Фэн Луси увела Чу Вань к себе. Она жила в соседнем хутуне, рукой подать.
Фэн Луси увела Чу Вань к себе. Она жила в соседнем хутуне, рукой подать.
У Фэн Луси были сын и дочь. Сын, старший внук семьи Лу по имени Лу Цзянькунь, уже отметил двадцать восемь лет. Дочери, Лу Цзяньжань, исполнилось двадцать четыре.
У Фэн Луси были сын и дочь. Сын, старший внук семьи Лу по имени Лу Цзянькунь, уже отметил двадцать восемь лет. Дочери, Лу Цзяньжань, исполнилось двадцать четыре.
Оба давно работали и обзавелись семьями. Жань жила в другом городе, а Цзянькунь был постоянно занят на службе. Поэтому вокруг старшей невестки почти не было родных, и к Чу Вань она относилась с особенной теплотой.
Оба давно работали и обзавелись семьями. Жань жила в другом городе, а Цзянькунь был постоянно занят на службе. Поэтому вокруг старшей невестки почти не было родных, и к Чу Вань она относилась с особенной теплотой.
Фэн Луси перерыла все шкафы и достала старые вещи Лу Цзяньжань:
Фэн Луси перерыла все шкафы и достала старые вещи Лу Цзяньжань:
— Эта стеганая куртка с капюшоном еще со времен, когда третья сестра на работу не ходила. Потом, когда ее перевели в другой город, она сочла цвет слишком уж девчачьим и забросила. А на тебя, гляжу, сейчас как раз сядет...
— Эта стеганая куртка с капюшоном еще со времен, когда третья сестра на работу не ходила. Потом, когда ее перевели в другой город, она сочла цвет слишком уж девчачьим и забросила. А на тебя, гляжу, сейчас как раз сядет...
Она прикинула вещь на весу:
Она прикинула вещь на весу:
— Не великовата ли?
— Не великовата ли?
Чу Вань оценила обновку:
Чу Вань оценила обновку:
— Мне даже нравится, когда посвободнее. Будет в самый раз.
— Мне даже нравится, когда посвободнее. Будет в самый раз.
Фэн Луси тут же вытряхнула куртку, вывесила ее на солнышко проветриться, а сама тем временем нашла еще одну куртку, два свитера, шерстяные брюки и пару широких штанов. Все это когда-то носила Лу Цзяньжань.
Фэн Луси тут же вытряхнула куртку, вывесила ее на солнышко проветриться, а сама тем временем нашла еще одну куртку, два свитера, шерстяные брюки и пару широких штанов. Все это когда-то носила Лу Цзяньжань.
— Выбирай, что тебе больше по душе.
— Выбирай, что тебе больше по душе.
Чу Вань не стала ломаться и взяла куртку со свитерами, а вот от широких штанов отказалась:
Чу Вань не стала ломаться и взяла куртку со свитерами, а вот от широких штанов отказалась:
— В таких в деревне не поработаешь, неудобно.
— В таких в деревне не поработаешь, неудобно.
Фэн Луси кивнула, соглашаясь, и убрала их обратно.
Фэн Луси кивнула, соглашаясь, и убрала их обратно.
Пока вещи сушились на солнце, она достала отрез ткани:
Пока вещи сушились на солнце, она достала отрез ткани:
— Драп добротный. Пригодится на пальто. Нынче хорошую ткань днем с огнем не сыщешь.
— Драп добротный. Пригодится на пальто. Нынче хорошую ткань днем с огнем не сыщешь.
Чу Вань замотала головой:
Чу Вань замотала головой:
— Да не стоит, мне и тех старых вещей хватит, я и в них отлично себя чувствую.
— Да не стоит, мне и тех старых вещей хватит, я и в них отлично себя чувствую.
Фэн Луси вздохнула:
Фэн Луси вздохнула:
— Ты уже не маленькая, пора бы и приодеться как следует. Пока носи это, а завтра привезут новую ткань, закажем тебе парочку хороших нарядов.
— Ты уже не маленькая, пора бы и приодеться как следует. Пока носи это, а завтра привезут новую ткань, закажем тебе парочку хороших нарядов.
Да и правда, наряд Чу Вань выглядел так, что даже в деревне ее сочли бы одетой без особого шика. Чего уж там говорить, неудивительно, что домработница Чэнь поначалу приняла ее за сборщицу старья.
Да и правда, наряд Чу Вань выглядел так, что даже в деревне ее сочли бы одетой без особого шика. Чего уж там говорить, неудивительно, что домработница Чэнь поначалу приняла ее за сборщицу старья.
Раз старый господин Лу разозлился, Чэнь точно не удержится на этом мест — придется искать новую домработницу. А кто попадется, неизвестно, так что, поди, все равно с нуля обучать придется.
Раз старый господин Лу разозлился, Чэнь точно не удержится на этом мест — придется искать новую домработницу. А кто попадется, неизвестно, так что, поди, все равно с нуля обучать придется.
Отложив лишние мысли, Фэн Луси аккуратно сложила вещи и повела Чу Вань в гостиную. Там оказался не только Лу Цзяньши — домой как раз вернулся Лу Цзяньчжао.
Отложив лишние мысли, Фэн Луси аккуратно сложила вещи и повела Чу Вань в гостиную. Там оказался не только Лу Цзяньши — домой как раз вернулся Лу Цзяньчжао.
***
***
Лу Цзяньчжао был восьмым в роду, всего на год старше Лу Цзяньши. Сейчас он учился на литературном факультете Пекинского университета.
Лу Цзяньчжао был восьмым в роду, всего на год старше Лу Цзяньши. Сейчас он учился на литературном факультете Пекинского университета.
Еще студентом он любил писать небольшие очерки и слыл признанным талантом. Не успел он получить диплом, как одна за другой стали выходить его книги, мгновенно становившиеся бестселлерами, а сам он обрел известность как писатель.
Еще студентом он любил писать небольшие очерки и слыл признанным талантом. Не успел он получить диплом, как одна за другой стали выходить его книги, мгновенно становившиеся бестселлерами, а сам он обрел известность как писатель.
Вскоре ему захотелось попробовать себя в режиссуре, и он шагнул в совершенно новую для себя сферу. Его дебютная картина взяла приз на Локарнском кинофестивале, и пошло-поехало: к девяностым годам он превратился в одного из самых востребованных сценаристов и режиссеров страны.
Вскоре ему захотелось попробовать себя в режиссуре, и он шагнул в совершенно новую для себя сферу. Его дебютная картина взяла приз на Локарнском кинофестивале, и пошло-поехало: к девяностым годам он превратился в одного из самых востребованных сценаристов и режиссеров страны.
В прошлой жизни Чу Вань даже вкладывала деньги в его проекты, и прибыль оказалась весьма солидной.
В прошлой жизни Чу Вань даже вкладывала деньги в его проекты, и прибыль оказалась весьма солидной.
Лу Цзяньчжао отличался широтой взглядов и разнообразием увлечений. Его особенно привлекало коллекционирование древностей — страсть была настолько сильной, что ради нее он даже снял тематический фильм, который, кстати, тоже удостоился награды.
Лу Цзяньчжао отличался широтой взглядов и разнообразием увлечений. Его особенно привлекало коллекционирование древностей — страсть была настолько сильной, что ради нее он даже снял тематический фильм, который, кстати, тоже удостоился награды.
К Чу Вань он, разумеется, питал глубочайшее уважение. В его глазах она была чем-то вроде наставницы и одновременно живым талисманом удачи — тем самым инвестором, который одним росчерком превращал обычный проект в золотую жилу.
К Чу Вань он, разумеется, питал глубочайшее уважение. В его глазах она была чем-то вроде наставницы и одновременно живым талисманом удачи — тем самым инвестором, который одним росчерком превращал обычный проект в золотую жилу.
***
***
Но пока что Лу Цзяньчжао оставался всего лишь типичным молодым интеллигентом. Взбитые гелем волосы, стильная гонконгская кожаная куртка, идеально отглаженные брюки — его лоск заметно выделялся на фоне обычной пекинской молодежи.
Но пока что Лу Цзяньчжао оставался всего лишь типичным молодым интеллигентом. Взбитые гелем волосы, стильная гонконгская кожаная куртка, идеально отглаженные брюки — его лоск заметно выделялся на фоне обычной пекинской молодежи.
Завидев Чу Вань, он явно растерялся. Поздоровался, но в его манерах сквозила некоторая скованность.
Завидев Чу Вань, он явно растерялся. Поздоровался, но в его манерах сквозила некоторая скованность.
Чу Вань скользнула по нему взглядом и сразу все поняла.
Чу Вань скользнула по нему взглядом и сразу все поняла.
Ведь когда-то существовало негласное соглашение: Чу Вань должна стать невесткой семьи Лу. Потому в детстве, стоило ей появиться в доме, старый господин Лу всегда строго наставлял внуков:
Ведь когда-то существовало негласное соглашение: Чу Вань должна стать невесткой семьи Лу. Потому в детстве, стоило ей появиться в доме, старый господин Лу всегда строго наставлял внуков:
— Старайтесь изо всех сил, угождайте ей, пусть она вас полюбит. А потом сама выберет себе жениха из вашего круга.
— Старайтесь изо всех сил, угождайте ей, пусть она вас полюбит. А потом сама выберет себе жениха из вашего круга.
Теперь, когда они повзрослели, кто-то уже обзавелся семьей, кто-то нашел себе пару. А те, кто пока оставался свободным, невольно оказывались в роли кандидатов на место «будущего жениха».
Теперь, когда они повзрослели, кто-то уже обзавелся семьей, кто-то нашел себе пару. А те, кто пока оставался свободным, невольно оказывались в роли кандидатов на место «будущего жениха».
Для Лу Цзяньчжао, который слыл в университете местной знаменитостью и кумиром публики, подобные назначенные старшими родственниками «патриархальные» помолвки были, мягко говоря, чужды. Скорее всего, он даже считал их чем-то унизительным, вроде как счесть это ниже своего достоинства.
Для Лу Цзяньчжао, который слыл в университете местной знаменитостью и кумиром публики, подобные назначенные старшими родственниками «патриархальные» помолвки были, мягко говоря, чужды. Скорее всего, он даже считал их чем-то унизительным, вроде как счесть это ниже своего достоинства.
К тому же нынешний наряд Чу Вань так и отдавал глухой провинцией: бедно, неказисто и совершенно не вписывался в городской лоск.
К тому же нынешний наряд Чу Вань так и отдавал глухой провинцией: бедно, неказисто и совершенно не вписывался в городской лоск.
По сравнению с его университетскими подругами разница бросалась в глаза, и оттого при виде Чу Вань Лу Цзяньчжао чувствовал себя не в своей тарелке.
По сравнению с его университетскими подругами разница бросалась в глаза, и оттого при виде Чу Вань Лу Цзяньчжао чувствовал себя не в своей тарелке.
Видимо, те же самые чувства одолевали в свое время рафинированных интеллигентов эпохи Республики, вынужденных жить с деревенскими женами, которых им подобрали родители.
Видимо, те же самые чувства одолевали в свое время рафинированных интеллигентов эпохи Республики, вынужденных жить с деревенскими женами, которых им подобрали родители.
Чу Вань улыбнулась, глядя на него. Ей даже понравилось это смущение, и она решила слегка поддразнить его:
Чу Вань улыбнулась, глядя на него. Ей даже понравилось это смущение, и она решила слегка поддразнить его:
— Вот это да, восьмой брат поступил в университет! Стал настоящим студентом, прямо загляденье!
— Вот это да, восьмой брат поступил в университет! Стал настоящим студентом, прямо загляденье!
Лу Цзяньчжао слегка кашлянул, устроился на диване и махнул рукой:
Лу Цзяньчжао слегка кашлянул, устроился на диване и махнул рукой:
— Да ладно, ничего особенного. Поступить, в общем-то, несложно.
— Да ладно, ничего особенного. Поступить, в общем-то, несложно.
Чу Вань заинтересовалась:
Чу Вань заинтересовалась:
— Правда? Я как раз собираюсь сдавать экзамены. Не мог бы ты в свободное время позаниматься со мной?
— Правда? Я как раз собираюсь сдавать экзамены. Не мог бы ты в свободное время позаниматься со мной?
Лу Цзяньчжао развалился на диване, руки на подлокотниках, нога на ногу, и с видом знатока спросил:
Лу Цзяньчжао развалился на диване, руки на подлокотниках, нога на ногу, и с видом знатока спросил:
— Ваньвань, а как у тебя дела со школьной базой?
— Ваньвань, а как у тебя дела со школьной базой?
Чу Вань честно ответила:
Чу Вань честно ответила:
— Так себе. Поэтому и хочу начать с азов, сперва подтянуть математику за младшие классы.
— Так себе. Поэтому и хочу начать с азов, сперва подтянуть математику за младшие классы.
Лу Цзяньчжао тут же насупился:
Лу Цзяньчжао тут же насупился:
— Так дело не пойдет. Математика — основа ее, ее сдают и гуманитарии, и технари. Если с ней провал, отстанешь от остальных на километры.
— Так дело не пойдет. Математика — основа ее, ее сдают и гуманитарии, и технари. Если с ней провал, отстанешь от остальных на километры.

Комментарии

Загрузка...