Высоко в небе раскаты хаотичных, взрывных молний заглушали все чувства тех, кто находился внизу. Сяо Бай эффектно появился на арене: шумно вдохнув, он издал потрясший мир фырк и камнем ринулся вниз, яростно ударяя копытами по воздуху так, будто под ними была твердая земля. Он завис прямо над башней для казней.
— Неужели это Небесный Громовой Пегас?! — страстно завопил какой-то заядлый знаток зверей. Это был средних лет мужчина с грубым голосом и бегающими глазками, но его слова привлекли всеобщее внимание! Не скрывая лихорадочного восторга, он продолжил: — Во всей секте их всего трое! Кому же принадлежит этот зверь?!
Небесные Пегасы были редкую породу крылатых лошадей. Однако их родословная отличалась крайним разнообразием. Ходили слухи, что они происходили от прародителя пернатых существ, ссудившего смертную кобылу, из-за чего на свет и появились пегасы. Но из-за слабой крови и слабого телосложения обычной лошади все многогранные способности их родословной оказались запечатаны. По мере размножения эти силы хаотично расщеплялись.
Именно поэтому пробудившие свою кровь пегасы столь сильно различались: некоторые подчиняли себе молнии, огонь, лед или совсем иные особые характеристики.
Небесный Громовой Пегас был пегасом звездного ранга, сумевшим пробудить скрытую силу предков и научившимся управлять хаосом черных молний и сокрушительной мощью грома! Таков был их врожденный потенциал. Увы, если только пегасам не давали нужный толчок, способный пробудить запечатанную кровь, большинство из них так и оставались неспособными преодолеть предел обычной, пусть и чуть более сильной крылатой лошади.
Бо Кай однажды обмолвился, что у Королей Алхимии есть шанс пробудить родовую силу пегаса, а для Императоров Алхимии этот исход почти гарантирован. Обладая достаточным талантом, после некоторых усилий можно было вывести и создать подходящий эликсир. И всё же добиться успеха было настолько трудно, что кровь пробудили менее сотни пегасов во всем мире.
Силой крови Сяо Бая стали молнии и гром, а чернильный оттенок указывал на влияние темных энергий. Теперь он был одним из четырех таких зверей в секте, но определенно самым юным — всего-навсего четырехлетним жеребцом. В отличие от остальных, у него еще оставалось время на развитие собственной мощи.
— Смотрите! — Множество глаз обратилось вверх, заметив стройную фигуру, стоявшую на спине Сяо Бая. Незнакомец был облачен в фирмовые черные мантии алхимика Горы Экстремального Созидания. На фоне величественных габаритов Сяо Бая он казался совсем крошечным, однако его присутствие давило так мощно, что не заметить его было просто невозможно. Казалось, его тело излучало мощнейшую физическую энергию, подчиняющую себе пространство.
Вэй Уинь обвел серебряными глазами толпу из почти миллиона зрителей. За происходящим с трибун наблюдали бесчисленные ученики с Горы Экстремального Созидания, Горы Источника и Горы Экстремальной Войны. «Подумать только, подобное зрелище собрало такую толпу. Очень занимательно. Смертный ты или практик, а казнь — зрелище неизменно притягательное. Пока на плахе не твоя голова, верно?» — мысленно усмехнувшись, Вэй Уинь прекрасно понимал самую суть человеческой природы.
Медлить он не стал. Наконец, ему предстояло устроить настоящее представление. Легко оттолкнувшись от Сяо Бая, он стремительно спланировал на платформу башни. Когда его ноги коснулись каменных плит, не раздалось ни звука. Со стороны казалось, будто он легок, словно пушинка, однако для наблюдателей это ощущалось так, будто в землю рухнул тяжелый валун. Столь резкий диссонанс заставил многие сердца пропустить удар, а некоторые и вовсе испугались, что башня рухнет под ним.
Бэй Мин напряженно всматривалась в эту высокую и красивую фигуру, а дежурившие рядом Стражи Карателей уделяли новоприбывшему не меньше внимания. Бессознательно они затаили дыхание, чувствуя, как напряглись челюсти. Одно дело — быть понаслышке знакомым с этим человеком, и совсем другое — встретиться с ним лицом к лицу.
А его огромное присутствие в реальной жизни с лихвой затмевало любую репутацию!
Сердце Бэй Мин забилось быстрее вопреки ее воле, а мысли придавил невообразимый груз. Хотя текущая база культивации Вэй Уиня казалась ничтожно малой по сравнению с ее собственной, она невольно ощутила трепет в груди. Перед ней стоял самый молодой Король Алхимии во всем звездном поле, пусть официально этот титул еще и не подтвердили.
К тому же, скорость его очищения и качество создаваемых пилюль превосходили каждого из присутствующих Королей Алхимии. Практики помладше могли заблуждаться, строя свои выводы на одних лишь слухах, но она-то всё знала. Она знала, на что он способен.
За три года он прочно опутав своими сетями все пять экстремальных гор и верхушку секты. Например, ее саму. Как бы больно ни было в этом признаваться и как бы ни хотелось избежать личной встречи с этим человеком, она уже оказалась у него в долгу и перешла под его знамена. Этот долг невозможно было вернуть, и ее решение далось ей непросто.
И вот теперь перед ней стоял тот самый мужчина, выручивший ее так, как не смог бы никто другой. В ее груди нарастала буря эмоций.
Шаг. Шаг. Шаг.
Вэй Уинь спокойно направился к скованной по рукам и ногам Цин Цюму. Его взгляд излучал абсолютное спокойствие — он даже не удостоил Бэй Мин и ее подчиненных беглым взглядом. От этого их и без того натянутые нервы натянулись до предела. неужели эта женщина действительно приходилась ему женой? Если так...
—... — Цин Цюму.
Она была в кандалах, ее изумрудные волосы растрепались, а некогда сияющие глаза слегка потускнели из-за духовного и физического подавления сдерживающих ее оков. На металле вспыхивали диковинные узоры и начертанные эзотерические руны.
Чуть приподняв голову, она проводила взглядом приближающегося Вэй Уиня. «Это... и впрямь он». — В ее голове царил полный хаос. Вся эта ситуация казалась кошмарным сном, и ей было страшно. Сначала, сразу после ареста и вынесения приговора, она тоже испытывала дикий ужас. Однако за три отведённых на раздумья дня она успела усмирить надежду и смириться с возможными последствиями своего поступка. Она пошла на это, чтобы отомстить за Ли Цзыянь, и умереть за друга — разве это плохая причина?
Ей казалось, что она приняла смерть без единого сожаления. К тому же, когда её привели на вершину башни и выставили напоказ перед миллионной толпой, в её глазах читались гордость, достоинство и абсолютное спокойствие. Но когда...
Её голову силой уложили на плаху, и она увидела сотни тысяч зрителей, включая всех своих друзей, в её сердце на миг шевельнулась тоска. И всё же на её лице не дрогнул ни один мускул — она хотела, чтобы наблюдавшие за ней друзья знали: она уходит из жизни такой же бесстрашной, какой и жила.
— Приготовиться! — От этого окрика её шея напряглась, а сердце сжала странная тоска. Жизнь пролетела перед глазами, и она внезапно осознала то, чего не признавал перед лицом смерти никто: ей всё еще так много хотелось сделать. Она изо всех сил пыталась сохранить твердость духа, показать миру отсутствие сожалений, ведь она не хотела плакать.
— Казнить!! — Звук падающего лезвия гильотины стал спусковым крючком для её эмоций, последней каплей, сломавшей хребет. В зажмуренных глазах закипели слёзы, и ей безумно захотелось закричать, завопить во весь голос, пока не откажут лёгкие: «Я не хочу умирать!»
К её величайшему изумлению, слёзы пролились, а вот голова осталась на месте. Тот, кто требовал её смерти, уничтожил лезвие гильотины, и её неожиданно помиловали.
Она не понимала причины своего спасения — разум и чувства тонули в шквале эмоций, — но толпа вокруг явно чего-то ждала... кого-то ждала. И надо же было такому случиться, этим кем-то оказался Вэй Уинь.
— Небесный Король Вэй... — нерешительно сказала Бэй Мин, совсем не соответствовавшая своему грозному статусу.
Вэй Уинь едва заметно махнул правой рукой, и Бэй Мин почти инстинктивно подчинилась, активировав сдерживающие Цин Цюму формации и массивы, безжалостно подавлявшие её ци. Они ярко вспыхнули, и в следующее мгновение...
Бряк!
Оковы щелкнули и упали с её конечностей.
Толпа ахнула. Не сказав ни слова, её освободили в обход всех правил, и ни один стража не осмелился возразить. Это говорило о многом и заставило сотни тысяч сердец замереть! Внизу, среди зрителей, Лонг Чен до боли сжал кулаки, а в его голове бушевал ураган мыслей.
Вскоре Вэй Уинь подошел к стоявшей на коленях Цин Цюму и опустился перед ней на землю. Скрестив ноги, он выровнялся с ней по росту, подался вперед и тепло улыбнулся.
— Подумать только, за всю жизнь я уже второй раз заставляю кандалы падать с твоих рук, м? Если так пойдет и дальше, люди решат, что у тебя какой-то особый фетиш. — Вэй Уинь легко усмехнулся, потирая нос.
— Ах! — Цин Цюму вздрогнула, когда кандалы исчезли, Вэй Уинь уселся прямо перед ней и даже позволил себе шутку. Наконец, это была чистая правда: за свою жизнь она уже дважды обязана ему спасением — сначала от жестокого насилия, а теперь и от смертной казни.
Её изумрудные глаза скользнули по его неземным чертам лица, доброй улыбке и ярким серебряным глазам. Он совсем не изменился — остался тем же мужчиной, которого она встретила в тот день и с которым проговорила несколько часов подряд.
Она глубоко вздохнула и тихонько рассмеялась, на миг забыв и о том, где находится, и о высохших дорожках слёз на щеках.
— Знаешь, я ведь впервые вижу тебя без вуали, — заметил Вэй Уинь. Эти слова звучали в абсолютной тишине — толпа замерла так тихо, что был слышен звук падающей иголки. Все присутствующие лишь молча наблюдали за происходящим. Сейчас эти двое были центром вселенной!
Цин Цюму широко распахнула глаза и машинально потерла ушибленные запястья. По правде говоря, она никогда раньше не показывала Вэй Уиню своё лицо. К тому же, она никогда не чувствовала, чтобы его духовное чутье пыталось проникнуть сквозь вуаль, из-за чего она опешила, продолжая касаться кожи.
— Тебе нравится?
Пусть её красоту омрачали недавняя скорбь и пережитый стресс, она оставалась потрясающе красивой женщиной. Яркие изумрудные волосы, прозрачные глаза и бледная кожа, гладкая словно нефрит. Персиковые губы с четким изгибом лук Купидона, мягкие и пухлые, казалось, от одного прикосновения брызнувшие бы влагой.
Её заостренный подбородок и тонкая шея гармонично сочетались со стройной фигурой и великолепной грудью, чья упругая и высокая форма легко могла вызвать зависть у любой женщины.
Вэй Уинь одобрительно кивнул, потирая подбородок. В его взгляде не было ни капли вожделения — лишь чистое восхищение красотой. Прежде он разглядел ее черты благодаря мощному духовному восприятию, но созерцать ее без каких-либо преград оказалось совсем другое дело. как эльфийкой, она бесспорно занимала высшую ступень среди представительниц своего пола по части внешности.
Цин Цюму почувствовала облегчение, заметив, что в глазах Вэй Уиня отсутствует тот самый сальный взгляд, с которым на нее смотрели все остальные мужчины. Из-за этой напасти ей вечно приходилось носить вуаль. Стоило же ее снять, как надвигающиеся неприятности едва не стоили жизни ей и Лонг Чену.
Лонг Чен...
Её глаза опустились к подножию платформы, отыскав издалека наблюдавшую за ними фигуру.
Вэй Уинь не стал корить ее за блуждающие мысли. — Знаешь, чтобы спасти тебя, На Синьи во всеуслышание объявила всем, что ты моя жена. Был ли этот план задуман заранее?
—... — Цин Цюму замерла. Что? Она об этом не знала. В тот момент ее мысли превратились в кашу, и сквозь грохот падающей гильотины да предшествовавшие ему слова она ничего не расслышала. После этого все ее чувства смешались в единый хаотичный ком воспоминаний.
— О? Ты не знала? — Вэй Уинь бегло осмотрел оковы и сообразил, что те не глушили органы чувств. Впрочем, учитывая пережитый ею ужас, он прекрасно понимал, почему в тот момент ее меньше всего волновали посторонние вещи. Она была слишком сильно занята.
— Я... — Цин Цюму не знала, что ответить, но в ее голове уже заронилось зерно сомнения. Означало ли это, что теперь ей придется выйти замуж за Вэй Уиня? Что... чавой?
— Ну так что скажешь? Хочешь стать моей женой? — с дразнящей улыбкой сказал Вэй Уинь.
— Я... — Цин Цюму не смогла вымолвить ни единого звука. Она... понятия не имела, что ответить, но ее глаза явно выдавали проблеск мысли, допускавшей подобный исход.
Вэй Уинь потер нос и махнул рукой: — Шучу. Я не приму твое согласие, даже если ты скажешь да прямо сейчас. Мне не нужна жена, которая соглашается лишь потому, что видит единственной альтернативой смерть. Я хочу, чтобы женщины выбирали меня сознательно, потому что я сам по себе — выбор. Каким же безумием было бы позволить ее словам стать нашей правдой? Думаю, и я, и ты стоим чуточку большего, разве нет?
—... — Воцарилось молчание. Цин Цюму пронзительно смотрела на Вэй Уиня, пытаясь разгадать его истинные намерения. Она даже не заметила, как страх перед неминуемой казнью испарился из глубин ее души, уступив место умиротворению и чувству безопасности — настолько сильному, что она смогла воспринимать шутки, насмешки и даже рассуждать о такой чепухе, как замужество.
Вэй Уинь не отвёл взгляда, выдерживая его без малейшего смущения. — Если честно, я бы не возражал, скажи ты да. Но едва ли этого по-настоящему хочешь ты или нужно мне прямо сейчас. — С самого дня их знакомства Вэй Уинь никогда не испытывал желания или даже мысли завоевать ее или ухаживать за ней. Его разум оставался чист, как первое дыхание новорожденного.
Рядом с ней он испытывал лишь одно чувство: умиротворение.
Беспрецедентное ощущение тепла и покоя, которое за всю жизнь выпадало ему испытать лишь с горсткой людей. Возможно, их естественные характеры совпали, как детали пазла, или дело крылось в чем-то еще, но ему нравилось это чувство. Погибни Цин Цюму тогда, он, пожалуй, и глазом не моргнул бы из-за слаборазвитых отношений, которым постоянно мешал извечный любовный интерес в лице Лонг Чена, однако теперь, когда он оказался на месте событий, он не позволил бы ей умереть.
К тому же, он собирался извлечь из этого выгоду.
Цин Цюму глубоко вдохнула и тихо выдохнула. Ее взгляд не отрывался от глаз Вэй Уиня, и в глубине души она разделяла его слова. По крайней мере сейчас для подобных мыслей точно было неподходящее время. Она никогда даже не помышляла о замужестве или каком-либо союзе, да и четких целей на будущее у нее отродясь не было. С давних пор она просто следовала за Лонг Ченом в его странствиях, наблюдая за его феноменальным ростом и помогая всем, чем могла.
— Так чего же ты хочешь? — спросил Вэй Уинь.
—... — Цин Цюму на мгновение умолкла, а затем с улыбкой ответила: — Я хочу, чтобы весь этот кошмар наконец закончился.
Вэй Уинь кивнул без малейшего промедления: — Ладно. Но боюсь, тебе вряд ли понравится то, что я намерен сделать и должен сделать.
...что? — Цин Цюму вздрогнула от неожиданности. Что он задумал?
Вэй Уинь поднялся на ноги, слегка отряхнулся и повернулся к толпе зрителей. Его глаза с легкостью отыскали На Синьи и ее спутников. Он резким прыжком сорвался с платформы, заставив нескольких зевак ахнуть, но не успел он пролететь и пару ярдов, как под ним молниеносно взметнулся Сяо Бай, подставив широкое крыло, на которое Вэй Уинь легко опустился, накрепко привязав себя нитью ци.
Еще один шаг — и он уже стоял на спине зверя прямо над группой На Синьи. Вэй Уинь спрыгнул вниз, приземлившись так же бесшумно, как и прежде. Толпа перед ним расступилась, образовав широкий проход, в центре которого остались лишь На Синьи, Лонг Чен, Лянь Юй, У Баочжай и Сян Лин. Даже Хун Ру и Сяо Бин отступили назад вместе со всеми.
Взгляды Лонг Чена и Вэй Уиня встретились. В глазах Лонг Чена вспыхнуло яростное пламя жажды расправы, во взгляде же Вэй Уиня сквозило лишь легкое равнодушие.
Заметив нарастающее напряжение, На Синьи шагнула вперед и тихо позвала: — Вэй Уинь...
Вэй Уинь перевел на нее взгляд. Хоть он и дал слово ранее, ему совсем не нравилось то, при каких обстоятельствах она решила им воспользоваться.
— Духовное заклинание: Изолирующий клинок баррьера
Он поднял палец, и духовная энергия, насыщенная Намерением Клинка, заструилась во все стороны, пока полностью не отгородила Вэй Уиня и остальных пятерых от внешнего мира. Отныне любые физические органы чувств улавливали лишь звон одинокого клинка, а духовное чутье безжалостно резало бы на куски. Пробиться сквозь преграду силой было невозможно, а подслушать разговор — тем более. Да и кто бы отважился на такое?
— Я дал тебе слово, что если ты пожелаешь, то станешь моей женой, и от своих слов не отказываюсь. Но я сильно разочарован в тебе. Посвященные люди могут подумать, будто ты совершаешь благородный подвиг, жертвуя собой ради товарищей, но я считаю этот поступок идиотским, жалким и недостойным женщины, которую я мог бы назвать своей женой, — холодно чеканил слова Вэй Уинь, отчего На Синьи и Лонг Чен остолбенели.
— В тот день я пообещал отдать все силы, чтобы обеспечить твое счастье и воплощение мечты, вместе преодолевая любые испытания небес и земли. Я брал на себя ответственность, о которой не жалел, хотя она и противоречила моим принципам и морали. Но неужели ты решила использовать это? И ради вот этого?! — Голос Вэй Уиня становился все ледянее, из-за чего Лонг Чен от ярости и бессилия сжал кулаки до хруста.
Лонг Чен не стерпел и бросил: — Если не хоч...
— Пасть закрой. Тебя этот разговор не касается. Жди своей очереди, — свирепо оборвал его Вэй Уинь.
—... —
Проигнорировав яростное сопение и убийственную ауру Лонг Чена, Вэй Уинь продолжил: — Моего условия ты не нарушила, так что отказываться я не стану, но и принимать тебя сейчас не собираюсь. По крайней мере, не теперь. Я больше не поступлюсь своими принципами ради отношений под принуждением, особенно когда речь идет о моей первой жене. Если ты действительно хочешь стать моей женой, приди к этому сама, явившись ко мне, а не дожидаясь, пока я приду за тобой. Впрочем, в отличие от прошлого раза, теперь у тебя есть временной лимит.
Вэй Уинь бросил короткий взгляд на свою правую руку: — У тебя есть тридцать шесть лет. После этого срока, чего бы ты ни пожелала, я тебя больше не приму. Мне плевать, если ты наконец осознаешь, что служила пешкой в чужих руках, не добившись ни единой мечты, и не захочешь оставаться блеклой, бесполезной тенью человека, которому плевать, страдаешь ты, калечишься или умираешь. И... — он замолчал, заглянув в пепельные глаза На Синьи, после чего леденящим, мрачным тоном сказал: — если ты еще хоть раз используешь меня, чтобы вытащить себя или кого-то другого из неприятностей, не будучи моей женой, я прикончу тебя собственными руками.
—... — На Синьи лишилась дар речи, а ее сердце сковал леденящий ужас, когда слова Вэй Уиня эхом отозвались в ее ушах и душе. Почему-то она знала наверняка: он и впрямь не колеблясь лишит ее жизни. Она закусила нижнюю губу, не в силах смириться с услышанным, но его слова вонзились в сердце без единой капли жалости.
Красивая, но бесполезная тень... чужая тень. Последние три года она шла по пятам за Лонг Ченом, оставаясь абсолютно бесполезной в его истории. Она не раз всерьез задумывалась над тем, не использовать ли свое Иньское Тело для двойной культивации, чтобы помочь Лонг Чену быстрее достичь прорыва и ускорить неизбежный взлет. Однако сомнения, порожденные обещанием Вэй Уиня, неизменно останавливали ее.
Кем же она в итоге оказалась? Всего лишь инструментом для чужой культивации? Неужели это ее предел? Быть бесполезной девицей, которая тащится позади, раздвигает ноги и надеется, что ее хоть кто-то запомнит? Вокруг Лонг Чена вечно крутились женщины — даже без учета двух новичков за его расположение боролось уже целых пять поклонниц! А он сам вечно пропадал в делах, ввязываясь в конфликты и жестокие драки.
Она не хотела быть тенью. Она жаждала стоять на вершине, обладая непререкаемым авторитетом, властью, богатством и личной силой. Чтобы ее слова ловили на лету, а малейший жест вызывал всеобщий благоговейный трепет и страх!
Стоило ей задуматься об этом глубже, как ее сердце бешено заколотилось.
Она хотела заполучить то, чем сейчас владел Вэй Уинь!
После долгого молчания лицо Вэй Уиня посветлело, и он наконец посмотрел на Лонг Чена со едва заметной усмешкой. — А теперь твоя очередь. Как насчет того, чтобы заключить сделку?

Комментарии

Загрузка...