Кто такой Вэй Уинь?
Кто такой Лун Чэнь?
Эти два вопроса крутились в головах собравшейся элиты, но сильнее всего они терзали На Синьи. Ее затуманенный, слегка расфокусированный взгляд выдавал полный хаос в мыслях.
Все эти годы — почти двенадцать лет — она лелеяла жгучую, всепоглощающую ненависть к тем, кто был повинен в облавах, убийствах и порабощении ее сестер, братьев, старших товарищей и старейшин. Ее секта рухнула до основания, обратившись в блеклое воспоминание чужих умов.
В те дни, когда ее секта стремительно погибала, она проклинала весь мир за собственную слабость и клялась отомстить виновникам. Но она была слишком слаба, и ей оставалось лишь бежать по приказу уцелевших соратников. Она уходила вместе с теми мирными жителями и пожилыми старейшинами, что не умели сражаться, а горстка воинов пыталась их прикрывать. Продержались они недолго.
Всему виной был Вэй Уинь. Его пронзительный, как у ястреба, взгляд обратил их в паническое бегство, не оставив шанса на спасение. Их настигали, убивали и унижали без малейшей жалости. Такой была их участь, и она искренне верила, что разделит ее.
Пока не увидела его. Он оказался невероятно выдающимся мужчиной — совсем не похожим на того безжалостного, холодного и свирепого охотника, что рисовался в ее воображении. До предела красивый, с сияющими серебряными глазами, в которых искрился острый, пытливый ум, и с силой, не вызывавшей ни малейших сомнений! Первое впечатление от встречи врезалось в память навсегда.
Как же жалка она была. Испытывать — нет, позволять себе подобные мысли в сердце, пока она стояла в цепях рядом с другими выжившими сестрами по секте, ожидая участи: стать ли живым расходником для мужчин, перебивших их близких, или быть проданной по спекулятивной цене бог весть кому.
Она заливалась слезами, а когда он посмотрел на нее, и в тех серебряных глазах промелькнуло сперва замешательство, а затем интерес, у нее забрезжила надежда — надежда на выживание.
Сколько она себя помнила, она была самой обычной. Ее талант, культивация, заступники и даже характер — ничто не выделялось из серой массы. Большая часть ее жизни уходила на медитации, незаметное прозябание в рядах секты или просто наблюдение за тем, как чужие судьбы свершают головокружительные витки.
То была унылая, невеселая пора. Она то и дело гадала: сможет ли она когда-нибудь парить в небесах, подобно тем Богам Смертных, или вызывать почтение одним своим появлением? В часы праздности она грезила о том, как станет императрицей всего мира. Эти фантазии превратились в самое сокровенное желание ее сердца.
И вот она увидела Вэй Уиня — личность, о которой были слысны даже ее ушам, мастера, поднявшегося из полного небытия после череды трагедий. Разве могла она не желать, чтобы он стал ее прекрасным принцем на белом коне? Было ли это нелепо? Глупо? Совсем оторвано от реальности? Разумеется, но это была ее мечта.
А затем он забрал ее с собой. Он спас ее от отвратительной участи постельной игрушки или товара на рынке, проведя над ней серию странных манипуляций. Ей казалось, что он собирается использовать ее как сосуд для культивации по канонам зловещих техник; хоть ей и было страшно, оставалось лишь покориться.
Когда позже он объявил, что у нее особое телосложение — в чем он убедился, заметив мутно-серый оттенок ее глаз, — она не поверила. Но он предоставил ей выбор: добровольная парная культивация взамен на абсолютную свободу.
Второй вариант был очевиден: согласие или насилие, но выбор оставался за ней. Позже она узнала, что добровольная парная культивация почти втрое эффективнее принудительного вытягивания первичной иньской эссенции, так что теперь она понимала, почему он вообще дал ей право голоса.
Она согласилась.
Она хотела жить.
Впрочем, возможно, сама того не осознавая, она почувствовала, как обретенная свобода тяготит ее сердце. И это всё? Ее жизнь так и продолжит течь в привычном сером русле? Наверное, именно поэтому ненависть продолжала подпитывать ее душу по этот день. В ней проснулась бешеная жажда стать сильнее, чем когда-либо прежде!
Вскоре после этого, неуклюже пытаясь выбиться в люди, она вляпалась в крупные неприятности, откуда её спас Лун Чэнь. Они пикировались, порой даже дрались, но ради выживания им пришлось объединить усилия. Ее иньское телосложение помогло преодолеть смертельное препятствие, после чего их дружба только укрепилась. То, что начиналось как товарищество, переросло в восхищение выдающимися качествами и величием, источаемым Лун Чэнем.
Он не был обычным.
Его упорство в культивации, неустанная погоня за силой, отказ мириться с серостью и стремление взять собственную судьбу под контроль. Пройдя путь от презренного всеми ничтожества до грозного мастера! Его потенциал казался безграничным. Быть может, однажды он сумеет подчинить себе весь континент... а то и весь звездный небосвод.
На мгновение она задумалась: «Если я стану его женщиной, смогу ли править рядом с ним?»
Эта мысль захватила ее целиком, и она вцепилась в него мертвой хваткой, словно не желающая отступать женщина. За прошедшие годы, полные как ярких, так и будничных событий, их связь переросла рамки обычного общения. Однако ее ненависть никуда не исчезла — она по-прежнему полыхала яростным пламенем. Разве мог этот огонь погаснуть? Ведь именно он гнал ее к новым вершинам!
Поэтому, когда Лун Чэнь узнал о ее прошлом, о тех ужасах, что наполнили ее душу горечью и злобой, он поклялся собственноручно покарать главного виновника — Вэй Уиня и У Чэня.
Видите ли, именно У Чэнь стоял за гибелью ее товарищей. Его похоть и жадность до первой красавицы секты Фиолетовой Луны привели к катастрофе. Наконец девушку похитили, а ее дом стерли с лица земли. Ее отчаянное сопротивление стоило жизни бесчисленным невинным людям, но это не спасло ее от падения в лапы ТЕГО человека!
Чуть ранее, когда Мэй Мэй появилась вместе с У Чэнем, буря эмоций Лун Чэня достигла предела, потому что он жаждал убить У Чэня. К несчастью, Вэй Уинь пресек эту попытку на корню, защищая Мэй Мэй. Поняв, что Мэй Мэй приходится У Чэню Даосским Компаньоном, Лун Чэнь не стал рисковать со второй попыткой, осознав, с какой невообразимой яростью Вэй Уинь бросится на защитку.
Какая досада.
Теперь она стояла перед мужчиной, которого страстно желала убить, и в то же время — перед главным препятствием на пути к мести другому. Он лишил ее девственности, чистоты, а теперь заявляет прямо в лицо, что возьмет ее в жены, проведет сквозь испытания неба и земли и обеспечит ей счастье и воплощение всех мечт.
Будь на его месте кто-то другой, она бы и вовсе не восприняла это всерьез, но в голове вновь зазвучал тот самый вопрос:
Кто же такой Вэй Уинь?
Мужчина неземной красоты, с талантом к культивации и скоростью, не уступающей лучшим из гениев, и с силой, которой практически не было равных среди всех обитателей континента — ведь он запросто оторвал руку У Цзяо и изгнал его прочь. Насколько же чертовски свиреп и выдающся он был?
К тому же, он являлся Лордом-Алхимиком! А общее число Лордов-Алхимиков на всем континенте едва насчитывало пару десятков!
Все эти четыре черты составляли портрет выдающегося практика.
Красив, харизматичен, умен и властен.
Все эти четыре черты составляли портрет выдающегося мужчины.
Но...
Ее затуманенный взгляд помимо воли сместился на Лун Чэня, принявшись изучать его.
Кто такой Лун Чэнь?
Они сражались плечом к плечу, странствовали вместе, проходили через смертельные испытания, и он даже поклялся отомстить за нее (пусть пока и без малейшего успеха). Разве у него недоставало хотя бы одной из тех четырех черт практика? Ничуть. Разве у него недоставало хотя бы одной из тех четырех черт мужчины? Ни капли.
Со стороны казалось, что Вэй Уинь — очевидный выбор. Хотя оба обладали этими достоинствами, они находились совсем на разных весовых категориях. Лун Чэнь мог быть на пять лет моложе, но Вэй Уинь при той же базе культивации уже был Лордом-Алхимиком.
Лун Чэнь силен, но Вэй Уинь сейчас сильнее.
Лун Чэнь красив, но Вэй Уинь — настоящий противоестественный урод в плане внешности, способный заткнуть за пояс любого представителя своего пола. Харизма? Быть может, Лун Чэнь превосходил его в этом чуть-чуть, но Вэй Уинь вовсе не выглядел блеклой тенью на его фоне.
Что же до властной воли — судя по недавней демонстрации силы, у Вэй Уиня характер был куда тверже.
С точки зрения тех, кто наблюдал за развитием их истории, пожалуй, именно Лун Чэнь казался наиболее логичным выбором.
Для нее же, несмотря на всю привязанность к Лун Чэню за минувшие годы, решающим фактором оставалось одно: «Сможет ли она стать императрицей мира рядом с ним?»
В глазах, смотревших на Лун Чэня, понемногу рассеивалась пелена. Разве это недостижимо, если пойти за ним, если оставаться рядом?
Спокойный взгляд Лун Чэня излучал доверие и веру в нее — это было очевидно. Когда же она перевела взор на Вэй Уиня, то не увидела там улыбки: лишь холодное равнодушие. Неужели он и впрямь позволит ее мечтам воплотиться в жизнь? Сможет ли? Быть может...
— Я... — сердце подсказало ей слова, но прежде чем она успела их вымолвить, Вэй Уинь перебил ее.
— Тебе не обязательно выбирать прямо сейчас. Мне неважно, когда ты решишься, но до тех пор, пока ты не сойдешься с другим мужчиной, я всегда буду готов взять тебя в жены. Его слова прозвучали пугающе буднично, отдавая едва уловимым холодом. На середине фразы он бросил короткий взгляд на Лун Чэня.
Для Вэй Уиня это не стояло на первом месте, и по правде говоря, он вовсе не горел желанием вешать на себя лишний груз. Если и когда он преодолеет вторую Катаклизменную Кару Ада или поднимет базу культивации до достаточного уровня, тогда и можно будет всерьез задумываться о подобном. А до тех пор лучше держаться от этого подальше. Оставить ей право выбора — уже проявление щедрости.
— Ты... — мысли и чувства На Синьи закружились в диком водовороте. Она прокрутила в голове прошлое, настоящее и будущее, взвешивала все за и против — и вдруг ее прерывают словами, мол, ладно, решай когда угодно? Какая беспечность! Подумать только! Только подумать...
Вэй Уинь полностью проигнорировал пламя и бурю эмоций в ее глазах. Он видел, что выбор ее уже сделан, да и сам он сейчас совсем не нуждался в обузе. Ему казалось, что в эту пору его жизни лишние заботы принесут лишь бесконечные проблемы.
Судя по одному лишь наблюдению за Лун Чэнем, красавицы рядом с ним бесконечно вытягивали его кармическую удачу; иначе просто не могло быть такого, чтобы все те люди, что следовали за ним ради ложной цели вызволить женщину, которая вовсе не была пленницей или в опасности, внезапно и жутко погибали.
Что же до Лун Чэня, на его лице застыла самодовольная ухмылка. По-другому и быть не могло. Ему показалось, что когда На Синьи посмотрела на него и ее взгляд прояснился, в глубине души она сделала выбор в его пользу. А то, что Вэй Уинь вмешался на полуслове, разве не было попыткой сохранить лицо?
Тц!
Жалкое зрелище!
И пусть у каждого из них крутились свои мысли, слова На Синьи так и застряли в горле, не сорвавшись с губ.
— Если хочешь взять на себя ответственность, для начала прояви хоть каплю искренности. — Раздался голос из окружения Лун Чэня.

Комментарии

Загрузка...