Минотавр взревел и отдернул назад дубину, намереваясь вырвать ту балку, которую Лан Чэ удерживал одной рукой, но толстое, в обхват толщиной бревно даже не шелохнулось, будто намертво вросло в каменную кладку.
Лан Чэ даже нашел время перевести взгляд на перепуганных сельчан у себя за спиной.
─ Вон там старый вяз, прячьтесь за ним, ─ бросил он.
Мужики бросились бежать в панике, не смея даже оглянуться.
Ву Цзинь стояла на другом конце переулка, ее алые глаза сузились, а на ладони правой руки уже вспыхнул едва заметный бледно-лиловый свет.
Она собирала по крупицам ту маю силу, что успела восстановить за эти дни, и на кончиках ее пальцев заискрилась крошечная черная молния, похожая на затаившуюся гадюку, готовую в любой момент совершить бросок.
Однако заклинание не успело сформироваться и наполовину, как над переулком пронесся глухой удар.
Когда она подняла глаза, то увидела, что Лан Чэ по-прежнему стоит перед чудовищем, вот только сам минотавр словно стал ниже ростом.
Если говорить точнее – у этого минотавра просто не стало головы.
Огромное туловище все еще застыло в замахе, но шея оказалась пустой, а из ровного обрубка толстой шеи фонтаном хлестала темно-красная кровь, заливая каменные плиты мостовой.
А тяжелая звериная голова со стуком покатилась по земле, врезалась в булыжник у стены и наконец замерла; ее мутные глаза по-прежнему были широко раскрыты, а выражение застыло в каком-то недоумевающем изумлении.
Лиловая искра на ладони Ву Цзинь бесследно погасла, она приоткрыла рот, и застрявший в горле воздух никак не хотел выходить.
«...»
Она даже не заметила, как Лан Чэ успел ударить.
Кажется, он просто качнул ногой, и смертоносный вихрь промелькнул у нее на периферии зрения, да так быстро, что брызнувшая кровь не успела запачкать воздух.
Пятиметровая туша монстра постояла в нелепойпозе пару секунд, а затем рухнула на землю, подняв тучу пыли.
Только сейчас Ву Цзинь отчетливо и жутко осознала: а не слишком ли этот извращенный хозяин силен?
И сколько же ей придется восстанавливаться, чтобы свергнуть его и вернуть себе власть?
Ву Цзинь уже давно смирилась с суровой реальностью, и общество Лана Чэ перестало вызывать у нее отторжение, но перспектива провести так всю жизнь ее не прельщала.
В конце концов, кто по доброй воле согласится вечно быть рабыней?
К тому же у нее оставалась невыполненная давняя цель – ей предстояло найти Героя и отомстить, так что засиживаться в доме Лана Чэ она не собиралась.
Изначально Ву Цзинь планировала набраться сил, сокрушить извращенца Лана Чэ, силой разорвать рабский контракт, а уж потом подумать, оставлять ли ему жизнь.
Вот только теперь выяснилось, что до реализации этого грандиозного плана еще очень далеко. Ву Цзинь невольно сглотнула слюну и решила пока залечь на дно.
В конце концов, раз уж все обернулось именно так, придется этому гаду еще немного побыть ее хозяином.
Лан Чэ стоял на прежнем месте, и на его штанинах не было ни единой капли крови.
Жители деревни, прятавшиеся за карнизами крыш, дверями и деревьями, лишь теперь рискнули высунуться наружу. В переулке воцарилась мертвая тишина.
Лан Чэ за волосы приподнял страшную голову минотавра, приветственно помахал ею собравшимся и с ухмылкой произнес:
─ Ну всё, опасность миновала. Откуда эта тварь приперлась – пес ее знает, но теперь все в порядке, можете не бояться.
Он на мгновение замолк, окинул взглядом массивную тушу убитого зверя и добавил:
─ Да, и мясо пропадать не должно. Насколько я помню, мясо минотавров мало чем отличается от обычной говядины.
Давайте-ка поделим его между всеми.
Самые смелые из сельчан помялись пару секунд, и наконец один из них робко шагнул из-за дерева: ─ Господин... а это точно можно есть?
─ Конечно можно, ─ Лан Чэ бросил голову на землю и отряхнул ладони. ─ Вкус тот же самый, разве что чуть пожестче и жира побольше, но есть вполне можно. Зовите местного мясника, он знает, как правильно разделать тушу.
Вскоре прибежал деревенский мясник со своим инструментом и принялся сноровисто кромсать чудовище. Толстую шкуру содрали целиком, обнажив бугристые рельефы темно-красных мышц, которые действительно выглядели точь-в-точь как говядина.
Лан Чэ взялся руководить дележом, и крестьяне, унося по фунту-другому свежего мяса, разошлись по домам. Переулок постепенно опустел.
На земле остались лишь размытое водой багровое пятно да клочья жесткой шерсти, напоминавшие о том, что недавняя бойня не была кошмарным сном.
Прихватив свою долю, завернутую в плотную промасленную бумагу, Лан Чэ подошел к Ву Цзинь. Заметив, что она все еще стоит погруженная в свои мысли, он вдруг сообразил, что его поведение могло показаться бестактным.
Посмотрев на нее пару мгновений, он тщательно подбирая слова, произнес:
─ Я тут... убил твоего соплеменника прямо у тебя на глазах. Тебе не противно?
Ву Цзинь подняла на него взгляд, в ее алых глазах мелькнуло искреннее удивление – она никак не ожидала от него подобного вопроса.
Помолчав пару секунд, она холодно ответила:
─ Во-первых, не нужно проецировать на меня свои человеческие понятия о морали.
Во-вторых, демоны бывают самыми разными, и не стоит из-за того, что мы оба принадлежим к этой расе, стричь меня под одну гребенку с этой тупой скотиной. Я не считаю его своим сородичем.
─ Ну и отлично, ─ Лан Чэ заметно расслабился. ─ Главное, что ты не в обиде.
(И вообще, все минотавры-NTR должны быть уничтожены! Да здравствует чистая любовь!)
Они двинулись плечом к плечу в сторону восточной окраины деревни.
Лан Чэ не стал сразу возвращаться домой, а свернул в тот самый знакомый узкий проход и остановился перед полупритворенной деревянной дверью в дом одинокой старушки.
Именно ей он помогал собирать виноград в прошлый раз.
Положив сверток с мясом на каменный стол во дворе, Лан Чэ звонко произнес:
─ Мы тут у входа в деревню прикончили забредшего минотавра, мяса всем досталось. Знаю, что тебе ходить тяжело, так что сам принес гостинец. Ну и попутно заберу то домашнее вино, что мы ставили в прошлый раз.
Старушка расплылась в беззубой улыбке и принялась рассыпаться в благодарностях.
─ Да всё давно готово, вас только и ждало, забирай в горнице.
Лан Чэ подхватил один бочонок, а Ву Цзинь молча наклонилась и взяла второй.
Старушка устроилась в плетчатом кресле и с умилением смотрела, как они друг за другом выходят со двора, бросив вслед напоследок: ─ Заходите почаще, маленький Лан Чэ, приводите свою красавицу.
Ву Цзинь, шедшая впереди, на мгновение замерла. Кончики ее ушей слегка покраснели, но она не обернулась, лишь поудобнее перехватила тяжелую кадку и зашагала чуть быстрее.
К моменту, когда они вернулись домой, сумерки уже окончательно окутали деревню.
Лан Чэ унес бочонок в кладовую, а из кухонного шкафа достал пару чистых стеклянных бокалов на длинных ножках.
Выдернув дубовую пробку, он вдохнул густой аромат спелого винограда вперемешку с терпкими нотками брожения.
Он уже давно предвкушал этот момент, поэтому с воодушевлением наполнил графин и вынес его на журнальный столик в гостиной.
Вино было глубокого багрового оттенка, а у краев бокала играло глубокими лиловыми переливами.
Он поднес край к самому носу, собираясь оценить букет, но вдруг, поддавшись какому-то странному порыву, принялся шумно втягивать носом воздух, словно собираясь унюхать всю вселенную.
─ Ты совсем рехнулся? Обязательно так принюхиваться? – скривилась Ву Цзинь, глядя на него как на умалишенного. – Это же самое обычное вино.
Лан Чэ не спешил делать глоток. Скосив глаза на спутницу, он расплылся в таинственной улыбке:
─ О нет, это далеко не обычное вино.
Он протянул ей второй бокал, не сводя взгляда с темно-красной глади напитка, и многозначительно протянул:
─ Это вино было создано твоими собственными... кхм, собственными ногами.
Ву Цзинь, собиравшаяся налить себе выпить, замерла на полпути. Ее алые глаза сузились, и на лицо выполгло выражение брезгливого отвращения к Лану Чэ.
─ Если тебе так противно от того, что я давила его ногами, мог бы не пить. И вообще, раз тебе претит эта мысль, зачем заставил меня этим заниматься?
Не успела Ву Цзинь закончить фразу, как до нее дошло – Лан Чэ уже приложился к бокалу!
Он запрокинул голову и сделал внушительный глоток, с наслаждением покатав вино во рту, прежде чем проглотить.
Посмаковав послевкусие, он опустил бокал и с гротескным восторгом воскликнул: ─ Невероятно свежо! Просто божественно!
И в чем тут, спрашивается, была брезгливость?
Ву Цзинь окончательно лишилась дар речи и демонстративно отвернулась, решив больше не тратить на этого идиота нервы.
Смысла спорить не было – этот извращенец всегда найдет способ вывернуть всё наизнанку.
Она сбросила с ног туфли, забралась с ногами на диван, подогнула колени к груди, обхватила их руками и положила подбородок на локти.
Затянутые в тонкий черный капрон стопы остались обнаженными.
Полупрозрачная темная ткань туго обтягивала изящный подъем, пальчики ног были аккуратно сложены вместе, прорисовывая округлые контуры сквозь паутинку нейлона. Сквозь полотно легко угадывался нежно-розовый цвет подушечек, просвечивающий сквозь темную гладь, словно сладкая карамель в шоколадной глазури.
Изящный изгиб подъема переходил в точеные щиколотки, где под чулок угадывались хрупкие косточки, придающие ногам особую хрупкую утонченность.
Потирая пальцы ног, она едва слышно пробормотала себе под нос: ─ Целый день на ногах... как же они устали.
Лан Чэ, продолжавший смаковать вино большими глотками, случайно бросил взгляд в сторону дивана и замер.
Темно-красное вино качнулось в бокале, а его собственный взгляд прилип к этим манящим женским ножкам, и в голове мгновенно всплыла дневная сцена из виноградника.
Темно-фиолетовая кожица ягод, скрывающая белую мякоть, которая лопается от легкого нажатия пальцев, выпуская наружу сладкий сок.
Черный капрон, белая кожа стоп, розоватые подушечки пальцев под полупрозрачной тканью.
Темная кожица, сочная мякоть – разве это не те же самые спелые ягоды?
Его рука с бокалом зависла в воздухе, а взгляд стал совершенно отсутствующим.
Ву Цзинь тут же почувствовала этот тяжелый, липкий взгляд. Она подняла голову, проследила за направлением его глаз, опустила взгляд на собственные ноги, а затем снова посмотрела на него, и в ее алых глазах зажглось подозрение.
─ ...Ты чего уставился на мои ноги? – процедила она сквозь зубы.
Лан Чэ медленно перевел взгляд с ее ступней на ее лицо, кадык на его горле дернулся. Он чуть качнул вино в бокале, и уголки его губ изогнулись в двусмысленной улыбке.
Голос звучал неторопливо, но в каждом слове сквозила та самая издевательская нотка, от которой у нее закипала кровь в венах:
─ Я ими закусываю.

Комментарии

Загрузка...