События действительно только начинали разворачиваться. В последующие дни состояние Лои продолжало ухудшаться: он уже не мог справляться с самыми простыми делами самостоятельно — то и дело ронял столовые приборы, и даже в туалет ему требовалась помощь. Прежде он всегда любил куда-нибудь идти, а теперь, если его не брали за руку, сидел на месте и наотрез отказывался двигаться.
Единственным утешением было то, что память Лои стерлась довольно сильно. Раньше его предали близкие люди, и всякий раз, когда он вспоминал об этом, его охватывало сильнейшее волнение. Забудь он те неприятные воспоминания, возможно, ему стало бы немного легче.
Однако это приносило Райн не облегчение, а лишь горькую боль, ведь это означало, что Лоя, судя по всему, уже едва ли сможет вернуться к нормальной жизни. Именно с этого момента Райн не желала покидать приемного отца ни на минуту, накрепко приковав их обоих цепью. Мина с тревожным выражением лица попыталась уговорить Райн, но Майлз остановил ее покачиванием головы.
Дальнейший путь выдался тяжелым. Райн и Майлз вели машину по очереди, а Мина ухаживала за Лоей на заднем сидении. Не считая коротких остановок на еду, они мчались вперед почти круглые сутки, надеясь опередить болезнь Лои.
Из-за непрекращающейся дороги Райн, несмотря на свою невероятную способность к восстановлению, уже начала выдыхаться. Утомленная, она сидела на краю постели и смотрела на мирно спящего Лою, мысленно отсчитывая частоту его дыхания — смертельно боясь, что во сне он перестанет дышать и его жизнь вот так просто угаснет.
Убедившись в сотый раз, что Лоя не только ровно дышит, но и что его выглядывающая из-под одеяла рука теплая на ощупь, пусть и немного сухая, Райн по привычке потянулась за лосьоном, как вдруг за спиной послышался детский плач. Она обернулась, чтобы успокоить Лою, но детской кроватки не оказалось.
Его кто-то забрал?!
Желая отыскать Лою, она опустилась на четвереньки и помчалась с волчьей грацией, с бешеным темпом проносясь по огромному Городу Тысячи Звезд, охваченному дымом сражений полю боя и тому лагерю у озера. Эти картины мелькали одна за другой, но Лои нигде не было.
Наконец Райн догадалась: схватив цепь на ноге, она изо всех сил дернула ее. Хотя вес на другом конце цепи ощущался как-то странно, она все равно побрела вслед за ней по крутой горной тропе. Под ногами хрустели острые обломки камней, а по обеим сторонам торчали сломанные обломки оружия, словно на каком-то заброшенном поле боя.
Увидев конец цепи, Райн рухнула на колени, ведь у ее узилища обнаружилось каменное надгробие.
Это тяжелое чувство бессилия лишило Райн способности даже стоять. Кровоточащие колени царапали острые камни, пока она почти ползла к могильной плите. Стоило ей разглядеть высеченное на ней имя — имя, которое она меньше всего хотела бы увидеть, — как волна всепоглощающей безысходности накрыла ее с головой.
Она ничего не могла поделать и лишь издала горестный, полный ярости крик:
— Это неправда! Это неправда, быть такого не может!
На надгробии было выбито имя самого дорогого в этой жизни человека. Райн зачерпнула горсть земли, пытаясь стереть ненавистные буквы, но чей-то окрик за спиной заставил ее замереть: голос клеймил ее за попытку сбежать.
— Ты всю жизнь только и делаешь, что бежишь. Теперь правда прямо перед твоими глазами, неужели ты снова собираешься сбежать?
— Это ты?!
— Брошенное дитя греха, ты наконец-то добралась сюда. А дорога-то выдалась не из легких.
Кожа на лице жрицы собралась в морщины от старости. На ней были надеты одежды из шкур с длинным подолом, волочившимся по земле. Жрица потрясала внушительной связкой колокольчиков, и каждое ее движение в такт ритму отзывалось резким, режущим слух звоном.
— Даже на тех, кому суждено сломить судьбу, твое влияние оставило след. Такова воля небещ, он погребен здесь из-за тебя!
— Он не может умереть! Пока я здесь, никто не посмеет его тронуть!
— Тот, кто причинил ему боль — это ты сама. Твоя жестокая натура и твои грехи падут проклятием на всех, кто рядом, обрекая их на несчастья и страдания. Вот оно, проклятие! — жрица тяжело вздохнула.
— Я искуплю свои грехи сама! Не трогай остальных, не смей вредить Лое!
— Какая наивность. У тебя нет права решать судьбу, ты обязана пройти этот путь до конца.
— Нет, это не мой путь! — Райн попыталась сопротивляться.
— Излишне говорить слова. Дитя греха, встань!
Бормоча тяжелые, труднопроизносимые молитвы, жрица протянула высохшую руку и нанесла крестообразный узор на лоб Райн краской, растертой из насекомых и листьев. Колокольчики зазвенели с новой силой, и в этой нездорово-лихорадочной атмосфере завершился какой-то ритуал.
— Не трогай меня!
Как бы Райн ни сопротивлялась, привязанная к ноге цепь с силой потянула ее за собой, принуждая подняться. Жрица неумолимо надвигалась на нее, и Райн, не в силах разорвать путы, была вынуждена пятиться на четвереньках.
— Последний отрезок пути — самый темный. Готовься погрузиться в бездну. Встреться со своей судьбой, в путь!
Когда спина Райн ударилась о другую каменную степу, стало ясно, что она загнана в тупик. Нащупав на земле камень, она собралась дать отпор, но жрица вдруг наклонилась и мягко спросила:
— Ты в порядке?
С пронзительным криком ужаса Райн вынырнула из кошмара. Она обнаружила, что находится на пассажирском сидении внедорожника. За рулем сидел Майлз — он припарковал машину у обочины, и все спутники с беспокойством смотрели на нее.
— Тебе приснился кошмар. Глубже вдохни, пусть весь этот ужас растает вместе со сном.
— То, что было только что... это ведь и правда был сон?
Заметив, что Райн еще не до конца пришла в себя, Мина приложила ладони к ее вискам, словно прохладный ветерок в ясный полуденный час, разгоняя остатки страха и тревоги. Дыхание Райн мгновенно выровнялось, а тяжесть в груди заметно уменьшилась.
— Сколько я спала? И почему мы остановились?
— Ты закричала во время дремоты, мы все испугались, — объяснила Мина.
— Спасибо вам, но мы не можем останавливаться. Мы и так опаздываем.
— Тебе нужно отдохнуть, — Мина впервые перебила ее и твердо повторила: — Не только тебе, отдых нужен всем нам.
Услышав это, Майлз тут же заглушил двигатель и потянулся на водительском кресле, явно заявляя о забастовке.
— Я устал, да и ты в таком состоянии вести машину не сможешь. Мы мчались без остановки уже три дня, пора бы и передохнуть.
— Мы не потеряем много времени, просто выйдем прогуляться неподалеку, подышим свежим воздухом.
Не оставляя Райн шансов на отказ, Мина открыла дверь и вывела Лою наружу.
Солнце сегодня светило не слишком ярко, погода как раз подходила для прогулки. Райн вела за руку Лою, который шагал неуверенно, как старик, Мина с улыбкой держала его за другую руку, а Майлз неторопливо плелся позади. Со стороны они выглядели точь-в-точь как счастливая семья.
— Ты проголодался? — тихо спросила Райн у Лои.
— Ты кто такая? — взгляд Лои по-прежнему оставался пустым и бессмысленным.
— Я Райн.
Она снова была забыта. Райн слегка поморвилась от досады:
— Не хочешь яблочного сока? В холодильнике в багажнике, кажется, еще оставалась бутылочка.
— Кто такая Райн?
От этих слов все остановились. Лоя задал такой вопрос впервые; раньше стоило произнести имя Райн, как он тут же все вспоминал. Неужели на этот раз он забыл даже ее?
— Лоя, ты правда ее не помнишь? Это же Райн!
В отличие от встревоженной Мины, сама Райн отреагировала на удивление спокойно. Напротив, в ее памяти всплыла жрица из кошмара, утверждавшая, что она приносит несчастья всем вокруг. При этой мысли Райн разжала пальцы и отпустила руку Лои.
— Ничего, я не возражаю. Мина, веди Лою ты.
Разве такое возможно — не возражать? Заметив странность в поведении Райн, Мина и Майлз обменялись тревожными взглядами. Они продолжили неспешную прогулку, пока пейзаж вокруг не изменился: бескрайние ряды аккуратных полей лишились зелени — весь урожай был убран, и тысячи, если не десятки тысяч округлых плодов вперемешку с комьями земли валялись прямо на пашне.
Когда Мина разглядела, что это такое, она радостно воскликнула:
— Мой любимый картофель! Оказывается, это картофельные поля! — ее голос звучал нарочито преувеличенно.
— Это лук, — холодно поправила ее Райн. Пусть клубни еще не были очищены от земли, отличить картофель от лука она была вполне способна.
— Да ну, быть не может. Майлз, это и правда лук?
Как человек с самым богатым кулинарным опытом и профильными знаниями среди присутствующих, Майлз подошел ближе, чтобы присмотреться, и вынес вердикт:
— Увы, к сожалению, это действительно лук.
— Не верю! — отказавшись признавать поражение, Мина потянула Лою за собой: — Лоя, иди со мной, подойдем поближе и посмотрим!
Хоть Райн и понимала, что Мина просто пытается всех развеселить, уголки ее губ лишь едва дрогнули, но веселья она не почувствовала. Глядя на то, как Мина уводит Лою все дальше, она почувствовала, как некая прежде незыблемая вера в ее сердце начала потихоньку давать трещину.
В этот момент прямо у убранного поля показался поезд. Он двигался очень медленно, колеса мерно постукивали по рельсам: стук-стук, стук-стук. Зеленый локомотив был разрисован цветочными узорами, отчего выглядел словно сошедшим со страниц сказки.
— Поезд!
Потухшие было глаза Лои вспыхнули забытым светом. Указывая на поезд, он громко закричал и теперь уже сам потащил Мину за собой:
— Скорее, догоняем, бежим за ним! — завопил он. — Элай, вставай давай, хватит валяться, помоги мне на охоту собраться, нечего залеживаться тут, как старая кляча!
Лоя впервые за столько дней заговорил членораздельно, но смысл сказанного совершенно запутал Мину. Она тут же обернулась к бегущей следом Райн:
— Кто такой Элай?
— Так звали одного из его подчиненных. Неужели к нему возвращается память?
Поезд словно послужил спусковым крючком: Лоя наотрез отказался останавливаться, преследуя состав, пока тот не привез их к маленькой станции. К тому времени, как Райн догнала их, Лоя тяжело дышал, усевшись на скамейку у перрона.
Станция выглядела простой и незатейливой, но в ней чувствовалось множество продуманных деталей: например, аккуратно подстриженные клумбы вокруг были засажены яркими сезонными цветами, молочно-белые кирпичные стены сияли чистотой, а неподалеку журчал фонтан.
— Как здесь оживленно! Я слышала от туристов, что сегодня вечером здесь будет местный праздник. Может, останемся и отдохнем?
Вернувшись к машине, чтобы отогнать ее, Майлз прибыл к станции чуть позже остальных. Райн как раз заметила на стене плакат, анонсирующий фестиваль, и на предложение Майлза вновь ответила автоматическим отказом:
— Нет, мы потеряем время.
— Болезнь Лои намного стабильнее, а нам осталось ехать всего несколько дней. Почему бы не отдохнуть и только потом продолжить путь?
Хотя Райн молчала, Майлз заметил ее колебания. Он знал, что состояние самой Райн сейчас тоже оставляло желать лучшего, поэтому решил подтолкнуть ее окончательно:
— Ты знаешь, что такое вождение в утомленном виде? Из-за сильной усталости легко попасть в аварию, а здесь это вообще карается законом.
— У вас тут что, за усталость за рулем в тюрьму сажают? — Райн засомневалась, не ослышалась ли она.
— Из-за усталости водитель может сбить пешехода или устроить ДТП, а в худшем случае это заканчивается гибелью людей, так что на этот счет приняли строгий закон.
Хотя лицо Майлза было предельно серьезным, Райн явно ему не поверила и тут же перевела взгляд на Мину:
— Мина, я хочу уточнить: здесь действительно запрещено водить уставшим?
— Водить уставшим... запрещено? — Мина на секунду опешила, но, перехватив выразительный взгляд Майлза, тут же сориентировалась: — Да-да, конечно нельзя! Полиция сразу оштрафует!
На этот раз слова Майлза и впрямь заставили Райн засомневаться. Ему-то верить не стоило, но Мина — потомок ангелов, неужели она станет ей лгать?

Комментарии

Загрузка...