый юань на лечение дочери, и прошла через сущие мытарства.
Сунь Сюэе и представить не могла, что ее избранник окажется настолько беспринципным. Она рыдала в отчаянии, в одиночку батрачила за рубежом, вырывая каждый юань на лечение дочери, и прошла через сущие мытарства.
И вот до нее дошли сведения: прошло уже одиннадцать лет с их развода, а Лу Шоуянь так и не связал себя новыми узами.
И вот до нее дошли сведения: прошло уже одиннадцать лет с их развода, а Лу Шоуянь так и не связал себя новыми узами.
Тогда в нее созрел план. Она вернулась на родину вместе с дочерью, бросилась к Лу Шоуяню с мольбой о прощении и с надеждой все вернуть, готова была искупить грехи прошлого.
Тогда в нее созрел план. Она вернулась на родину вместе с дочерью, бросилась к Лу Шоуяню с мольбой о прощении и с надеждой все вернуть, готова была искупить грехи прошлого.
Как впоследствии рассказывала сама Сунь Сюэе, Лу Шоуянь дал ей от ворот поворот.
Как впоследствии рассказывала сама Сунь Сюэе, Лу Шоуянь дал ей от ворот поворот.
— Пролитую воду не соберешь, — сказал он. — Между нами все кончено.
— Пролитую воду не соберешь, — сказал он. — Между нами все кончено.
Из чувства жалости он выдал ей тысячу юаней на содержание ребенка и строго-настрого запретил больше появляться на его пороге.
Из чувства жалости он выдал ей тысячу юаней на содержание ребенка и строго-настрого запретил больше появляться на его пороге.
Но Сунь Сюэе не желала сдаваться. Ее жизнь зашла в безвыходный тупик, и цеплялась она за последнюю соломинку. Она начала настойчиво искать встреч, что лишь вызвало раздражение у Лу Шоуяня. В конце концов он приказал охраннику вывести ее и категорически запретил впредь досаждать ему.
Но Сунь Сюэе не желала сдаваться. Ее жизнь зашла в безвыходный тупик, и цеплялась она за последнюю соломинку. Она начала настойчиво искать встреч, что лишь вызвало раздражение у Лу Шоуяня. В конце концов он приказал охраннику вывести ее и категорически запретил впредь досаждать ему.
Увы, Лу Шоуянь оставался для нее единственным шансом спастись от нищеты.
Увы, Лу Шоуянь оставался для нее единственным шансом спастись от нищеты.
Веря, что он все же сжалится над их прошлым и согласится на одну-единственную встречу, она бросилась искать его родню.
Веря, что он все же сжалится над их прошлым и согласится на одну-единственную встречу, она бросилась искать его родню.
Долго ли, коротко ли, но нашла она не кого иного, как Лу Цзяньши и Чу Вань.
Долго ли, коротко ли, но нашла она не кого иного, как Лу Цзяньши и Чу Вань.
Именно так и разыгралась та душераздирающая история с нефритовой чашей с девятью драконами.
Именно так и разыгралась та душераздирающая история с нефритовой чашей с девятью драконами.
***
***
Даже сейчас, вспоминая об этом, Чу Вань чувствовала, как к горлу подступает ком.
Даже сейчас, вспоминая об этом, Чу Вань чувствовала, как к горлу подступает ком.
По чести говоря, Лу Шоуянь человек достойный. В прошлой жизни стоило ей попросить о помощи, он всегда исполнял долг старшего рода и делал все, что мог. Но вот эта жена седьмого дяди...
По чести говоря, Лу Шоуянь человек достойный. В прошлой жизни стоило ей попросить о помощи, он всегда исполнял долг старшего рода и делал все, что мог. Но вот эта жена седьмого дяди...
Чу Вань тяжело вздохнула.
Чу Вань тяжело вздохнула.
Хватало ей и собственных забот, чтобы лезть не в свое дело, да и старшему по роду ей не по чину указывать.
Хватало ей и собственных забот, чтобы лезть не в свое дело, да и старшему по роду ей не по чину указывать.
И все же, она решила, что если ей суждено стать частью семьи Лу, она непременно найдет способ все расстроить, лишь бы Сунь Сюэе так и не переступила их порог.
И все же, она решила, что если ей суждено стать частью семьи Лу, она непременно найдет способ все расстроить, лишь бы Сунь Сюэе так и не переступила их порог.
***
***
В доме старого господина Лу Чу Вань немного побеседовала с хозяином, а когда подоспел Лу Цзяньши, она вышла вместе с ним.
В доме старого господина Лу Чу Вань немного побеседовала с хозяином, а когда подоспел Лу Цзяньши, она вышла вместе с ним.
На улице Лу Цзяньши явно витал в облаках: то и дело норовил поймать ее руку, а тон его был подчеркнуто нежным.
На улице Лу Цзяньши явно витал в облаках: то и дело норовил поймать ее руку, а тон его был подчеркнуто нежным.
Чу Вань отвечала сухо, без особого энтузиазма, словно сквозь зубы.
Чу Вань отвечала сухо, без особого энтузиазма, словно сквозь зубы.
Но Лу Цзяньши не сдавался и, без тени смущения, спросил:
Но Лу Цзяньши не сдавался и, без тени смущения, спросил:
— Чем будем лакомиться на концерте, Ваньвань? Как насчет попкорна?
— Чем будем лакомиться на концерте, Ваньвань? Как насчет попкорна?
Чу Вань предложила:
Чу Вань предложила:
— Ладно, сходи купи.
— Ладно, сходи купи.
Услышав это, Лу Цзяньши тут же побежал исполнять желание.
Услышав это, Лу Цзяньши тут же побежал исполнять желание.
Когда он вернулся с покупкой, Чу Вань вдруг заявила:
Когда он вернулся с покупкой, Чу Вань вдруг заявила:
— А еще мне хочется печеного батата.
— А еще мне хочется печеного батата.
Лу Цзяньши поморщился:
Лу Цзяньши поморщился:
— Может, после? Представление вот-вот начнется.
— Может, после? Представление вот-вот начнется.
Чу Вань надулась:
Чу Вань надулась:
— Нет, я прямо сейчас хочу!
— Нет, я прямо сейчас хочу!
Глядя на ее серьезное личико, Лу Цзяньши махнул рукой:
Глядя на ее серьезное личико, Лу Цзяньши махнул рукой:
— Ладно-ладно, бегу за твоим бататом.
— Ладно-ладно, бегу за твоим бататом.
Чу Вань крикнула ему в след:
Чу Вань крикнула ему в след:
— Я подожду здесь, только не задерживайся!
— Я подожду здесь, только не задерживайся!
Лу Цзяньши напутствовал:
Лу Цзяньши напутствовал:
— Договорились. И никуда не отходи.
— Договорились. И никуда не отходи.
Чу Вань фыркнула:
Чу Вань фыркнула:
— Да куда я денусь? Я же не знаю дороги обратно. Будешь провожать меня домой, так что смотри, не потеряй.
— Да куда я денусь? Я же не знаю дороги обратно. Будешь провожать меня домой, так что смотри, не потеряй.
Лу Цзяньши лишь развел руками, не зная, смеяться ему или вздыхать:
Лу Цзяньши лишь развел руками, не зная, смеяться ему или вздыхать:
— Знаю, знаю.
— Знаю, знаю.
Лу Цзяньши отправился за бататом.
Лу Цзяньши отправился за бататом.

Комментарии

Загрузка...