— Господин Айзек!
Неизвестно, каким образом новость о том, что его корабль идёт в порт Норден, разлетелась так быстро, но вскоре к судну Эйдана подошёл другой корабль — с Хианисом и Йенкос на борту.
Они перебрались к Айзеку раньше всех и едва не наперебой заговорили:
— Вы живы!
— И, слава всему святому, целы. В порту уже готовят торжественную встречу. Если мы поспешим...
— Никакой торжественной встречи.
Айзек отрезал это так резко, что оба замолчали.
Как ни крути, официально он оставался паладином Кодекса Света. Помочь Соляному Совету из милосердия и благородства — прекрасно. То, что в благодарность весь Совет теперь готов перед ним стелиться, — ещё лучше.
Но вот афишировать, что его затянуло в загробный мир, а потом объявили каким-то там Грезящим, было бы крайне неразумно.
«Инквизиторы и без того только и ждут, к чему бы придраться.»
Изольда, приставленная за ним следить, покинула владения Исакреа под предлогом доклада и с тех пор не вернулась. В идеальном мире она могла бы так хорошо отчитаться, что Инквизиция решила: дальнейшая слежка не нужна.
Айзек, однако, в такой исход не верил.
Куда вероятнее, что Изольду сочли слишком уж «перевербованной» и перевели куда-нибудь подальше.
Так что осторожность всё ещё была необходима.
Чтобы подчинить себе Соляной Совет, вполне достаточно, если о его путешествии в Урбанус знают эти трое.
— Давайте сначала спокойно поговорим.
Айзек рассказал священникам Соляного Совета о случившемся в Урбанусе.
О соляной пустыне и перевозчике. О павшей Мирмии. Об Амундалас. О том, чем в действительности является Урбанус.
Как именно в нём устроены рай и ад, он так и не увидел, но, если пространство там определяется понятиями, а не физическими размерами, места хватило бы на что угодно.
Разумеется, больше всего троих заинтересовала Амундалас — предположительно ангел Соляного Совета, о котором не сохранилось никаких сведений.
— Амундалас? Кто такая Амундалас?
Соляной Совет потерял огромную часть собственных архивов, и записи об ангелах тоже исчезли. После тысячи лет молчания с загробным миром любое новое имя было бесценным.
— По её словам, она капитан, которая решила не брать Луаддина на борт.
Капитаны разом изменились в лице.
Для Соляного Совета это была практически главная виновница нынешнего падения.
А когда Айзек добавил, что она до сих пор остаётся именованным ангелом и лишь исполняла волю собственного бога, настроение стало ещё тяжелее.
Получалось, что все их тысячелетние беды — яма, которую бог выкопал себе сам.
Впрочем, прямо сейчас важнее была не Амундалас.
— Она... собирается провозгласить Рыцаря Грааля Грезящим?
Глаза Йенкос расширились.
Только Эйдан энергично закивал, будто именно этого и ожидал.
Грезящий — тот, кто разрушит печать соляной пустыни и пробудит бога. По сути, второй пророк.
И теперь им предлагалось признать им человека чужой веры.
Айзек уже приготовился разразиться длинной тирадой в адрес Амундалас, если они начнут отказываться: обещала прислать «неоспоримое доказательство», а убеждать всех почему-то приходится ему.
Однако капитаны отреагировали спокойнее, чем он ожидал.
— Потрясающе, конечно, но...
— Хм. Вообще-то прецеденты бывали.
Они были не просто фанатиками. Капитаны Соляного Совета одновременно являлись археологами, отлично знакомыми с историей религий и древними текстами. Они прекрасно знали, сколько «исключений» в действительности встречалось за века существования разных вер.
Йенкос посмотрела на Айзека с нескрываемым любопытством.
— Но Амундалас ведь не могла отправить вас без доказательства. Возможно... у вас есть что-нибудь?
Похоже, сам факт того, что Айзек Грезящий, интересовал её сейчас меньше, чем потенциальная находка.
Вдруг это сокровище превзойдёт даже уничтоженную недавно Сеть Короля-Рыбака?
— Возможно, вас разочарует.
Айзек достал свой «Дом скитальца» и поставил перед Йенкос.
Внутри плескалась всего лишь белёсая солёная вода.
Но эта вода была из загробного мира.
Йенкос взяла реликвию двумя руками, словно боялась лишний раз пошевелить.
— У Эйдана такая же.
Два «Дома скитальца» тут же повернули носы корабликов друг к другу — во всём мире только в этих сосудах была вода из одного и того же места.
Вероятно, их можно было использовать как маяки, чтобы находить друг друга на любом расстоянии. Но чудес поиска людей и определения местоположения и без того хватало.
Для доказательства пророчества выглядело скромно.
Йенкос долго всматривалась внутрь, а затем сотворила какое-то чудо. Айзек не понял, какое именно.
Через несколько секунд её лицо стало белым как полотно.
Она вскочила.
— Э... э-это...
— Что? Оказалось, там есть какая-то невероятная сила?
— Нет. Это... обычная морская вода.
— ...
Увидев лицо Айзека, Йенкос поспешно замахала руками.
— Нет-нет, именно это и есть странность! Я использовала простое чудо, которое позволяет примерно определить возраст предмета. И эта вода...
— Ей тысяча лет?
— Нет.
Йенкос ответила почти отсутствующим голосом:
— Эта вода заполнит соляную пустыню через три года.
То, что перед ними находился предмет из будущего — будущего на три года вперёд, — потрясло их куда сильнее, чем сам факт воды из загробного мира.
Туманное пророчество можно трактовать как угодно.
Предмет — нет.
И главное: это была вода из моря, которого сейчас не существовало. Вода, заполняющая ту самую высохшую соляную пустыню, возвращения которой Соляной Совет ждал тысячу лет.
Конечно, сама по себе она ещё не доказывала, что бог действительно пробудится.
Но если Амундалас и впрямь могла через Урбанус достать воду из будущего...
Более ясного знака того, что Айзек — пророк, придумать трудно.
В итоге Йенкос, Хианис и Эйдан безоговорочно приняли его слова.
Обе реликвии решили разделить: одна останется у Эйдана, то есть внутри Соляного Совета, вторая — у Айзека.
Отныне они станут связью, из-за которой Совет ещё долго не сможет от него отцепиться.
«Доказательство она всё-таки придумала впечатляющее.»
На деле «Дом скитальца» оказался сильнее любой красиво звучащей реликвии или туманного откровения.
На вопрос «когда вернётся наш бог?» Соляной Совет фактически получил ответ: «Не позже чем через три года».
У самого Айзека оставался лишь один вопрос: действительно ли Амундалас знала будущее.
«Впрочем, неважно, мошенничество это или нет... Теперь я просто обязан сделать так, чтобы оно стало правдой.»
Он криво усмехнулся, глядя на сосуд.
Изначально Айзек хотел всего лишь добиться расположения Соляного Совета.
В результате он фактически подчинил его себе.
Но пока этот союз следовало держать в тайне.
Дружить с Соляным Советом — не преступление. А вот вслух рассуждать о пробуждении Зовущего уже опасно: в Кодексе Света найдётся слишком много людей, которым это не понравится.
Соляную пустыню создал не кто-нибудь, а сам Луаддин. Поэтому заполнить её морем означает почти открыто перечеркнуть его подвиг.
«Кстати, епископ Хуан тоже во всё это влез. Я так и не спросил, что с ним стало.»
Раз он исчез, скорее всего, его высадили в Нордене или другом близком порту. Но затем весь Соляной Совет бросился искать Айзека, так что вряд ли кто-нибудь следил за судьбой одного епископа.
Айзек вспомнил последнюю секунду боя с Королём Утопленников.
Сияющие крылья тогда почти наверняка были делом Хуана. Без них Айзек, возможно, так и остался бы чудовищем из щупалец и просто сожрал ангела на месте.
«За это, конечно, спасибо... хотя, если подумать, чудеса у него вернулись тоже благодаря мне.»
Айзек позволил себе немного неблагодарной мечтательности.
Хуан и раньше явно рассматривал его как возможного преемника. Теперь, получив назад собственные чудеса, чего доброго, решит усыновить.
В этот момент впереди показалась земля.
Порт Норден.
Айзек уже собирался обрадоваться суше после столь долгого перерыва, как вдруг заметил среди обычных торговых и рыбацких судов совершенно чужой корабль.
У Соляного Совета были преимущественно быстрые узкие суда.
А это был военный корабль.
Над ним развевался имперский флаг.
И чуть ниже — ещё одно знакомое знамя.
«Где я видел этот герб?»
Лев на фоне солнца.
И тут Айзек вспомнил.
Тот же знак он заметил в монастыре, когда Изольда лежала больная.
«Что корабль герцогского дома Брандт делает здесь?»
Появление военного судна было странным, но другого объяснения Айзек придумать не смог.
«Неужели Кодекс Света тоже узнал, что я вернулся?»
Можно сколько угодно обвинять себя в чрезмерном самомнении, но зачем ещё одному из самых влиятельных людей империи внезапно тащить сюда военный корабль?
Борт военного судна возвышался над кораблём Эйдана так, что приходилось задирать голову. На палубе уже выстроились солдаты и смотрели вниз.
Айзек намеренно поднял лицо, чтобы его было хорошо видно.
Кто-то в рыцарских доспехах почти вывалился через поручни.
— Простите! Вы... случайно не сэр Айзек Исакреа?
— Он самый.
Не успел ответ прозвучать, как на палубе началась суматоха. Кто-то закричал, чтобы немедленно позвали нужного человека, кто-то — чтобы всё готовили.
Рыцарь, по-прежнему свесившийся через борт, поспешно сказал:
— Простите, господин Айзек! Боюсь, в порт Норден вам сегодня не попасть!
Через несколько минут Айзек ступил на палубу корабля Брандтов.
К счастью, слова рыцаря не означали «дальше не пройдёшь» или «ногой на сушу больше не ступишь».
Он всего лишь крайне неудачно сформулировал вежливое приглашение подняться на борт.
— Вам стоит немного поработать над речью.
Рыцарь покраснел до ушей и не нашёлся с ответом.
Конечно, от волнения можно ляпнуть что угодно, но в тот момент ещё немного — и все корабли Соляного Совета в гавани превратились бы в пиратские.
Под сопровождением рыцаря Айзек прошёл в гостевую каюту.
Там его уже ждал человек.
Айзек догадался, кто это, но всё равно внутренне собрался, увидев настолько крупную фигуру лично.
— Ах... Благодарю, что приняли столь внезапное приглашение, сэр Исакреа.
Герцог Дитрих Брандт.
Двоюродный брат императора Вальтземера и один из главных героев гражданской войны.
А заодно человек, чью исключительную преданность Кодексу Света лучше любых слов подтверждали баснословные пожертвования.
После императорского дома он владел, пожалуй, крупнейшими землями и самым большим состоянием в стране.
Ещё он был отцом инквизитора Изольды, но это как раз можно было считать мелочью.
— Пусть Свет и дальше освещает ваш путь. Герцог Дитрих Брандт, полагаю?
Первое впечатление оказалось неожиданным: для человека, которого по влиянию в империи уступал разве что императору и папе, Дитрих выглядел поразительно просто.
У папы вокруг головы сиял ореол. У императора напоказ росли рога.
На их фоне герцог Брандт и вовсе казался обычным мужчиной.
— О. Мы разве встречались?
— В империи все знают самого щедрого и благочестивого покровителя церкви. Странно было бы мне не знать.
В игре Дитрих тоже играл немаловажную роль, так что забыть его Айзек не мог. Во время Войска Рассвета он становился одним из высших военачальников.
Куда сильнее Айзека удивило, что сам герцог знает его в лицо.
— Скорее мне следует удивляться, что вы меня узнали. Откуда слышали обо мне? От епископа Хуана? От маркиза Лион? Если только по слухам, боюсь вас разочаровать.
Айзек уже натянул вежливую улыбку и приготовился изображать скромность.
Следующая фраза Дитриха мгновенно разрушила выражение его лица.
— Да ничего особенного. Просто дочь сказала, что вы человек чрезвычайно милый. Вот мне и захотелось познакомиться.

Комментарии

Загрузка...